`ID.fanfiction

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » `ID.fanfiction » Аниме сюжеты » Seven Heaven


Seven Heaven

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

Название: Гаара открыл мне глаза.
Автор: Nika Sand.
Бета: Nika Sand.
Жанр: ангст, гет-ваниль/грейпфру­т, романтика.
Рейтинг: NC-17.
Статус: в процессе.
Персонажи: Накрамару Акучино © D. LyShark.
Варнинг: нецензурная лексика, ОЖП, OOC, секс с несовершеннолетними­.
Размещение: Где угодно, но только с разрешения автора, с данной произведению шапкой и оповещением его места размещения.
Сюжет: Ренджи попала в больницу и случайно познакомилась с Темари. Та поняла, что Миато не проста собой, и быстро привязалась к ней, пустив на коротком поводке и младших братьев. Сможет ли Эрджи рассказать друзьям о своей проблеме и открыть ужасному миру то, что последние четыре года прятала?

Отредактировано Nika Sand (Воскресенье, 17 апреля, 2011г. 17:24:36)

0

2

Пролог
если можешь – чувствуй
Первая глава: Тайна и Бархат.

Упав в бездну, созерцаем небо.
(Виктор Гюго)

– Ренджи, чем ты будешь заниматься после достижения звания джонина?
– Не знаю. Мне бы достигнуть его сначала. Предполагаю, что начну работать на Цучикаге в роли проводника, или же посыльника.
– Не слишком ли трепетная работа для невидящей девушки?
– Не сомневайся, - улыбнулась Эрджи.
Троица сидела на скамейке в зале ожидания перед первой частью экзамена на звание чунина. Не столь малый зал был заполнен людом разных мастей и вкусов, команд представителей своих деревень. Туманники, Звуковики, Лиственники, Песчанники и т.д. Все ждали номера своей команды, чтобы войти в кабинет, где и предполагалось проведение письменной части.
Ренджи сидела между своими сокомандниками, положив ногу на ногу, и мяла в руках свой браслет. Не то, чтобы это успокаивало, скорее, доставляло удовольствие. Браслет был собран из магнитов, что во время волнения останавливали бурное кровообращение на запястье, и девушка успокаивалась. Но сейчас она лишь наслаждалась прохладными прикосновениями.
Темно-русые волосы аккуратно драпировались на плечах, красиво спадая на чуть приоткрытую рубашкой ключицу. Заостренный вырез красиво складывался в паре сантиметров от ярко выраженной шейной впадины. Недлинная челка свисала двумя плотными струями, разделенная ровным прямым пробором.
Девушка периодически покусывала губы. Рефлекс. В голове вились различные знакомые мелодии, отчего хотелось пожевать. Но, как назло, у Иддена кончилась жвачка.
У Эрджи не было конкретных врагов, так же, как и она никому таковым не была. Ее все любили, девушки, парни, взрослые люди. У всех к ней была своя любовь. Но, как показалось бы со стороны парней, это именно та любовь, которую ждут все девчонки. Несомненно, частично это правда, так и было, но ведь мужчины чаще всего смотрят на внешность, фигуру. Стройности Энджи нельзя было не позавидовать, но в ее пятнадцать лет отличия в формах для ее годов были, но и ожидания еще оставались неоправданными. Внешность - то, что притягивает людей друг к другу. Миато понимала это, но ей было все равно. «Пусть любят о характере» - было главной фразой в ее внешности.
О красоте лица можно было и поговорить, но лишь одно затмевало ее безумно красивые черты. Глаза, они вечно находились под плотным слоем черной материи. Девушка завязывала глаза, чтобы их никто не видел. Или же, чтобы не видеть людей. Никто не знал, зачем. Друзья и товарищи не интересовались причиной, хотя иногда их пожирало любопытство. Но, в конце концов, их переборола любовь к Энджи, к ее характеру, мыслям, заботе о друзьях. Они уже и не могли представить ее без повязки.

– Энджи, на тебя Песчанники смотрят, – прошептал девушке на ухо Зен.
– Мне все равно, – так же прошептала другу девушка и повернула голову в тут сторону, где, предположительно, находились шиноби Песка. «Смотрят» – сделала для себя вывод Миато, отвернувшись. Как ни странно, в девушке с незрячестью выработался условный инстинкт, каким-то образом она чувствовала взгляды, присутствие людей в тишине. Абсолютно от всех людей исходило тепло, теплая аура, чакра. Именно боевую чакру, как раз таки, девушка не чувствовала, но объяснить свою чувствительность к присутствию по другому не могла.
– Интересно, скоро нас уже запустят? – спросил сам у себя Ид, подтянув к себе ноги. Ренджи не ответила.
Спустя минут двадцать Эрджи услышала вздох Зена, и его плечо, касавшееся плеча девушки, дрогнуло.
– Блин, уже половина третьего.
– Ты куда-то торопишься? – спросила парня Энджи.
– Нет, но уже сил сидеть нет.
Девушка в ответ лишь вздохнула и вновь надавила на один из магнитиков. Почему-то в этот момент показалось, что резинка браслета порвалась, но камушки от чего-то не рассыпались. «Лишь показалось» - без особого энтузиазма вывела для себя девушка, как вдруг далеко позади послышался скрип двери.
– Итак, сейчас мы будем вызывать команды по деревням. Вперед не лезть, показывать нам протекторы, – раздался сухой мужской голос, и человек откашлялся.
– Наконец-то, – произнес Зен и выгнул спину, отчего в той громко хрустнуло.
– Так, слушайте внимательно, не пропустите номера своей команды и название деревни, – раздался тот же прокторский голос. – Коноха, команда номер семь, сюда.
– Юху! – раздался где-то недалеко звонкий мальчишечий голос, и послышались удаляющиеся шаги.
– Ото, команда номер два.
Снова послышались шаги, на этот раз тяжелые.
– Шустрее, – сквозь зубы процедил проктор, поторопив шиноби. Когда их шаги стихли, раздался шелест бумаги.
– Ива, команда номер три.
– Мы, – пропел Зен, подскочив. Эрджи медленно поднялась со скамейки, вновь почувствовав на себе взгляд, да не один. Но ее это особо не смутило.
– Хаятэ, принимай сразу по три, – раздался откуда-то издалека грубый сиплый мужской голос.
– Коноха, команды номер десять и девять.

Энджи медленно подошла к столу и села за него. Зен и Ид по правилам разошлись в разные углы кабинета. Вскоре рядом с Ренджи по левую руку сел какой-то парень, а там и дальше люд разошелся.
– Добро пожаловать на первый этап экзамена на звание чунина, – раздался услышанный ранее грубый мужской голос. – Я – ваш экзаменатор, Морино Ибики. Перейдем к делу. Первая часть письменная. Кто не в состоянии писать – будет отвечать на вопросы устно. Есть такие в зале?
Ренджи подняла руку. Конечно, писать она была в состоянии, но прочесть вопросов не могла.
– Миато Ренджи, - нашел в списке имя девушки Морино. – После прослушивания задания вы пройдете с одним из экзаменаторов в соседний кабинет, где будет проведен устный опрос.
– Да, – согласилась Эрджи и опустила руку.
– Итак, правила экзамена таковы, – продолжил Ибики, осмотрев присутствующих в зале. – Вы отвечаете на девять представленных в тесте вопросов. В зале, как вы заметили, находятся профилактики. Любой поворот или же слово – и вы будете дисквалифицированы вместе со своей командой. Десятый вопрос будет оглашен через два часа тридцать минут. Время пошло.
Далее Ренджи услышала приближающиеся мягкие шаги.
– Миато, пройдемте со мной, – бархатный мужской голос раздался справа от девушки, и она поднялась со стула, кивнув подошедшему.
Зайдя в соседний кабинет от зала письменного опроса, девушка остановилась. Холодно. В новом месте было открыто окно. Не то, чтобы на улице было прям холодно, но солнце не кидало свои лучи в эту сторону, да и ветер подул.
Ренджи коснулась своей горячей шеи моментально замерзшей ладонью, стряхнув со второй браслет, пытаясь моментально стабилизировать кровообращение в запястье.
– Холодно? – задал вопрос тот человек с тем же бархатным голосом. – Извините, сейчас закрою окно.

– Ренджи, вы просто умница! Вы ответили на все вопросы с такой точностью! Замечательно, – стал хвалить девушку парень, проводивший с ней устный опрос.
– Спасибо, – улыбнулась Эрджи. – А, десятый?
– Мм... Вы освобождены от десятого.
– Спасибо, – недоверчиво ответила девушка, улыбнувшись шире.
– Не меня нужно благодарить. Это все Ибики-сан. Ладно. Пока в большом зале еще проводится экзамен, я бы хотел с вами просто побеседовать.
– Я не против.
– Отлично, – улыбающимся голосом проговорил он. – Могу я узнать, в честь чего вы завязываете глаза? У вас... м... какие-то проблемы со зрением, или же...
– Извините, я не могу вам об этом рассказать, – спокойно ответила девушка, перебив экзаменатора.
– Без проблем, мне просто было любопытно.
Ренджи кивнула, опустив голову.
– Я думаю, мы уже можем выйти отсюда. Но, пока, посидите здесь, а я сообщу Ибики-сану о ваших ответах, – проговорил он и вышел из кабинета.
Ренджи сидела на стуле около окна и снова мяла в руке браслет. «Интересно, что дальше?» – спрашивала себя девушка, предполагая различные варианты остальных этапов экзамена. «Как там Зен и Ид? Хоть бы они сдали».
– Ренджи, вы можете покинуть этот кабинет, если позволите, – раздался бархатный голос после дверного скрипа.
– Да, спасибо, – девушка поднялась со стула и шагнула в сторону голоса.
Пока Энджи шла по ступеням вниз в зале еще идущего экзамена, у нее снова появилось чувство, что на нее смотрят. «Неужели я так сильно привлекаю внимание? Я ведь не одна хожу с завязанными глазами».
– Миато Ренджи, вы можете подождать своих товарищей в зале ожидания, – грубый мужской голос дал понять, кому принадлежал.
– Да, спасибо, – произнесла Эрджи и повернулась в сторону предположительно места нахождения данного Морино направления, но остановилась.
– Ибики-сан, зал ожидания ведь...
– Я вас провожу, – произнес Бархатный экзаменатор и взял девушку под руку, что очень ее удивило. И снова чувство взгляда в спину.

– Спасибо за все, – чуть поклонилась Энджи парню, отчего тот чуть покраснел.
– Не нужно благодарности, я лишь выполняю свою работу.
– Надеюсь, всем незрячим везет так же, как и мне, – легкая улыбка появилась на лице девушки.
– Ну, я стараюсь не баловать сдающих.
– Тем не менее, – улыбнулась шире и, еще раз поклонившись, развернулась и медленно направилась в сторону скамеек.
«И как она ориентируется?» - задал себе вопрос экзаменатор, посмотрев вслед девушке.

Отредактировано Nika Sand (Четверг, 2 декабря, 2010г. 11:24:25)

0

3

Вторая глава: Танец Шестого чувства.
Время и случай ничего не могут сделать для тех,
кто ничего не делает для себя самого.
(Д. Каннинг)

– И, представляешь, да? Он говорит нам, что все, кто остался в зале, проходят ко второму этапу, – возмущался Зен, пиная камень около врат леса.
– Да уж, - улыбнулась Ренджи, присев на булыжник.
– Да. Потом появилась эта Анко Митараши и всех нас перевернула с ног на голову. Сказала, что все будут проходить этот лес. Как его там назвали?
– Лес Смерти, – ответил Ид.
– Вот. Чего вообще придумали? Лес Смерти, ха!
– Посмеешься, когда попадешь в его недра, – послышался женский голос, достаточно таки грубый. Эрджи медленно поднялась с камня.
– О, Миато Ренджи. Я Митараши Анко, рада познакомиться.
– Взаимно, – улыбнулась Эрджи, осторожно протянув руку, на что женщина ответила рукопожатием.
– Я слышала, вы на отлично сдали письменную часть экзамена. Надеюсь, вы так же и с нашим лесом справитесь.
– Мы тоже на это надеемся, – влез в разговор Зен.
– Да, – надменно улыбнувшись, проговорила Анко. – Итак, слушаем меня, – уже громко, чтобы услышали все. – Вот правила, – с этим женщина сунула в руки Энджи какую-то бумажку, хохотнув, и пошла раздавать макулатуру остальным. Миато нахмурилась и смяла в руке лист. «Идиотка» - пронеслось у нее в голове, и список правил полетел на землю.

– В итоге у каждой команды должно быть в наличии два свитка – воды и земли. Есть вопросы?
– Подождите. Так, вы до этого сказали, что свитков в два раза меньше, чем команд.
– Именно, - улыбнулась Митараши. – Поэтому, кто-то выйдет из игры раньше, чем получит второй элемент. Таковы правила.
– Эм... В графе «запреты» пропуск. Нумерация проставлена, но здесь ничего не написано.
– Правильно. Из этого выходит, что запретов нет.
– Абсолютно?
– На все сто, – снова улыбнулась женщина. – Вопросов больше нет?
– В какой стороне находится Лунная Башня?
– Правила прочитай, – Анко ткнула пальцем в лист Зена. – Там все написано. Все к воротам!
Команды медленно побрели к вратам. Огромные, со стальными прутьями. Ренджи подошла вплотную к стене стали и коснулась рукой. Опора. Опора есть. Успокаивает. Почему? Просто.
«Плевать. Я справлюсь и без глаз. Мелочь» - подумала девушка, опустив руку и чуть повернувшись в сторону услышанных ею увесистых шагов. Как поняла – неизвестно. Услышала ли дыхание, или же почувствовала содрогания земли – уж никак. Присутствие.
Замок на вратах брякнул, цепь упала на землю, затем послышался сухой мужской голос. Смотритель ругнулся, выпустив из рук сцепление врат. Тяжело. Энджи слышит, как тяжело дышит мужчина, нагибаясь. Устал? На данный момент, или же работа достала? «Зачем я вообще размышляю о людях? Сплетница» – укорила себя Миато, надув губу.
Сплетни с самой собой – нечто вроде размышлений, но тех, которые затрагивают свойства того или иного человека. Это сложно, порой сложно понять, ведь, несмотря на свои отказы и невинность, люди сплетничают. «Сплетни – это неправильно» твердили справедливые люди, между тем тихонько посмеиваясь над коллегами, товарищами, или просто прохожими, придумывая тем истории их недостатков. Зачастую больно слышать о себе больше плохого, чем ты сам думаешь. Но, со временем понимаешь, что не только дети злые. И взрослые люди ненавидят друг друга, но по-своему. Они не говорят в лицо, но одно лишь его выражение при встрече говорит, что человек чувствует к собеседнику. К счастью, Энджи удалось запретить своим глазам видеть это, она дала, как ей показалось, вечный запрет себе чувствовать восковые лица людей. За доброжелательной улыбкой скрывается отвращение. За счастливыми глазами - боль и сочувствие о минусах и недостатках. Зачем жалеть? Можно ведь просто любить.
Эрджи любила людей. Казались милыми. Добро Миато распознавала в счастливых голосах, так широко и громко улыбающихся друг другу. Сама улыбалась ненароком. «Если видят мою улыбку – считают, что я дурочка. Плевать. Плевать на их мнение. Если знают, на что это дано – они поймут, и возьмут мою улыбку себе, переймут все мои чувства. Это мое желание, моя правда».

– На что будешь полагаться? – подойдя к девушке, спросил Ид. Такой заботливый. Всегда.
– Слух, чувства. Посмотрим.
– Мы тебе, если что, поможем.
– Хорошо, но, я постараюсь вас не трогать.
– О чем ты? Мы рады помочь тебе!
– Что? – подошел Зен. – Конечно. Не знаю, о чем вы, но я согласен с Идом.
– Даже не понимая, о чем мы говорим, он плетет чистую правду, – прошептал на ухо девушке Эйдо. – От души!
– Спасибо, – чуть повернувшись к другу, улыбнулась Миато.
– Удачи, ребятки, – смешным басом проговорила откуда-то сверху Анко, и впереди раздался оглушающий скрип. Врата открылись. Быстро. На удивление. Сталь плотно прилегает к ребристой поверхности земли, мини-рельеф должен был хоть на пару секунд замкнуть на себе стены. Но те неугомонно и синхронно друг другу скользнули к внутренней стенке лесного участка, отведенного для проведения второго этапа.
– Миато, удачи, – усмехнулась Митараши.
– Спасибо, – сквозь зубы процедила Ренджи, поморщившись. «Так сложились обстоятельства. Я не виню ее в этом. Ей сложно поверить, что я могу справиться, ничего не видя. Уверена, она будет в шоке, когда я пройду к третьему этапу» – с этими мыслями девушка шагнула к лесу, но тут остановилась. «Так оптимистично. Не похоже на меня. Я реалистка. Больше. Справлюсь ли я? Моей чакры должно хватить, к тому же, ребята сказали, что помогут. Зен пока не пользовался своим Чику Ми-но-дзютсу, и у него будет время попрактиковаться перед третьим этапом. Ид справится и с нин-дзютсу. Его ген-дзютсу паршиво: забирает слишком много сил, чакры и памяти. Я не могу допустить того, чтобы он снова забыл, кто мы. Это было больно и экзотично. Никому не пожелаешь. Идден... Как мне было его жаль. Я буквально чувствовала тогда его взгляд. Испуганный, понимающий, доверяющий. Немного отчужденный. В тот момент мои слезы даже перевязь не остановила. Как же больно было. Мы ведь так много пережили за тот достаточно таки небольшой период времени. Всего три года вместе, а успели привыкнуть и полюбить друг друга. Они оба волнуются за меня, в то время, как я трепетно дышу, пытаясь сообразить, что я должна сделать. ... А ведь я даже не знаю, как они выглядят...»
– Ты в порядке? – на талию Энджи легла рука Эйдо. – Идем?
– Да, идем, – кивнула девушка и уверенно направилась к лесу.

– Энджи, тебе не кажется странным, что нас еще никто не трогал?
– Ты хочешь неприятностей?
– Нет, но, это, правда, очень странно.
– Пока что еще первый день. Дано пять. Вывод какой? Нас еще никто не заметил, либо...
Внезапно девушку прервал свист рассекаемого ветра, что заставило ее резко отскочить в сторону. В паре метров от нее в землю воткнулся кунай с печатью бомбы, медленно догорающей. Секунда, и бомба потухла. «Я не слышу шипения. Обманка? Или же неудачная атака?» Спустя пару секунд бомба все же взорвалась, но не с той мощью, как свойственно остальным.
– Печально, – рассмеялся Зен, подойдя к оружию. Тут откуда-то сверху из листвы вылетел новый кунай, но Риза успел подхватить тот, что был воткнут в землю, и отбил летящий.
– Жесть, – тихо произнес он, тут же кинув оружие в примерное место запуска. Тихо.
Никто не ожидал того, что произошло далее. Капля крови опустилась на щеку Зена, отчего он поморщился.
– Что за..? – но он не успел договорить. Откуда-то из листвы в метре от него упал соперник. Предположительно враг. Его тело.
Ранее запущенный парнем кунай твердо торчал из нижней скулы, параллельно туловищу, пуская по шее трупа тонкую волну крови. Это была девушка. Глаза были широко распахнуты, рот чуть приоткрыт, с его уголков медленно струилась та же внутривенная жидкость.
– Она была неопытна, – заключил Ид, опустив глаза. – Иначе успела бы сделать замену, или клона.
Эдди чуть поморщилась. Соленый запах крови растянулся по поляне, неся на себе еле ощущаемый запах железа. Солнечное сплетение дрогнуло.
– У нее даже напарников не было, – закончил Идден.

– Не бесись.
– Я убил девушку, – будто прослушав наставления друга, застонал Зен, смотря в одну точку.
– Если бы ты этого не сделал – умереть пришлось бы тебе.
– Мы бы смогли ее вывести из игры на время.
– Все! Зен, дело сделано.
– Я не видел ее на первом этапе.
– Она могла проскочить среди одной из троиц других команд. В любом случае, ее поход ничем хорошим не закончился. И, сам подумай. Не убил бы ее ты – это бы все равно сделали другие.
– Им было бы не жалко.
– Зен, в чем проблема? – вдруг оживилась Ренджи, повернувшись. – Она в этом лесу лишняя. Ее, я уверена, в списке 10 раз нет. Она захотела порезвиться. Девочка не понимала, чем рискует. Теперь же, пусть будет спокойна.
– Да, – Риза опустил голову.
– Ты, как будто, никогда людей не убивал.
– Это было случайно! – вдруг сорвался парень.
– Никто и не говорит, что специально. Ты ведь не жалел, что убил ту. А ведь она была не менее красива, я уверена в этом.
– Да причем тут внешность? Я убил человека! Девушку, в конце концов.
– И что?
Последнее ввело парня в ступор. Он, выпрямившись, пару секунд посмотрел на сокомандницу, потом перевел взгляд в сторону. Вздохнул.
Тяжело вздохнул. Эрджи понимала, как ему сложно смириться с этим. Ведь, Зен сначала любил ту, что стала первой его жертвой. Любил как человек, был привязан к ней.
Она была старше его на четыре года. Мица Осато. Добрая, милая. В меру вредная, в меру врала. Использовала парней для собственных целей, и всего лишь из-за одного. Из-за Ида. Он также был младше ее на четыре года, но не разделял ее чувства к нему так, как это делал Риза. Девушка пыталась привлечь внимание Эйдо, принимала для этого различные образы, пыталась вызвать в нем ревность, предлагая парням начать отношения на уровне, но не смогла добиться своего.
Зен же очень ревновал Осато к Иду, и часто ссорился с другом. Тому эти разборки не нравились, и он просто, молча, выслушивал оскорбления и уходил по окончанию выброса адреналина у другого. В конце концов, Риза понял, что происходит между ним и Мицой, и решил покончить со своей любовью, и начать новую дружбу с Идденом.
На задании в деревне по поимке преступника случайно напоролись на следившую за Эйдо Осато, и Зен, в неведении о том, кто «шпионил» за ними, принял резкие меры. В итоге девушка умерла от кровоизлияния, вызванного резким ударом по почке.
Не прошло и полугода, как Риза «забыл» о происшествии, изредка наблюдая печальное выражение лица брата Осато, стоящего с букетом цветов у ее могилы.
– Все нормально, – вздохнув, поднял Зен глаза на девушку. – Вы правы. Все это уже прошло. Я забуду об этом.
– Чтобы больно не было, – произнесла Энджи, чуть улыбнувшись. – Идем дальше.
Пару секунд еще посмотрев на труп, Риза и Эйдо направились следом за Эрджи.
– Как она может быть так холодна к убийствам? – шепотом спросил Зен у друга, на что тот пожал плечами.
– Я не вижу их, – ответила на вопрос парня Ренджи, что шокировало его. «Она все слышала?»
– Мне больнее, когда вы страдаете. А убийства... Если бы я видела их, возможно, я бы тоже страдала.
– Это понятно, – улыбнулся Зен.
– Я рада, что ты меня понимаешь.

– Что это?
– Что? – отозвалась девушка, чуть повернувшись в шаге.
– Энджи, остановись, – парень схватил Миато за рукав.
– В чем дело?
– Нити.
– Зачем они здесь? – спросил Зен, подойдя к сокомандникам.
– Может, это ловушка?
– Что будет, если коснуться их?
– Не трожь.
– Нужно издалека. Кинуть кунай.
– Они тепловые, – проговорила Ренджи, сделав шаг назад. – Их теплоемкость выше куная. Не среагируют.
– А если попробовать клонами?
– Сомневаюсь, что прокатит. Теневыми и заменными клонами движет чакра. Они не переймут от тебя тепло. Это будет лишь внутренний разогрев, что-то вроде спирта.
– Выходит, прикоснуться невозможно, – пояснил Ид.
– Похоже на то.
– А если обойти? – Зен подошел к Ренджи, посмотрев на нее.
– Нет. Они растягиваются как минимум на сорок километров. Не обойдешь вовремя.
– Значит, выход только один – идти вперед.
– Да, – Миато сделала еще один шаг назад. – Только так.
– Энджи, – Идден встал перед ней, – мы тебе поможем.
– Да, – кивнула девушка, продолжая делать маленькие шаги назад.
Внезапно откуда-то из кустов выпрыгивает высокий парень и несется в сторону нитей. На его лбу в лучах просачивающегося сквозь листву солнца блещет протектор со знаком деревни Скрытой в Траве. Он беспрепятственно бежит, будто ничего не замечает.
– Нет, подожди, – пытаясь остановить шиноби, проговорил чуть слышно Зен. Тот мельком взглянул на Ризу, но не остановился. Миг, и парень коснулся нитей. Металлический звук. К ногам Зена метнулся ряд капель крови.
– Опасно, – произнес Ид, коснувшись запястья Миато, но ее рука не дрогнула. Она стояла ровно, стойко, будто ничего не чувствуя. На самом же деле в ней сейчас вился страх. В первый раз она пожалела о завязи глаз.
Дыхание, сердцебиение, пульсация в висках учащается. Резкая дрожь по спине, свинец в ногах, слепое головокружение. Энджи чувствует, как ей становится плохо: невозможно жарко, дико душно. Солнце, небо давят, опускают до земли.
Ренджи чуть пошатнулась, но Идден среагировал быстро, положив руку девушке на спину.
– Ты в порядке?
– Да. Да. Да, – сквозь уходящую дрожь отчеканила девушка, сровнявшись с другом. Духота, жар куда-то испарились, мурашки и ватность – улетучились. Страх остался, но где-то в углу. Миато сделала шаг к нитям.
– Подожди, – испуганно проговорил Эйдо, кинувшись к ней. – Ты справишься?
– Справлюсь, – четко проговорила она, и опустила ногу в паре сантиметров за первой нитью.
Танец. Вертикальное положение горизонтального желания. Он порождает чувства. Страсть в резких движениях, изящность. Гибкость нужная ему, дана Богом, дает принимать на себя самые сложные акробатические упражнения.
Ренджи по кошачий грациозно и осторожно стала продвигаться через «путь Нити». Проскальзывая между параллельно лежащими резцами, полагаясь на шестое чувство, резко ускользая от, как показалось бы, неминуемой опасности.
Предпоследний ряд. Настроившись на победу, девушка не рассчитывает траекторию приземления и, все же, садится на корточки, чуть подавшись вперед, к новому лезвию.
Сердца парней замирают в страхе, глаза больно пересыхают, боятся пропустить решающий момент.
Локон касается нити, и его кончик распадается, медленно выходя на посадку. Дыхание ровное, чувства реальны. На мозг уже ничего не давит, и Миато ловко проскальзывает между нижними слоями нитей.
Онемевшие легкие парней наполняются воздухом, порождая за собой тяжелые вздохи облегчения. Глаза закрываются, губы растягиваются в улыбках.
– Я в порядке, – донесся до них родной меццо-сопрано.
– Пройдем? – спросил Ид, улыбнувшись. В ответ Зен кивнул.

– Отдайте нам свиток, – Миато остановилась, услышав позади себя мужской баритон.
– Нет, – грубо ответил Ид.
– Отдайте, или мы сами заберем.
Идден улыбнулся в ответ.
– Ладно. Как хочешь, – после этого Энджи услышала свист воздуха, стремительно приближающийся к ней, и отпрыгнула в сторону. Не успела девушка опуститься на землю, как кунай взорвался печатью бомбы, что не принесло Миато ущерба.
Дальше все происходило быстро. После нескольких стремительных атак, Зен решил воспользоваться своим Чику Ми-но-дзютсу, разумеется, по наставлению Эйдо.
Чику Ми-но-дзютсу представляло из себя манипулирование стихией земли на основе ускоренного формирования столбов камня из любого рода поверхности с помощью чакры глаз. В такие моменты зрение Ризы представляло нечто вроде радара. Устанавливая круг Атаки на конкретном месте, парень вызывал из земли вертикальный башневидный камень, который дезактивировался при снятии дзютсу.
Подняв над поверхностью земли до сорока «башен» и опустив их на врагов, Зен смог повергнуть соперников, что забрало у него немало чакры. Как-никак, первый раз.

– Вот и Лунная башня. Три дня. Как думаешь, это нормально?
– Думаю, да, – ответила Миато, вздохнув. - Свитки у вас?
– У нас, – пытаясь отдышаться, проговорил Риза, нащупав в карманах куртки оба свитка. Даже спустя полдня парень еще не мог оправиться.
– Хорошо, – на голос подойдя к нему, проговорила Энджи, – ты молодец.
– Спасибо, – улыбнулся Риза в ответ.
– Ну? Идем? – спросил Ид, сунув руки в карманы брюк. Без лишних слов друзья направились в здание. Между этим Миато почувствовала взгляд в спину. На этот раз горький и резкий.
Шестое чувство. Оно не у всех, не всегда, не везде.

Отредактировано Nika Sand (Четверг, 2 декабря, 2010г. 11:25:42)

0

4

Третья глава: На бой не живой.
Любой, кто не считает себя гением,
не является даже талантом.
(Жюль Гонкур)

– И что теперь? – спросил Зен, осмотрев комнату. – Здесь даже окон нет, только лестница и дверь. И эта карта – Страны шиноби, да? Зачем ее сюда повесили?
– Может, нужно что-то со свитками сделать? – спросил Ид, пропустив мимо ушей слова друга, подойдя к нему и запустив в карманы его куртки руки.
– Ничего делать не нужно, – раздалось сверху, и парни обернулись на голос. К ним медленно спускался высокий шиноби, худощавого телосложения, даже дистрофичного. Длинная шея, явно выделяющиеся яремные вены и впадина в нижней ее части. Голос монотонный, но с акцентом.
– Вы прошли второй этап.
– Круто, – улыбнулся Риза.
– Пройдемте за мной, – и шиноби медленно побрел вверх по лестнице, генины за ним. Поднявшись, прошли через пару небольших комнат и, в конце концов, вышли в зал ожидания. Пять пар глаз сразу же встретились безэмоциональными взглядами.
– Третий этап будет проходить здесь. Подождите остальных в этом зале, – и, развернувшись, ушел обратно. Ренджи медленно опустилась на скамейку. Зен развалился рядом, вскинув руки.
– Вы из Суны? – обратился он к Песчанникам.
– Как видишь, – сухо ответил Канкуро за троих, отведя взгляд. Риза в ответ лишь тупо посмотрел, удивившись недоброжелательност­­¬¬и.
– Неразговорчивые они какие-то, – прошептал Энджи на ухо, на что она улыбнулась. «Кто-то смотрит. Стремно» – пронеслось в голове девушки, и она напряглась.

– Итак, всех присутствующих здесь просим пройти в следующий зал к началу третьего этапа, – раздался впереди баритон. По голосу стало понятно, что шиноби что-то зажимает зубами: в данном случае это была стальная игла.
– Как? А разве нам не дадут времени для отдыха и подготовки? – кто-то далеко позади стал возмущаться.
– Нет.
За этим все медленно поднялись и табуном направились в соседнее помещение. Команда Ивы осталась сидеть на месте, в ожидании прохода стада орущих сдающих.
– Вам нужно индивидуальное приглашение? – спросил шиноби, косо посмотрев на троицу.
– Обойдемся, – грубо ответил Эйдо, поднявшись со скамейки и направившись в сторону следующего зала. Проводя троицу взглядом, шиноби закатил глаза и последовал за молодежью.

– Добро пожаловать на третий этап экзамена на звание чунина. Мы рады вас видеть ныне, – произнес хокаге, спрятав руки за спиной. – Третий этап состоит из парных боев. На табло будут выходить ваши имена с вашим соперником. Вы сможете отказаться от боя, или же вступить в него. Конкретно ко мне у вас есть вопросы?
– Что будет, если один или двое из одной команды проиграют бой, а один выиграет? – спросил один из селения Скрытого Дождя.
– Команду не разделят, выигравший будет участвовать на отборочном туре, состоящем также из парных боев. Остальные же отстраняются от соревнований. Тем же отличатся раненные. Если врач по ходу лечения запретит участвовать в бою – шиноби ничего не останется, как поучаствовать наблюдающим. Даже если человек сможет пройти третий этап. Еще есть вопросы?
В ответ молчание, на что хокаге довольно улыбнулся:
– Удачи в боях, – произнес и, развернувшись, вышел из зала.

– Итак, – снова начал шиноби, покусывая кончик иглы, – меня зовут Гэмма Ширануи, я буду вести ваш экзамен. Правила вам, в принципе, уже объяснили. Парные бои. Выскакивать на поле во время боя строго запрещено. Нарушившие будут дисквалифицированы.­­¬¬ Также вы имеете право на отказ. Теперь все дружно поднимайтесь на трибуну.
Генины сразу же последовали его совету и направились наверх по лестницам по правую сторону от статуи единой печати основного дзютсу.
Когда все оказались наверху, экзаменатор осмотрел присутствующих и устремил взгляд на табло. Моментально на нем появилась пара имен, и проктор перевел взгляд на толпу генинов.
– Первая пара для боя. Учиха Саске и Ираку Аиби.
Эрджи услышала, как недалеко послышались шаги, сопровождаемые приближающимся девчачьим визгом. Вскоре он достиг Миато, потом медленно удалился. «Фанатки? Обожательницы? Сколь же хорошо этот Учиха?»
– Начинайте бой, – произнес экзаменатор, и дальше Ренджи услышала частые глухие удары, быстрые, редкие и частые шаги, шепот.
– Что ты делаешь? – услышала подавленный хрипящий голос.
– Я высасываю твою чакру, если ты еще не понял, – более грубый усмехающийся голос в ответ. Потом рык, снова шаги, крики и оглушительный удар.
– Учиха Саске вышел из боя победителем, – огласил Гэмма, прикусив конец иглы. Снова послышались визги.

– Следующий бой состоится между Эйдо Идденом и Риками Микасой.
– Ну, я пошел, – проговорил Ид.
– Удачи, – сказал Зен, чуть улыбнувшись.
– Ему не понадобится, – проговорила Энджи и, чуть повернувшись, улыбнулась Иду. Она не видела, но четко почувствовала, что парень ответил ей взаимностью, и, развернувшись, пошел вниз по лестнице. Спустился. Встал в десяти метрах от соперника. Посмотрел на экзаменатора.
– Что ж, – проговорил тот, – начинайте бой.
Моментально Риками сложил какие-то печати и стал резко выбрасывать руки к Эйдо, выпуская чакру в состоянии сильных порывов густого воздуха. Обдуваемый настоящими штормовыми потоками, Ид быстро понял, что с каждым ударом ветер забирает часть его чакры, и решил действовать быстро. Завивая путями, понесся на противника, насчитывая моменты.
– Раз, – шепнул себе, развернувшись вокруг своей оси, тем самым дав проскользнуть мимо новому потоку. – Два, – подпрыгнул, поджав под себя ноги. – Три, – спикировав, приземлился и, перевернувшись через голову, проскользнул под новым потоком. – Четыре, – было заключительным фрагментом. Подпрыгнув с посадки, перевернулся вокруг своей оси и через голову, в конце концов, приземлившись на ноги за Микасой и, взяв того за грудки темного жилета, потянул на себя и резко дал с ноги в живот, что Риками отшвырнуло в противоположную Иду стену.
Медленно поднявшись, Микаса отхаркнулся кровью – Эйдо изрядно помял тому парочку систем – и, достав кунай и зажав его двумя пальцами, понесся на соперника, складывая налету печати. Между тем Идден встал в боевую позицию, приготовился к нападению. Риками, наконец, закончив складывать печати, перепрыгнув в беге с ноги на ногу, несколько раз повернулся вокруг своей оси, расставив в стороны руки, и, на последние четыре поворота сделал некие круговые «па», взмахнув руками. На Эйдо с рук шиноби вылетел больший поток воздуха, косой, начав резать запястья, скрещенные у головы Иддена.
Вскоре ветер прекратился. Эйдо опустил окровавленные руки, чуть ссутулившись. Спину, шею, ноги и руки, в общем, ломило, стало очень сильно тянуть к земле, но, проиграть парень был не в силах. Кротко взглянув на Ренджи, кивнув Зену, посмотрел на соперника, и, из последних сил поднял руки и стал складывать печати, между этим нашептывая себе строки дзютсу.
– Он создает печать Нейтрала? – задала Миато вопрос сокоманднику.
– Да, – отчужденно ответил Риза, вздохнув.
– Чуо-но-дзютсу, – четко проговорил Ид и, моментально оказавшись перед соперником, подставил два пальца правой руки к его лбу, два пальца левой к солнечному сплетению. Пошла отдача чакр в кончики пальцев, и Микаса ровным столбцом упал на спину, не в силах разогнуться. Заранее оказался без сознания.
– Победа присуждается Эйдо Иддену.
С последним прокторским парень хотел, было, повернуться, но в голову резко ударила радужная палитра, сливаясь с окружающим. Показалась скорость, дуновение ветра, темнота, и снова свет. Снова зал проведения боев. Ид смотрит на трибуну, видит знакомые лица, образы. Шатен с зелеными глазами, редкие еле видные веснушки. Высокая девушка с темно-русыми волосами и перевязанными темной лентой глазами. Знакомые. «Я знал их» - думает, ощущая нарастающую боль в запястьях и жжение в глазах. «И они меня. Наверняка». С последним парень, не сводя глаз со знакомых, направился в сторону лестницы. Поднялся. Двинулся к парню и девушке. Шатен сразу ринулся к нему.
– Ты помнишь кто ты? Ты – Эйдо Идден.
– Да, – спокойно ответил Ид.
– Я – Риза Зен, это, – указал на девушку, – Миато Ренджи. Мы – твои сокомандники.
– Да, – с большим энтузиазмом ответил Эйдо, взглянув на девушку, – скоро я оправлюсь.
– Надеюсь, – произнесла Энджи, не поворачиваясь.

Все это время Эрджи размышляла о приступе друга. «Снова он забыл. Не так много, конечно, как в тот раз, но, факт. Он вспомнит, несомненно, но, я же его предупреждала... Хотя, ему нужно тренироваться на своем дзютсу, ведь, иначе он не сможет его использовать без последствий. Нужен минимальный коэффициент нарушений его памяти в связи с исполнением его дзютсу. Пора смириться с его кратковременной амнезией, и помочь достичь пика приема. Нужно».
Повторяя себе одно и то же, Ренджи не проследила, как на поле боя позвали Зена. Проснулась от своих мыслей, только когда ее дернул Ид.
– Что я могу сделать? Я ничего не вижу.
– Как ты планируешь выходить на свой бой? – довольно разумно задал вопрос Эйдо.
– Как и всегда. Буду полагаться на шестое чувство. И слух.
– Свое дзютсу..?
– Использую. По возможности.
– Вновь увижу его, – улыбнулся парень, не поворачивая головы. – Смогу проследить, наконец.
– Ты хорошо его помнишь?
– Смутно.
– Увидишь, – утвердила девушка, вздохнув, и мягко положив руки на перила. Почувствовала взгляд.

– Что ты умеешь? – спросил соперник Ризу.
– Хех, ты спрашиваешь? И я тебе отвечу?
– Поэтому и спрашиваю, чтобы ответил.
– А если нет?
– А причина?
– Причина? – глаза парня округлились. – Хей, брат, проснись, мы на бою.
– Я знаю, – спокойно ответил тот, – просто, хотел оценить процент поражения.
– Твоего?
– Твоего, – также спокойно ответил, улыбнувшись и кинув кунай в сторону Зена.
– Странный подход, – медленно отойдя, тем самым увернувшись от оружия, проговорил шатен. – Отсталый ты какой-то.
– Ты думаешь, я в полную силу?
– Почему бы и нет?
– Ты меня за кого принимаешь?
– Веришь-нет, ни за кого.
– Уверен?
– Абсолютно.
– Хороший диалог. Я бы продолжил его, но не здесь.
– Печально, – проговорил Зен, пожав плечами.
– А то! – рыкнув, кинул сразу до 12 сюрикенов. «Как в руках вместились?» – спросил себя Ивовец, уворачиваясь и успевая перехватывать и перенаправлять оружия обратно.
– Слышишь, Печальный, давай уже, что ли, начинай бой.
– За базаром следи.
– Ха, напугал, – улыбнулся.
– Ну, напросился, – довольно спокойно, несмотря на традиционную акцентировку выражения, проговорил Риза и использовал свой Чику Ми-но-дзютсу. Как и в лесу, прием подействовал сразу и удавил соперника, погребя под себя еще живое тело. Победа была признана Зену. Без сомнений.

Продолжите­¬льное время Энджи была в некой прострации. Не слышала, не чувствовала, не замечала. Стояла, дышала, жила. Жутко хотела присесть, но из странной беспомощности ее вывел резкий голос Ида.
– Энджи, твой выход.
«Попалась».
Ме­¬дленно спустилась, встала в паре десятков метров от стены, напряглась.
– Можете начинать бой, – вздохнув, проговорил Гэмма.
– Дамы вперед, – усмехнулся соперник Миато, улыбнувшись.
– На опасность мужчины выступают первыми, – сквозь зубы процедила девушка.
– Как скажешь, – донеслось до Эрджи, сопровождаемое свистом воздуха. Свободно сделав приставной шаг в сторону с легким приклоном, девушка «увернулась» от оружия. Услышала частые приближающиеся шаги – парень бежал в ее сторону. Не стала сопротивляться, осталась на месте, ожидая столкновения, атаки. Достигнув линии остановки соперницы, парень, хохотнув, с разбегу выпустил из рук чакру одной рукой в живот девушке, другой в плоскую часть грудной клетки под шейной впадиной. Взвив огромный клуб пыли, Эрджи откинуло в стену, скрыв в этом плотном дисперсном столбе. Послышался глухой удар. С этим дыхание Зена стало неравномерным, так же как и сердцебиение Ида участилось.
Гаара стоял за перилами и наблюдал за «боем» с превеликим интересом, хотя, на вид – ему было абсолютно безразлично. Темари и Канкуро же, возможно, волновались. Было видно, переминались с ноги на ногу, шептались, судорожно поднимали руки к лицу.
Соперник Миато быстро направился обратно и, достигнув своего изначального местонахождения, развернулся. До сих пор у стены вилась столбом пыль, парень улыбнулся:
– Можете присуждать победу мне, она упала и уже не встанет.
Но его слова, оказывается, поставили его в неловкое положение. Сразу после его фразы, оставляя за собою затягивающийся дымом промежуток, появилась Эрджи, также протянув за собою тонкую слоеную полосу пыли в воздухе. Выглядела неважно – капля крови медлительно текла с уголка губы, оставляя на своем месте красный след, на лбу виднелась открытая царапина, плоская часть грудной клетки раскраснелась от резкого прикосновения, сопровождаемого выбросом чакры.
Соперника жутко шокировала стойкость Энджи. Загнав размышления парня в тупик, Миато взмахнула руками в разные стороны, затем направила указательные пальцы в потолок, и резко опустила руки перед собой, на уровне плеч, указав на соперника. Ранее собравшийся в кучу пыльный дым понесся на противника, накрывая его с ног до головы.
Энджи имела способность направлять неблагоприятные для себя условия на противоположнодышащ­­¬¬ую себе сторону. Подобный прием прекрасно действовал в боях между преимущественно обладающими врагами. Также наравне со способностью манипулировать физическими процессами девушка была способна перенаправить прием ген-дзютсу на отправителя, отразив аллергеном самого чакронакопителя.
Пока пыль вокруг парня не рассеялась, Энджи застегнула рукава кофты на застежки и рванула на соперника, так и не достав, как показалось бы, такие нужные оружия из их кобур. Забежала в клуб дыма, за чем последовал резкий глухой звук и диагонально вверх из дымного шара вылетел парень, позднее упав на пол.
Далее Миато медленнее вышла из пыли, примитивным взмахом руки опустив ее на пол, и направилась в сторону противника. Тот уже успел подскочить и обшарить свои кобуры на бедрах. К великому его сожалению, они были пусты.
Ренджи надоело его варварское противостояние, и она решила закончить с ним быстрее. Медленно перейдя из спокойного шага в бег, преодолела не столь великое расстояние между собой и парнем и, оказавшись перед соперником, стала упорно подавать ему с ноги по бокам, в живот; руками свершая резкие твердые удары по тем же самым бокам и животу. Парень сгибался от напряжения и боли, но успевал выпрямляться, и вот он согнулся. Как показалось, Энджи остался один удар, как соперник выпускает новый прилив чакры из рук девушке в солнечное сплетение, за тем последовал твердый удар коленом по ребру, сопровождаемый оглушающим хрустом, а затем резкий удар кулаком в живот с остановкой. Голова девушки опустилась, руки бессильно повисли, сама согнулась в месте соприкосновения кулака с телом, буквально повисши на руке парня. Сбежав по губе струйкой, на пол опустилась пара капель крови. Соперник же, тяжело дыша, чуть хохотнул, и повернулся к экзаменатору:
– Бой окончен. Она не живет. Конец.
Последнее произнес резко, скрасив ноткой удивления, ведь Миато в этот момент резко выпрямилась и со всего размаху зарядила противнику кулаком по нижней челюсти, что заставило его отлететь на десяток метров и остаться лежать на полу в полном временном бесчувствии. Тем временем, не обращая внимания на режущую вопиющую боль в левом боку, Энджи медленно направилась к парню на стонущий голос, постепенно ускоряя шаг, и вскоре и вовсе перешла на бег. Скоростно добежав за пару метров от парня, приседает, отталкивается от пола, перевернувшись через голову, резко садится на колени точно над соперником, буквально ему на живот, и, положив левую руку ему на лоб, грубо поворачивает к себе и, сжав правую в кулак, резко бьет по рту со всей силы, отчего раздается более оглушающий, чем ранее, хруст, и фонтан крови. Девушка сломала ему челюсть. Парень начинает орать, кашляя взахлеб, но, Энджи кладет руку ему на щеку и достаточно резко поворачивает его голову к полу, что дает течению крови выход изо рта парня.
Поднявшись с орущего, стонущего соперника, уже, считай, на бой не живого, пошатнулась. Чувствует взгляды. Поворачивает голову в примерное местонахождение проктора. Слышен легкий шаг.
– Миато Ренджи выходит из этого боя победителем.
Опустив­¬шись в руки наступающей боли, девушка медленно интуитивно бредет до лестницы, потом по ней вверх, а там и до своих сокомандников.
– Как ты? – спрашивает Зен, взяв Энджи за свободную руку, вторая поддерживала ребра.
– Мне немного нехорошо, – начав стонать от боли в боку, проговорила девушка.
– Надо в медпункт, – целеустремленно сказал Ид, и, аккуратно потянув Эрджи за собой, повел влево, в сторону медицинского отделения, откуда только что выбежали пятеро врачей с носилками.
– Оу, смотри, – Риза указал на табло, – Собакуно Гаара. Один из Песчанников, кажись.
– Не время, – шикнул Эйдо, положив руку девушке на спину.
Взгляд в спину, медленно уходящий на нет с разворотом хозяина.

Отредактировано Nika Sand (Четверг, 2 декабря, 2010г. 11:26:45)

0

5

Четвертая глава: Девушка-Лайм.
Самое важное и самое трудное для мощного духа — это уметь сдерживать себя:
пруд спокойно стоит в долине, но чтобы сдерживать его, нужны горы.
(Д. Эддисон)

Ренджи тяжело вздохнула. До этого момента девушка дышала размеренно, изредка вздрагивая. Кончики пальцев ее рук дрожали от холода и боли, вновь и вновь пребывающей ко всему телу. Эрджи лежала на больничной койке. Правая рука лежала на животе, чувствовала пульсацию больного бока и жар сквозь кофту. Левая – вдоль тела, сжимая простынь. Рядом сидел Ид и смотрел на сокомандницу. Он ничего не вспомнил из того, что умудрился забыть за секунду во время боя, но считал себя обязанным помочь этой девушке. Ведь он ее откуда-то знал, и она его. Где-то снаружи по коридору больницы туда-сюда носился Зен с командными документами и пытался доказать врачам, что он и его друзья не из Конохи, и травму страдалица получила в бою на экзамене на звание чунина.
Травма – слово, вроде, не сильное. Она бывает легкой, бывает сложной. Бывает моральной, бывает физической. Именно такая и притупила жизнь Миато на достаточно таки долгий промежуток времени.
В бою соперник Эрджи сломал ей ребро. Поначалу это было не так больно, хуже казался удар кулаком в живот, случившийся позже, но боль накатила на девушку, как только она выпрямилась. Сейчас же, когда она лежит на койке пластом, и ее никто не трогает, что-то рвет бок изнутри. Некоторое время казалось, что "сломанная" кость в организме держится "на волоске". "Это всего лишь кость, люди и не с такими проблемами живут" - стоя на ресепшне говорила себе Энджи, начиная задыхаться и сгибаться вдвое от нарастающей боли, в то время, как ее друзья пытались объяснить врачам, что случилось с их сокомандницей.

– Какие тупые, – качнув головой, буркнул Зен, зайдя в палату и случайно хлопнув дверью, отчего Миато вздрогнула.
– Тише ты, – шикнул на него Идден и повернулся к подруге.
– Ты как? – спросил Риза, подойдя к девушке.
– Никак, – сипло ответила она, медленно сворачивая на дрожь. Парень вздохнул, присел на корточки и мягко положил свою руку на левую руку Энджи, что выгнало из ее груди болезненный стон, сопровождаемый дрожью во всем теле.
– Больно? – испуганно спросил Зен, убрав руку. Эрджи не ответила.
– Потерпи немного, скоро придет врач.
Спрашивается, зачем подалась в шиноби? Энджи не могла ответить на этот вопрос. Просто, так сложились обстоятельства. Какие?
Дверь палаты отошла в стену, и послышались твердые быстрые шаги. Риза подскочил с корточек.
– Добрый вечер, какие у вас проблемы? – с левой стороны раздался сдержанный баритон.
– Это у вас проблемы. Почему так долго?
– Зен! – рявкнул на того Ид и перевел взгляд на врача. – Наша сокомандница получила травму в бою на экзамене.
– Ох, уж эти чунины. Все друг другу переломали. Ладно. Молодые люди, вам стоит выйти из палаты.
– Пойдем, – взяв за локоть, Эйдо потянул друга из бокса. Вышли. Дверь за ними закрылась.

– Эх, Ренджи, как вас угораздило? – прочитав имя девушки в документе, лежащем на тумбочке, мягко тихо спросил врач, одну руку положив на правый бок девушке, второй чуть надавив на левый, что заставило ее вздрогнуть и чуть выгнуться, застонать от боли.
– Тише, тише, – произнес мужчина, резко убрав руку. – Как вы можете так рисковать? Моя дочь сказала, что даже если бы не было на что жить – она бы не стала шиноби. А ведь ей всего одиннадцать лет.
– Зато говорит по делу, – страдальчески произнесла Ренджи, вздохнув.
– Именно, – утвердил врач, снова еле коснувшись бока, проведя по нему. – У вас полный закрытый перелом ребра со смещением. Возможно, поперечный, если не косой. Возможно, изолированный, что для вас будет лучше. Вы рентген проходили?
– Нет.
– Нужно. Полежите здесь, сейчас я попрошу подогнать вам каталку, – с этим врач расторопно вышел из палаты.
– Будто я могу подняться, - буркнула Энджи, вздохнув.

– Итак, Ренджи, как я уже и говорил, у вас полный закрытый перелом со смещением, поперечный, изолированный. Вам очень повезло.
– Да уж, – косо смотря на снимок, проговорила девушка.
– Минусов, в принципе, нет.
– Кроме того, что она двигаться без боли не может, говорить нормально, дышать и тому подобное, – махнув рукой, зло проговорил Зен. – Конечно, минусов нет.
– Я имел в виду, что минусов нет в лечении. У Миато мог быть открытый перелом. Мало того, мог быть множественный.
– Да-да, – сказал Риза и отвернулся.
– Извините его, – шепнул врачу Эйдо. – Он слишком беспокоится за Энджи и торопится с выводами.
– Ничего, я все понимаю, – сжато проговорил врач и повернулся к девушке. – Как вы себя чувствуете?
– Никак, – снова ответила Эрджи, после чего вздохнула.
– Если вы дадите согласие, мы можем попробовать вправить вам кость внешним способом, самым традиционным.
– Что для этого нужно? – спросил за девушку Идден.
– Это будет нечто вроде массажа. Наш костоправ парой движений вправит поломанную кость, причинив минимум боли.
– Энджи, что ты на это скажешь? – Эйдо посмотрел на подругу. Она в ответ тяжело вздохнула и поджала губы:
– Пускай.
– Отлично, приступим прямо сейчас, – сказал врач, сунув исписанную диагнозом бумажку в карман. – Я схожу за профессионалом, - и он ушел. Ид, облегченно вздохнув, опустился на стул.

Утром Энджи проснулась в хорошем настроении. После вправления кости бок притих. Ночью, конечно, при поворотах вправо-влево по телу вновь плыла боль, но, дышать и разговаривать стало значительно легче. Сидеть запретили, еще и сиделку впрягли. Молодую и злую. Ходит, фыркает, издевается. Пару раз делала вид, что выходила, хлопая дверью и почти бесшумно возвращалась к койке. Махала руками, корчила рожи. Ну, на счет того, кривлялась медсестра или нет, – Энджи точно не могла сказать, но, предполагала.
– Я все слышу, – произносила девушка, и сиделка, снова фыркнув, выскакивала из бокса и слышно приставала к врачам и жаловалась, что ей Миато надоела. Ренджи же молилась, чтобы к ней приставили кого-нибудь постарше. И, в конце концов, Бог ее услышал: средних лет врач, шебутной, слишком резвый для своих двадцати восьми. "Ладно. Этот лучше, чем та".

– Хех, как вы себя чувствуете? – спросил, закинув ногу на ногу и развернув газету.
– Так же, как и пять минут назад, – сквозь зубы процедила девушка, сжав простынь.
– Мм... Неплохо, – промурлыкал себе под нос врач и опустил глаза. Да, почти каждые пять минут он спрашивал о самочувствии Эрджи, что стало ее выводить из себя. Не столько, чтобы сожалеть об уходе медсестры, но, все же.
– О чем пишут? – задала вопрос Миато, когда по ее расчетам прошло около шести минут. Хотела занять врача чем-нибудь полезным.
– Ничего интересного, – растянуто проговорил тот, – через две недели отборочный тур, участников с экзамена осталось не больше дюжины.
– Угу, – монотонно произнесла девушка, стряхнув с руки браслет.
– Вас ведь из-за травмы дисквалифицировали с третьего этапа, так? – спросил с улыбкой.
– Нет, я выиграла этот бой, – твердо произнесла Энджи, нащупав свое "украшение" и начав его мять.
– А, ваш соперник..?
– Я ему челюсть сломала.
– Вы? – произнес с превеликим удивлением в голосе. – В смысле, это вы сделали? Вчера к нам доставили на носилках парня с раздробленной челюстью у корней. Всю ночь уборщицы за ним стены и пол в коридоре отмывали от крови. В него будто бес вселился. Трясло всего, благо, не орал, а то бы всех пациентов спугнул, – отчужденно произнес врач, покачав головой и облокотившись на спинку стула. – Ему чудом выжить удалось. Вы ему челюсть сорвали почти полностью, у него кровоизлияние из эпицентра разрыва было. Сейчас, вроде, все уже нормально, он под наркозом, с капельницами и тому подобной техникой.
– Угу, – так же твердо и монотонно произнесла девушка и вздохнула.
– Вы не очень общительная, – надулся мужчина, шаркнув по полу ногой.
– Какая есть, – проговорила Миато почти шепотом.
– Ладно, пусть так. Скажите, почему вы не развязываете глаза?
– Причина не достойна рассказа.
– Ну, может, хотя бы, описания?
– И его она не достойна.
– Ошибаетесь. Если интригует – достойна любого повествования.
– Вы знаете причину?
– Ну,..
– Конкретно: да, или нет?
– Нет. Поэтому и спрашиваю, – улыбнулся напоследок врач.
– Причину вы не знаете, это верно. А значит и повествования она не достойна.
Мужчина впал в ступор. Ошеломленно смотрел на девушку. "Я не понимаю, о чем она говорит. Я говорю одно, а она абсолютно другое. Так, – с этим он задумался о ее словах. – Все сходится. Она права. Сначала я спрашивал, почему у нее завязаны глаза. Она ответила, что причина не достойна рассказа. Потом я стал просить повествование, но об причине не было и слова".
– Вы меня ввели в заблуждение. Я поражен. Вы не только красива, но и умна, – после этого улыбнулся.
– Этим вы меня не выведите. Я не помню себя внешне, и смотреть не собираюсь, так же, как и благодарить вас за лесть раскрытием глаз.
И снова врача поразила проницательность Миато.
– Вы меня будто насквозь видите, – с волнением произнес он.
– Нет. Не умею. Просто, я за свою не такую уж и долгую жизнь уже не раз пережила подобную хитрость. Когда я завязала глаза, и появились любопытные и хитрые собеседники, было желание открыться, но, я решила посмотреть, что будет в противном случае. Меня приняли такой, какая я есть. Ведь еще на меня никто не жаловался из моих друзей и знакомых...
– А медсестра? – улыбнулся.
– С ней я не общалась. Лишь прогоняла. Ей казалось забавным кривляться передо мной. Я ее и отшила.
– И правильно сделали, – гордо произнес врач, – она всем надоедает, если честно. На нее было много жалоб, хотя, сама вечно на всех жалуется. Не знаю, зачем ее вообще взяли к нам. Она просто отвратительная работница, и невозможный человек.
– Хех, вот мы и нашли общую тему для разговора, – улыбнулась Миато, чуть повернувшись лицом к мужчине, протянула ему руку, – Миато Ренджи, Энджи, Эрджи, как вам будет удобно. Можете обращаться ко мне на "ты".
Тупо посмотрев на девушку, не зная, стоит ли соглашаться на "знакомство", все же улыбнулся и пожал руку.
– Тошия Каору. Можно просто по фамилии. На "ты", – с этим врач улыбнулся шире, прикрыв глаза. Не для девушки. Понимал, что не видит. Для себя.
Приятное ощущение остается. Знакомство после длительной беседы, с минусами и плюсами. Уже знаешь, каким фруктом является твой собеседник.
И Каору, пожав девушке руку, сразу понял: каким бы сладким ни был привкус от беседы, от первого впечатления, Энджи останется ярким Лаймом.

Отредактировано Nika Sand (Четверг, 2 декабря, 2010г. 11:29:45)

0

6

Пятая глава: Аристократическая система чувств.

Мне бы в небо, мне бы в небо.
Здесь я был, а там я не был.
(Ленинград)

Прош­ел месяц. Около двух недель назад – отборочный тур. Закончился аварийно: шиноби Песка и Звука, подстрекаемые змеиным санином, напали на Коноху. Нападение было остановлено, но ценой тому стала смерть хокаге от рук его же ученика. Вскоре состоялись похороны. Все пришли попрощаться с предводителем Конохагакурэ. Все, кроме Энджи. Она почувствовала что-то неладное, что-то противоречащее для себя. Будто что-то запрещало ей появляться на похоронах. Она чувствовала, что будет там лишней. И, очевидно, снова взгляды в спину.
Ренджи узнала от Ида и Зена о том, что Орочимару убил и четвертого казекаге, в связи с чем Суна моментально подписала с селением Листвы мирный договор, тем самым предав змеиного санина. Орочимару принес немалый ущерб Конохе, и восстановление медленно шло руками ее поселенцев.
Также Миато узнала все подробности отборочного тура. Зену и Иду случилось поучаствовать в боях с дождевиками, и оба выиграли, что не было странным. Также друзья рассказали Энджи, что местный секс-символ у девчонок среди парней, Учиха Саске, с отборочного отправился вдогонку шиноби Песка, также участвующих в туре, и догнал, но там же бой для него не закончился удачей, ровно, как и не предоставил серьезных потерь.
Его соперник, Собакуно Гаара находился здесь, в больнице, также как и Узумаки Наруто, встретившийся с тем в лесном бою. «Парни вечно что-то не могут поделить. Им не все ли равно должно быть, кто сильнее? Характеры разные, возможности – тоже. Конец света, если один не может пополам согнуться. Чепуха" – размышляла девушка в последнее время, втайне от врачей и своего сиделки гимнастически упражняясь, дабы не потерять гибкость.
Со стойки на руках встала мостиком, дальше подогнула руки в локтях, уходя под себя, и, в конце концов, согнулась пополам, улегшись на пол половиной туловища. Вторая в таком положении держалась на ногах над головой и спиной Энджи, как раз таки опираясь между локтями.
– Хм. Акробатка, – произнес Зен, без стука войдя в палату и хрустнув яблоком.
– При входе в занятое помещение люди обычно стучатся, – недовольно ответила на замечание друга девушка, медленно поднявшись на руках и, пройдя так пару метров, перевернулась через голову, встав на ноги.
– Ну, так, я же знаю, чем ты занимаешься, когда одна.
– И? – Энджи медленно опустилась на кровать, поджав под себя ногу. – Врачи то не знают.
– И не нужно. – Снова надкусил яблоко. – Хочешь?
– Ты издеваешься?
– Ну, конечно. А гранат?
– Еще спрашиваешь, – улыбнулась девушка, приготовившись к поимке фрукта.

– А где Ид?
– Анкету на ресепшне заполняет. Типа "долгосрочное пребывание в лечебнице товарищей, не присутствующих в списке проживающих данной деревни".
– О, это важно, – усмехнулась девушка, собрав из плода несколько зерен и закинув их в рот.
– Я о том же. У него был выбор, оставаться на анкету – не оставаться, и, видимо, он предпочел ее тебе.
– Обидно. – Эрджи улыбнулась, начав выковыривать из фрукта следующую очередь семян.
Тут в палату вошел Эйдо, но остановился у входа и посмотрел на свою правую руку. Ею он держал ручку, и, как стало понятно, не свою. Развернулся, но сзади него оказался невысокий врач в белом халате – на вид молодой, зализанный брюнет с круглыми очами.
– В-вы взяли м-м-мою ручку, – заикаясь, проговорил тот, прижимая к груди планшетку с листами.
– На, на, на. – Ид с размаху прижал к его руке ручку и стал подталкивать медбрата наружу. – Все, иди.
– С-с-спасибо.
– На здоровье. – Закрыл дверь и вздохнул, повернулся. – Извините, он достал. "З-з-заполни анкету, з-з-заполни" – надоел, – пожаловался на врача, очень похоже передразнив.
– Все нормально, – рассмеялась Миато, похлопав по кровати рядом с собой, приглашая друга присесть, так как стульев в боксе больше не было. Ответив на приглашение улыбкой и послушанием, Ид опустился рядом с девушкой и посмотрел на улыбающегося и качающего головой Зена:
– А ты чего усмехаешься? – произнес смешно высоким голосом, поморщившись. – Дай мне яблоко.
– На. – Протянул другу свое, еще недоеденное.
– Идиот, другое дай.
– А где "пожалуйста"? – снял со спинки стула пакет и запустил в него руку.
– На здоровье, – повторил Ид, и, поднявшись, забрал у Ризы пакет, и снова уселся на кровать, достав яблоко. – Только попроси у меня чего-нибудь.
– Угу. – Тот улыбнулся, вновь откусив немаленький кусок от яблока. – Как ты чувствуешь себя? (обращаясь к Энджи).
– Неплохо. – Осторожно положила на тумбочку уже обчищенную кожуру граната. – Можно выписывать.
– Рентген давно в последний раз проходила? – Идден повернулся к сокоманднице.
– Четыре дня назад.
– А, ну, тогда осталось узнать, что у тебя с костями и, если все нормально, можно просить выписку.
Тут снаружи раздался громкий возглас. Женский.
– Что это? – Риза подскочил со стула и выбежал в коридор. Ид, бросив Энджи "подожди", вышел следом. Снаружи, оказывается, состоялся спор. Высокий худощавый врач в возрасте и молодая суновская девушка с четырьмя агрессивными хвостиками на голове.
– Вы должны выписать его сегодня же.
– Пока он не пройдет осведомительные процедуры – мы его не выпишем.
– Они ему не нужны.
– Ошибаетесь.
– Нет, это вы ошибаетесь. К тому же он не хочет их проходить.
– Ну, значит, он тут и останется.
– Это незаконно.
– Вполне. Но, мы не можем его отпустить, не убедившись в его здоровье.
– Вы разве его не видели? Он себя хорошо чувствует.
– Поэтому не вылезает из постели? Отличный вывод.
– Знаете, я отправлю жалобное сообщение в Суну, в совет старейшин, а они решат эту проблему в нашу сторону, и вас уволят за то, что вы мешаете продвижению обучения шиноби Песка.
– Не угрожайте мне, я государственный врач, и ничего мне не будет.
– Здесь вы глубоко ошибаетесь.
– О-хо-хо, – наигранно рассмеялся тот, сложив руки вместе. – Кого вы обманываете? А, и ладно. Я вам все сказал, и спорить с вами не намерен. Лучше попытайтесь уговорить своего родственника на обследование, и мы вас отпустим со спокойной душой.
С этим девушка, фыркнув, развернулась, и направилась в открытую палату, громко хлопнув дверью. Врач, постояв пару минут в коридоре, выставил ладони и улыбнулся, успокаивая и убеждая, что все нормально, выглядывающих из своих боксов пациентов и медсестер с медбратьями, и ретировался. Риза с Эйдо вернулись к Энджи.
– Песчанники не желают в больнице оставаться, – сообщил подруге Зен, опустившись на стул.
– Понятно. – Кивнула.

Вскоре парни ушли, а Энджи решила посидеть в коридоре и послушать, о чем разговаривают врачи и медсестры, пациенты и их родственники, друзья.
Скамейка была твердой и холодной, что стало Миато очень раздражать, но вскоре она забылась, погрузившись в прослушивание.
Недалеко послышался грубый драматический баритон. Мужчина говорил о типах переломов и вывихов. По его профессиональному лексикону стало понятно, что врач был либо костоправом, либо травматологом, либо схожей с ними специальности.
Ближе­ мягкий сопрано, с играющим и щекотящим слух акцентом, из-за которого речь казалась менее резкой. Голос сильный, но спокойный. Медсестра, разговаривала с человеком, обладающим не менее спокойным и приятным голосом. Бархатным.
– Да, конечно, – произнесла медсестра "улыбающимся" голосом и медленно удалилась, что стало понятно по ее легким и едва слышным шагам. А Энджи заметила приближающиеся.
– Как вы себя чувствуете, Ренджи? – раздался Бархат где-то над ухом. Медленно повернувшись на голос, будто растягивая удовольствие, девушка улыбнулась. Где-то в голове промелькнули кроткие воспоминания о нем (о голосе). "Где я еще могла его слышать помимо Конохи, как не в Иве, когда-то давным-давно?"
– Хорошо. Спасибо, Цуки.
Да. Это был Йота Цуки. Эрджи просто не могла забыть человека, который являлся лучшим и единственным другом ее брата. Они (парни) проводили много времени вместе, чаще всего скитаясь по Иве в поисках приключений и споров, шуток и тех, над кем можно было подшутить. Но все изменилось, когда Йоту по просьбе его родителей отправили на обучение в Коноху. Но, даже при подобном раскладе парни не перестали быть друзьями и не особо-то и расстраивались по поводу переезда.
Миато не сразу узнала давнего и ее друга, ведь он совсем вырос. Из долговязого мальчишки превратился в высокого, хорошего телосложения молодого мужчину в возрасте примерно до двадцати пяти лет.
Акимо помнила его, как паренька в подростковом возрасте, шатеном с небрежно рыжими корнями волос. Вечно румяные щеки, изрезанные пальцы рук, переклеенные пластырями, и перемотанные бинтами локти и колени с защитными наколенниками и налокотниками. Небольшой тоннель в левом ухе, и извечно развязанные шнурки кроссовок.
Теперь же девушке что-то подсказывало, что он очень изменился внешне. Стал, может быть, более утонченным, аккуратным, даже ухоженным. И, не факт, что не обзавелся подружкой, а, может, даже невестой, или женой.
– Я думал, ты меня не узнала. – В голосе "послышалась" улыбка.
– Не сразу. – Улыбнулась в ответ. – Рада слышать тебя.
Молодой человек мягко опустился рядом с Энджи и, подавшись к ней, приобнял за шею одной рукой и игриво, по-семейному, поцеловал в щеку.
– Так рад видеть и тебя!
– Почему сразу не сказал, что это был ты?
– На экзаменах не разрешено общаться на личные темы. И, так или иначе, мы бы перешли к ним. Не хочу потерять должность.
– Ясно. – Девушка чуть прислонилась к другу, немного отвернувшись, будто смотря в сторону выхода.
– Как ты? Вообще.
– Вообще... живу. – Улыбнулась. – Мне не удалось попасть на отборочный.
– Тем лучше. На арене такая бойня была!
– Может быть. – Вздохнула. – А ты как? Давно мы не общались. Расскажи о своих успехах.
– Господи, да какие успехи? – Схватился за голову. – Я последний неудачник в Конохе.
– Да ладно. – Энджи повернулась и улыбнулась. – Это ты мне говоришь после того, как проверил меня на девять экзаменационных вопросов? Хороша неудача.
– Ну, я обобщаю.
– Ну-ну, рассказывай.
В ответ Цуки цокнул и, вздохнув, улыбнулся и начал свой рассказ:
– Я, когда приехал в Коноху и отправился на обучение, был самым идиотским придурком и самым придурковатым идиотом среди всех здесь обучающихся на то время. У меня ничего не получалось, я отвлекался на все, что только могло отвлечь. В итоге у меня были проблемы, и однажды я решил заняться делом, представляешь? Я попросил помощи у местных чунинов-прокторов, учителей, и, что вышло? Я теперь джонин и способен выполнять миссии ранга B как минимум.
– Горжусь тобой, – произнесла Энджи, улыбнувшись другу.
– Спасибо.
– Девушка-то у тебя есть? Или невеста? Жена?
– А что? Претендуешь?
– Я ж ударю. – Улыбнулась.
В ответ Йота рассмеялся.
– Нет, ни той, ни другой, ни третьей у меня нет. Я как-то даже не задумывался.
– Пора, думаю.
– Ну, я посмотрю в ежедневнике, – деловито проговорил парень, качнувшись вбок и по-дружески слегка толкнув плечом девушку, на что она вновь улыбнулась.

Вскоре Цуки ушел, также по-семейному поцеловав Ренджи в щеку на прощание. Не успела девушка и успокоиться от таких счастливых мыслей, что, вот, нашелся еще один родной человек, как в коридоре воцарился настоящий хаос.
В лечебницу доставили какого-то тяжело раненного мальчишку с многочисленными переломами, повреждением тканей головного мозга и кровоизлиянием.
– Фу, – раздалось справа и Энджи, поморщившись от замеченного внезапно соленого, но не столь сильного, запаха крови, обернулась на голос. – Это ж надо так. – Голос был женским, грубоватым, невысоким.
– О, ты – Миато Ренджи, верно? – девушка приблизилась к Энджи.
– Да. – Кивнула в подтверждение.
– Я видела твою технику. Но, раньше – никогда. Что за дзютсу?
– Сенге Сидзенрёку.
– Я так понимаю, это ген-дзютсу?
– Нет. Этому дзютсу может обучиться любой, но, не все, к сожалению, могут контролировать его.
– Я-ясно, – протянула, смотря на собеседницу. Встряхнула головой. – Я, кстати, не представилась. Я – Темари. Собакуно Темари.
– Приятно познакомиться. – Миато улыбнулась, протянув руку. Блондинка ответила рукопожатием.
– Я присяду?
– Да, конечно.
Темари опустилась на соседнее сидение скамейки, чуть в развороте к Эрджи.
– Меня во время экзамена мучил вопрос: как ты видишь?
– Я не вижу. – Снова улыбнулась. – Я живу за счет слуха и шестого чувства.
– Значит, оно все-таки существует? – Улыбнулась.
– Наверное. Я чисто интуитивно определяю чье-либо присутствие, маршрут, хотя, нередко медлю с действиями в надежде не напороться на препятствие.
– Фантастика, – весело, но без особого увлечения, произнесла Собакуно. – А с чем связана перевязь?
– Э-э-э. Это по семейным обстоятельствам. Извини, я большего пока что не могу рассказать.
– Ничего. – Улыбка не сходила с лица девушки. – Я понимаю. Как у тебя самочувствие?
– Хорошее, спасибо. А ты тут с чем?
– Точнее, "с кем". У меня тут брат.
– Собакуно Гаара, значит? Как он себя чувствует?
– Превосходно, а, вы знакомы?
– Нет. Мой сиделка приспособился читать газеты вслух, и теперь я владею абсолютно всей информацией о присутствующих на отборочном, об их поражениях, победах, травмах и тому подобном.
– Хех. Понятно. – Блондинка рассмеялась. – А, кстати...
– Темари, – раздался со стороны блондинки мужской сдержанный голос, ранее услышанный Энджи.
– Эм. Ренджи, извини, мне нужно идти. Давай, как-нибудь еще поговорим, хорошо?
– Угу. – Улыбнулась в ответ, кивнув.
Блондинка, помедлив, поднялась и удалилась в палату, откуда ее позвали.

На следующее утро, когда еще солнце не до конца проснулось, Миато вышла на задний двор госпиталя, огражденный забором, и села на скамейку. Просидев в одиночестве около часа, наслаждаясь тишиной, слабо слышимым щебетанием птиц, дуновением ветерка, шелестом листьев, девушка дождалась прихода Ида. Зена с ним не было, и Эйдо объяснил отсутствие друга вопросом, присланным Цучикаге из Скал по причине долгого пребывания в Конохе.
В голове Ренджи роились вопросы и ответы. Что делать по возвращении в Иву? Выступать на новую миссию. После? Снова, и так далее.
Энджи осознала, что ее жизнь очень однообразна. Общение с лучшими друзьями, реже – с Цучикаге-самой. Также периодически растущий и уменьшающийся риск. Хотелось что-то изменить, внести в свою жизнь какой-то эффект, сделать небольшой вклад. Согласна была и на дефект, ведь удача чаще всего была на ее стороне, и в итоге девушка смогла бы превратить недостаток во что-то хорошее, лишь бы измениться.
Не прошло и половины часа в продолжающейся тишине, легкой дрожи плеча друга, соприкасающегося с плечом Энджи, от дыхания, как где-то поодаль от себя девушка услышала приближающиеся шаги, скорее всего, не одного человека. Троих, если быть точным.
– Как самочувствие? – раздался снова тот же голос, днем раньше отобравший у Эрджи новую знакомую. Девушка поняла, что обращаются к ней и подалась вперед.
– Хорошо, спасибо. – Выгнула спину, почувствовав в ней недомогание, после чего оторвалась от стены и села на скамейку ровно, придерживаясь за ее ребро рукой.
– Поправляйся, – в голосе, обрамленном приятной слуху хрипотцой, послышалась улыбка.
– Да, Ренджи, поправляйся. – Голос Темари. Миато улыбнулась.
– Спасибо. – Почувствовала на себе взгляд, как-то знакомый, ассоциативно будто прикасалась к нему раньше. Чуть поежилась, но, не упуская улыбки, помахала знакомым рукой.
– Успехов, дорогая, – теплое пожелание таким же теплым женским тоном разлился в голове Энджи приятной нугой, такой переполняющей силой жизни. – Мы возвращаемся в Суну, – вернуло Эрджи на землю, и она по-прежнему улыбаясь, кивнула, закусив губу. Далее послышались удаляющиеся шаги, и, когда окончательно стихли, девушка вздохнула. Облегченно, выпустив скопившийся в легких пар, дымку смущения, некой легкой неприязни и аристократической скромности.
– Новые друзья? – спросил Ид, не отрываясь от стены.
– Не заменят вас. – Энджи улыбнулась, обернувшись на друга, и, почувствовав его улыбку, снова отвернулась к солнцу, поджав плечи.
Она чувствовала иногда очень странную тягу к людям, но такие на самом деле левые манеры просто не позволяли начать общение первой. Иное поведение казалось распущенным, и даже вульгарным. Именно это чувство заставило девушку дать знаменитому на всю округу Конохагакурэ шалостями Узумаки Наруто низшую оценку по психологическому возрасту. И, лишь проанализировав свою скрытую тягу, поняла, что ошибалась, и не такой уж Лисенок и глупый. В конце концов, быть джинчурики не очень перспективно, тем более, если биджу чуть не уничтожил твою деревню и, частично, ее население. И Собакуно Гаара такой же.
"Я слышала, его не любят в его деревне. И он, как бы, убийца, что ли, и никто его еще не обуздал. Неужели он настолько стервозен и дик, что к нему никто подойти не может? Я уверена, если бы с ним спокойно поговорили, не угрожая, не нападая, с анализом его чувств, примерных мыслей – возможно, он бы изменился, – думала Энджи, чувствуя, как щеки начинает печь. – Я бы попробовала его изменить, хотя не понимаю его влечения. – Игривый ветерок откинул со лба челку, слегка надавив на повязку на глазах. – Зачем мне все это? ... Мне бы в небо".

Отредактировано Nika Sand (Воскресенье, 17 апреля, 2011г. 17:25:14)

0

7

I сезон
Мне бы в небо
Шестая глава: Риск. Война. Снег.

Отказаться от риска — значит отказаться от творчества.
(А. Макаренко)

Прошла еще одна неделя. В Конохе стало холодать, а ивовцы отправились домой.
Ренджи выписали без проблем, сразу, вот только прощаться {censored} было сложнее. Тоскливо, даже обидно. Энджи хотела предложить ему вернуться, но он сам, будто прочитав ее мысли, сказал, что как только с ним поставят какого-нибудь новичка – вернется в Иву. Улыбнувшись на прощание, девушка собралась, было, уходить, ведь Ид и Зен ждали ее на вратах, но Йота подтянул ее к себе и обнял. Сказал, что успеет соскучиться, но приедет, и отпустил подругу, улыбнувшись, сомневаясь, что она это как-то поймет. Но он ошибся, за что поплатился приемом не менее приятной и родной улыбки девушки. И казалось ему следующую неделю, что Эрджи, вроде бы, даже и не уходила из Конохи.
Вернувшись в Иву и передохнув пару дней, третья команда приняла миссию в {censored}, в небольшую деревню в ее заснеженных горах. Цель миссии состояла в предотвращении восстания горожан против их органа власти.
Восстание началось по причине того, что в деревне стали пропадать люди, и, так как новый предводитель селения – Акучино Накрамару © – был представителем практически вымершего клана из-за его опасных свойств, его обвиняли в первую очередь.
Клан Акучино славился своим методом борьбы с внешними силами. В рабочую руку каждого новорожденного этого клана вживлялись небольшие металлические магнитные пластины, имеющие способность развиваться вместе с организмом хозяина, в то время как он был способен чувствовать с их помощью «себеподобных». При собственной нужде член клана Акучино мог произвести трансформацию «магнитной» или «металлической» руки в больших размеров огнестрельное оружие, а, какое именно – дело воображения трансформатора.
Этим­ и был опасен Накрамару, отчего доверие жителей селения вселилось к нему не сразу, а постепенно, и, стоило случиться недоразумению, как вся ответственность сразу возлегла на него, а, то и более – его стали обвинять из-за недавних переполохов в рабочей сфере жителей Снежной деревни.
Недавно в Рикке был построен спиртной завод, откуда во все магазины селения, рестораны, кафе пошли завозы алкоголя и, естественно, заядлые или ни разу не пробовавшие жители деревни ринулись за саке и пивом, и производство многих фирм и двух промышленных фабрик замедлилось, из-за чего в селении воцарился настоящий хаос. Мало того, что рабочие выпивали, из-за чего их по праву лишали работы, и людей не хватало, так еще и бывшие работники фирм и заводов упорно требовали якобы не выплаченную им иену за труд.
Когда Акучино смог, наконец, взять хоть под какой-то контроль этот хаос, запретив завоз в магазины, кафе и развлекательные заведения, в деревне объявился «похититель тел». Люди не приходили на работу, не возвращались домой, дети пропадали во время прогулок, во время возвращения из и похода в образовательное учреждение – единственную Академическую среднюю школу в деревне.
Полиция Рикки провела перепись населения и постепенно поголовно, по спискам, эвакуировала всех на промышленные фабрики, дабы найденные «пропавшие» не смешались с толпой, и их можно было дописать в список отдельно. К великому сожалению, никого не нашли, и Накрамару ничего не оставалось, как просить помощи у соседней его деревни – Ивы.

– Ваша миссия заключается в том, чтобы осмотреть каждый угол, каждую щель нашего селения с целью обнаружения пропавших, и, по возможности, обезвредить похитителя, – раздраженно проговорил Акучино, пытаясь скрыть под ладонью красные от недосыпа глаза.
– Какие меры принимать по отношению к похитителю, если он будет обнаружен?
– Всевозможные. Прикончите его к чертовой матери!
– Накрамару-сама, успокойтесь. – Миато сделала к столу предводителя шаг. – Мои сокомандники сделают все, что будет в их силах. Мы понимаем, что вы в гневе на этого резвого трудягу, что постепенно выбивает из под ваших ног табурет, но, пока наши деревни дружат, вы не пропадете.
– Сокомандники? А ты почему не будешь искать похитителя? Слишком кропотливая работа для девушки, да?
– Если бы вы хоть раз подняли на нас свои глаза, то, возможно, поняли бы, по какой причине я отправляю своих друзей на эту миссию одних. Не говоря уже и об обыске вашего селения, я представления не имею, как выглядите вы.
На последнее Акучино нервно вздохнул и поднял глаза на Ренджи. Где-то в затылке что-то щелкнуло, и ситуация моментально появилась черным по белому перед глазами мужчины, выявляя весь свой смысл сказанного девушкой. Пару секунд посмотрев на безмятежную Энджи, Накрамару перевел взгляд на парней и качнул головой, как стало понятно, спрашивая причину. Ид покачал головой, а Зен махнул рукой, прося забить.
– Прошу прощения, что так получилось, – обратился Акучино к Эрджи. – Я весь на нервах и просто не понимаю, что делаю и говорю. Какую миссию вы на себя готовы принять?
– Любую, кроме обыска деревни. Если понадобится, имею возможность следить за пребывающей на одной из фабрик частью вашего селения.
– Но, там ведь, тоже нужны глаза, разве нет? – усмехнулся.
– Не обязательно, – сжав зубы, процедила Энджи, начиная раздражаться. – Мне хватит остальных пяти чувств.
– Э-э-э, хорошо. – Мужчина вздохнул. – Молодые люди могут отправляться на обыск, но, перед этим у меня есть к вам вопрос. Оружие нужно? Огнестрельное? Холодное?
– Нет, у нас все, что нужно, с собой.
– Хорошо, тогда, отправляйтесь. Удачи. – Положил ладонь на глаза и туго провел по ним.
Парни, попрощавшись с Энджи и пообещав быть аккуратными, ретировались.
– А вам, я так понимаю, нужно сопровождение на фабрику?
– Не помешало бы.
– Хм. Побудьте здесь пару минут, а я схожу за людьми, кто бы мог вас проводить. – С этим, задумчиво хмыкая, вышел из кабинета, и за стеной послышался удаляющийся стук низких каблуков мужских лаковых туфлей. Как Миато поняла, что они лаковые – не понятно было ей самой, скорее всего, интуиция. Но, наверняка, тоже, не факт.
Дождавшись момента, когда шаги совсем отдалились, но были еще слышны, застегнула свою кожаную куртку и медленно прошла к столу. Подошла, положила руку на столешницу и провела по ней. Нащупав пару листов, прошлась по ним кончиками пальцев. Где-то дорожки от стержня ручки не чувствовались вообще, где-то были очень слабые. Порыскав так по нескольким листам, девушка нащупала слегка помятый, с множеством сильно выдавленных фраз и слов. Так она смогла прочувствовать верхнюю подпись «список» (конечно, с трудом), и, свернув, сунула в карман куртки. Также была обнаружена еще пара листов, с множеством перечеркнутых и закрашенных слов, словосочетаний или даже предложений. И эти бумаги тоже были сложены втрое и отправлены в карманы.
Спустя пару минут с последнего найденного документа Накрамару вернулся, бешенный, почти срывающийся, и, как можно нежнее вытолкнул гида и Ренджи из кабинета и заперся.
– Что я должна буду делать конкретно? – спросила Эрджи у своего провожающего, когда вышли из офиса Акучино.
– Просто стоять и, в крайнем случае, объяснять присутствующим на фабрике, почему они не могут выйти.
– Хорошо. У вас есть оружейный склад?
– Да, конечно.
– Ключи?
– У моего компаньона. Вам нужно оружие? Вас ведь послали следить за половиной селения.
– Я сама попросила миссию на слежку за спокойным стадом, но, вы, в принципе, и без меня справитесь. Мне нужен ручной гранатомет, желательно, небольшой и без ядра, дымовая шашка, сеть с грузом и какое-нибудь огнестрельное оружие на запаску.
– Вы собираетесь что-то подрывать? – В голосе мужчины послышались испуг и изумление.
– Вдумайтесь, уважаемый, мне нужна мини-базука без ядра. Какой подрыв?
– Э-э-э, логично, но, я не могу вас пропустить к хранилищу в том случае, если вы собираетесь делать что-то против нашей деревни.
– Ну не глупо ли задаваться этим вопросом? Во-первых, наши деревни дружественные. – Приклонившись к собеседнику, Миато загнула один палец. – Во-вторых, какая мне выгода в том, чтобы разрушить вашу деревню? – Загнула второй палец. – В-третьих, в конце концов, что я могу сделать пустым трубчатым дулом, дымом, сетью и пистолетом? – Загнула третий. – Разве, что, пристрелить кого-нибудь, но, обратитесь к первым двум приведенным мною критериям.
– Да, вы правы. Но, раз я веду вас на склад, нам нужно поторопиться, пока мой компаньон не ушел с поста.
– Как скажете. – Эрджи улыбнулась, ускорившись в шаге и взяв гида под руку.

Прошло от силы минут пятнадцать. Энджи вышла на главную площадь деревни с огромной секвойей, неизвестно откуда взявшейся в вечно заснеженной деревне страны Снега.
Правый карман куртки неопрятно выступал, наполненный четырьмя сеточными грузами. Казалось бы, это те самые грузы, что не дают даже самому неугомонному, свыше шести тонн в весе, быку выбраться из под сети, но, как тогда Миато их держит в своем кармане?
Да, грузы, несомненно, были тяжелы для нее, но вынести их было возможно, и все лишь из-за их магнитной зависимости от Земного ядра. Чем выше над землей поднять такой магнит, тем меньше он будет весить, а Ренджи отнюдь не самая низкая девушка ее возраста.
Из кобуры из под кунаев вместе с их кольцами торчала рукоятка громоздкого стального пистолета. Одна единственная свинцовая пуля 45 калибра была заряжена в него, и не штукой больше.
В правой руке Энджи, держа за обод, несла небольшой гранатомет, длиной в половину метра, диаметром в 30,5 миллиметров и весом в 788 грамм.
В левой руке – две дымовые шашки, диаметром, как раз таки, под окружность дула базуки.
Девушка медленно шла мимо огромного дерева, прислушиваясь и пытаясь выудить из шелеста замерзших листьев малейший звук. Услышав недалеко от себя капающую с сосулек, свисающих с крыши дома, воду, прошла к ним и, сбив ледяные лезвия гранатометом, села на корточки у стены, тем самым образом скрывшись с дороги, и аккуратно затолкнула шашку в дуло. Подождав пару минут в тишине, продолжая прислушиваться, поставила гранатомет вертикально, зажала снизу коленями и нажала на курок. С хлопком из «трубы» вылетела шашка и, оказавшись высоко над домами, взорвалась, пустив дыма.
«Главное, чтобы Зен и Ид правильно поняли знак, или, хотя бы, просто пришли сюда, да побыстрее».
Спустя пару минут услышала приближающиеся быстрые шаги, парные, а там и знакомые голоса. Поднявшись, девушка вышла к друзьям, и, заметив Ренджи, парни подбежали к ней.
– Ты где это взяла? – ужаснулся Риза, коснувшись базуки. – Ты пользоваться этим умеешь хотя бы?
– Ну, раз смогла вас привлечь сюда, значит, умею.
– Логично, – произнес Эйдо и кивнул Зену. – Вспомни, ее отец был майором военной полиции Ивы. Но (обращаясь к Энджи), ты же вроде просила у Накрамару-самы другую миссию.
– Планы резко изменились, когда вы вышли из его кабинета. Пока он ходил искать мне гида, я взяла пару бумажек с его стола. Посмотрите, что в них написано. – С этим девушка сунула руку в карман, в котором, помимо позаимствованных документов, лежали грузы со сложенной сеткой, и вынула свертки. Развернув их, парни пробежались по содержимому глазами.
– У меня ничего интересного, лишь список с какими-то названиями. Вроде, магазины у них тут так называются. – Зен указал на знакомые ему названия, показывая список Иддену. Тот просмотрел оценивающим взглядом и повернулся к своей бумажке. – Да, выкинь ее, тут названия всех магазинов, которые мы успели пройти.
– Третья, – пробормотал шатен, развернув последний документ, в то время как Эйдо с интересом перечитывал список в своем листе.
– Тут уже лучше, – произнес с энтузиазмом. – Список людей, проживающих в первом районе деревни, у входа на территорию, улицы – Йамако, Исуно и улицы Оритори Мирамое. Список... та-ак... состоит из тридцати четырех имен. Семь – перечеркнуто, пять – обведены в овал, три – помечены крестиками. – Повернулся к другу. – Ты не знаешь их шифровки, м?
– Очень смешно, – обиделся второй и вновь углубился в чтение. – Здесь фиг разберешь. Почерк, блин… Не знаю, чем ручку держали! Задницей, наверное! Посмотри! – перед другом вывел документ.
– Это у тебя на заднице глаза, раз прочесть не можешь! – рявкнул на него Ид. – Все здесь понятно. Это фамилии всех проживающих в этой деревне. Точнее, почти всех. Видимо, второй или еще и третий список Энджи не взяла, либо там не было.
– У меня времени было мало. Скорее всего, не заметила больше.
– Ну, ничего, нам и этого хватит. – Эйдо опустил глаза в документ. – Тут список цельный, и лишь кое-где какие-то вычисления. Точнее, стрелками перенаправлено с имени на имя. Это, скорее всего, список тех, кого хотели переселить к другим, чтобы не загромождать селение.
– Ну, тогда, получается, ничего полезного я не вытащила из его кабинета. Выходит, нужно продолжать поиски.
Внезапно раздался резвый детский крик где-то неподалеку, и резко прервался. Риза среагировал моментально, подхватив стоящую на земле вертикально базуку, и, закинув в нее выхваченную из кармана куртки подруги сетку с грузом, резко развернулся и, не прицелившись, нажал на курок, с рыком «вижу его!».
Оглушающий хлопок – отдачей Зена откинуло на метр.
– Ты идиот! – сорвался на него Ид, подскочив и забрав гранатомет.
– Сам дурак!
И вновь, уже дальше, раздался крик, но не удалялся.
– Чего ты встал? – буркнул Риза, сев на снегу и обхватив спину. – Бегом, пока он не ушел!
– Не уйдет, – произнесла Миато и, развернувшись, понеслась в сторону до сих пор кричащего от испуга ребенка. Качнув головой, Эйдо направился за ней, а Зен, кряхтя поднявшись, на бегу поднял отлетевшие из-за напущенного базукой ветра бумаги и рванул следом за друзьями.

Не успела Ренджи, и добежать до крика, как снег в паре метров от нее громко захрустел. Враг сбежал из сетки. (Как?!)
Ребенок, пытаясь успокоиться, обиженно стонал в ловушке. Это была девочка. На голос в возрасте не старше шести лет. Случайная жертва.
– Ты в порядке? – Миато с трудом подняла край сетки и вытянула из под нее ребенка.
– Да.
– Где твоя мама?
– На фабрике.
– А ты почему здесь?
– Я забыла дома плюшевого зайку.
– И мама отпустила тебя?
– Нет. – Девочка опустила глаза. – Я ушла без ее разрешения.
– А ведь ты могла пострадать.
– Я не хотела. – С этим девочка вжалась в бедро Энджи и заплакала, уткнувшись лицом в свои кулаки.
– Не плачь. – Девушка опустила руку на затылок девочки. – Ты вернешься сейчас к маме, и, рано или поздно, получишь своего зайку.
– Угу. – Закивала.
– Сколько шума из-за игрушки, – заворчал подошедший Зен, скрестив руки на груди.
– Успокойся. Иди, лучше найди ребенку его зайца.
– Ладно. – С этим подошел к Энджи и нагнулся к девочке. – Ты ведь знаешь, где твой дом?
– Знаю. – Явно стесняясь Ризы, она посмотрела на него одним глазом и тут же спряталась, уткнувшись в бедро Миато.
– Пойдем, возьмем твою игрушку, м? – Парень улыбнулся настолько добро, насколько позволяли его и без того широкие скулы.
– Угу. – Девочка скромно улыбнулась и подалась к Ризе. Он взял ее на руки и, подсадив себе на бедро, медленно побрел в намечающуюся сторону ее дома. – Куда идти-то?
– Туда. – Указала вперед. – Дом с голубой крышей.
– Тут все крыши белые. – Парень выпятил губу, и девочка залилась звонким смехом.
– Как тебя зовут? – спросил, когда она чуть-чуть успокоилась.
– Зира. А тебя?
– Зен.
– Приятно познакомиться.
– Взаимно. – Улыбнулся, подмигнув.
Ид и Эрджи шли позади и весело улыбались в спину другу.
– Мне кажется, он ей безумно понравился.
– Мне тоже так кажется. – Миато улыбнулась, сунув руку в уже пустой карман куртки.

– Этот?
– Да.
– А где заяц?
– На втором этаже, в моей комнате.
– Ну, пойдем. Дверь-то закрывали?
– Да. Придется через окно лезть.
– Вот, блин. – Снова выпятил губу, а девчонка, чтобы не рассмеяться, зажала рот руками.
– Подождите здесь, мы через пару минут вернемся, – крикнул Риза друзьям, открыв окно и, опустив через него на пол в помещение Зиру, сам медленно полез в дом. Вскоре его уже не было видно.
Тихо. Абсолютно тихо, и Миато с Эйдо слышали только свое дыхание, и ничего лишнего. Ни голосов, ни хруста снега.
Ид шаркнул ногой, цокнув.
– Как думаешь, сколько времени займет поимка этого похитителя?
– Без понятия, Ид. Я знаю его так же хорошо, как и ты.
– Нонсенс. – Улыбнулся.
Тут с оглушающим дребезгом окно со второго этажа дома с голубой крышей разбилось от удара по нему ногой, и Зен с разворота кинул в окно испуганную девочку уже с игрушкой, крикнув при этом «Ид, лови ее!»
Конечно, Эйдо среагировал моментально и, поймав испуганную Зиру, что уже была вся в слезах, отбежал к Энджи.
– Зен?! – спросила девушка, прислушавшись.
Внеза­пно стена с разбитым окном проломилась, и в нее спиной вылетел Риза и упал на снег, оставив после себя строчку маленьких капель крови от пореза о стекло.
Пара секунд, и из отверстия в стене во втором этаже дома, извиваясь, сползла исполинских размеров (в стойке вертикально была бы с одноэтажный дом с чердаком) серая чешуйчатая ящерица, больше похожая не на позвоночное животное, а на желе. Между выпученными и торчащими кверху глазами ящера стоял парень в черном, коротком, обтягивающем плаще, с красными перетяжками на предплечьях. Узкие брюки заходили под громоздкие кожаные сапоги, с голенищем по колено, перетянутые замшевыми ремешками без липучек, заклепок и пряжек. Передняя сторона черного шарфа широко выступала перед его шеей, обтянутой плотной горловиной серой кофты. На руках – черные, кожаные, обтягивающие кисть, перчатки. За спиной катана, в руках два громоздких, практически идеально схожих с оружием Ренджи, пистолета, только с более мощной рукояткой, слегка отдающими синевой.
Внешне это был брюнет с шухером на голове, глубокими синими глазами, единственным пирсингом над правой бровью и черной округлой маской на резинках, перекрывающей нос и рот. Потенциальный кибер-гот.
– Так, значит, ты и есть этот похититель? – спросил Ид у брюнета, поставив Зиру на землю и подтолкнув к стоящему за ними дому, строго попросив свалить по-быстрому.
– У тебя есть еще варианты? – глухо усмехнулся парень в маску, щелкнув пару раз затворами на пистолетах.
– И, зачем ты это делаешь?
– Так надо.
– Тебе?
– Ну, не поселению же.
– Нам приказано остановить тебя.
– Попробуй, – снова усмехнулся кибер-гот и, нацелившись за секунду себе под ноги, выстрелил из пистолетов в голову ящеру. Пресмыкающееся шумно взвыло, раскрыв пасть и высунув язык, и, не прошло и пары секунд, как оно стало изменяться. Лапы растворились, туловище удлинилось, и, с хозяином на голове, его половина поднялась высоко над землей, на пару метров выше дома с голубой крышей. Теперь же вместо ящера перед ивовцами, покачиваясь вертикальной частью туловища и шипя, стояла серая змея, медленно обвивающая здание за ней все удлиняющимся и удлиняющимся хвостом.
– Это война, гости дорогие, – пропел парень, вновь щелкнув затворами. – Я объявил войну этой деревне и уничтожу ее и всех ее жителей. Даю вам время на подготовку к решающему бою. Две минуты. – С этим он выстрелил в небо обоими пистолетами и, опустив глаза на ивовцев, подмигнул, и медленно растворился со своей змеей, будто был голограммой.
– Это мой крестный сын. Кобура (ударение на «о»), – раздалось справа, и Ид и Зен обернулись на голос, а Ренджи лишь углубилась в произнесенное.
– Крестный сын? Но, почему он напал на деревню? – спросил Зен, зажав порезанный осколком стекла бок.
– Не знаю. – Ответил Накрамару, начав медленно закатывать левый рукав своего плаща. – Я и представления не имел, что это он похищает мой народ.
– И, насколько я понимаю, он не отступит, – произнесла Энджи, чуть надавив на рукоятку пистолета в кобуре на правой ноге.
– Верно.
Тут в противоположной стороне улицы, на дом с синей крышей, сбив пару черепиц, сверху упали две огромные (чуть меньше первой), практически свившиеся вместе, змеи и, громко зашипев и клацнув зубами, медленно поползли с дома в сторону ивовцев.
Здесь же рядом с Ренджи раздался вязкий звук, переходящий медленно в странный секундный шорох, и металлический скрежет на пару секунд – замкнутый. Девушка, легко улыбнувшись, коснулась ладонью, условно, ранее вытянутой, уже свободной от рукава, руки Акучино, что теперь отзывалось на кожу на ладони Эрджи холодным металлом.
Левая рука мужчины трансформировалась в револьверный гранатомет с прицелом и барабаном на 13-20 выстрелов.
– Но мы надерем ему зад за непослушание и риск. – Накрамару улыбнулся, глянув на отвечающую ему взаимностью Миато, и, переведя взгляд на приближающихся пресмыкающихся, сделал в их сторону шаг.

0

8

Седьмая глава: Миф.
Творите мифы о себе – боги делали то же самое.
(Станислав Лец)

Накрамару двинулся на змей с опущенной рукой-гранатометом.­­ Те угрожающе зашипели, сбавляя свою скорость, начиная завиваться.
– Пушка змеям не игрушка, – твердо произнес Акучино и, подняв револьвер горизонтально, пригнул голову к плечу и зажмурил один глаз, прицелившись в левую змею.
Почувствовав опасность, пресмыкающееся остановилось и, медленно извилисто подтянув хвост, поднялось чуть выше, изогнувшись знаком «вопроса», и, открыв пасть, зашипело. С этим по бокам от тела поднялись две кожные пластины и широко раскинулись в стороны, образовав капюшон.
Вторая змея, опустившись всем телом на землю, медленно переползла через образовавший кольцо хвост напарника и так же медленно поползла в его обход, начиная подниматься и сверкать глазами. Выползя вперед, пресмыкающееся ушло поднявшейся частью тела назад и, изогнувшись зигзагом, застыло.
В это время зрячие гости и Накрамару заметили, что кобра с раскрывшимся капюшоном тоже застыла в том же положении – раздраженном – в положении перед атакой, и так и стояла с открытой пастью и остекленевшими глазами. Лишь хвост и кончик раздвоенного языка указывали на то, что змей поддерживал свою жизнь и не превратился в камень.
Тем временем вторая змея, как стало более или менее понятно, – самка – резко, но плавно двинулась телом за спину самцу, выныривая из-за него, насколько позволяла длина туловища. Волной.
«Прикончу обоих одним выстрелом» – подумал Акучино и сделал шаг в строну зверей.
– Разделимся, – произнес твердо, не сводя взгляда с врагов. – Я разберусь с этими, а вы быстро отправляйтесь к оружейному складу. Улица – «Акамура-Кура» – третья в левой развилке от резиденции. Возьмите столько оружия, сколько вам нужно и сколько сможете унести. Любое, без исключений. И, по возможности разделившись, отправляйтесь на поиски Кобуры. Найдете – убейте. Это приказ.
– Есть, – произнесли Зен и Ид.
Энджи кивнула, зная, что Накрамару не видит. И понимая, что отказаться от его приказа – значит позорно провалить миссию.
– Отправляйтесь немедленно. Я с вами еще встречусь. Удачи.
– Вам того же. – Риза, продолжая прикрывать порез в боку о стекло, дернул второй рукой Эйдо за рукав и кивнул головой в сторону здания предводителя.
– С вами я еще чаю хочу выпить, так что, удача мне не понадобится. – Мужчина повернул голову к ивовцам и улыбнулся.
Внезапно самец кобры практически беззвучно шикнул и пружиной прыгнул из объятия окольцевавшей его самки, издав в полете необычный для пресмыкающегося рык.
К счастью, Акучино быстро среагировал и, резко повернувшись и даже не прицелившись вновь, выстрелил. Легкой отдачей его заставило сделать тяжелый шаг назад, раздавив каблуком небольшой комок льда, уже мелко запятнанный кровью.
Змей, сраженный в полете выстрелом в глотку, упал на снег головой вперед и, замяв капюшон и перевернувшись через бок, проскользил практически до Накрамару, оставив после себя широкий кровавый след, слои которого мгновенно впитались в снег, окрасив его в розовый.
Вторая змея, приклонившись к земле, медленно поползла в сторону врага, изредка показывая кончик языка.
Акучино не стал медлить и, прицелившись, выстрелил в не торопящееся к нему пресмыкающееся, попав в область между ноздрями и глазами.
Змея рухнула на снег сразу, клацнув зубами и тем самым выплюнув пару капель.
– Да. Я никогда не был извечно продуманным, – с досадой произнес мужчина, опустив руку-гранатомет и быстро повернувшись к чунинам. – Все. Отправляемся к складу.

– Каждый возьмите рацию и разделитесь. Я отправляюсь по третьей «Лейсебо». Если найду его – кину белую сигнальную ракету и буду ждать вашей помощи. Если справлюсь с заданием сам – кину красную. Если кто-то из вас – само собой. О всех своих находках сообщать. Задание ясно?
– Да.
– Хорошо. – Не поднимая глаз на готовившихся к бою помощников, отодвинул левую полу плаща и стал рассовывать в патронташ на правой ноге патроны и дымовые шашки, на левой – по две ракеты каждого цвета (белого, зеленого, красного, желтого, синего). В кобуру с единственным кунаем вставил приемопередатчик.
– Не жалейте сил, расходуйте боеприпасы разумно. Удачи.
Он надел через плечо автомат и, кивнув чунинам, развернулся и, с каждой секундой ускоряясь в беге, направился по правой стороне от склада.

– Я пошла.
– Справишься одна?
– А больше ничего взять с собой не хочешь?
– Нет, мне хватит того, что есть.
– Пистолет с единственной пулей и базука с дымовой шашкой? Этого мало.
– С тремя дымовыми шашками. Не забывай: у меня еще есть кунаи, сюрикены и техники. У вас тоже все это имеется, так что, прорвемся.
– Точно не хочешь взять гранату?
– Она будет лишней.
– С чего бы?
– Много гранатами Рикки не подорвешь. Хотя, знаешь, подай мне десяток патронов. – Девушка улыбнулась.
– Другое дело! – Зен улыбнулся в ответ и, забежав в здание склада, вытащил из ближайшей коробки с патронами готовый патронташ.
– Все, удачи, ребят.
– Может, не пойдешь одна? – Идден сжал в руках свою базуку.
– Не беспокойся, я справлюсь. Отправляйтесь и будьте осторожны. – И она ушла в обратную пути Накрамару сторону.
– Забей. – Зен потянулся к той же коробке. – Ты собрался? Иди.
– Не командуй, дорогуша. Я отправлюсь в наступление лишь из уважения к тебе. – И он развернулся.
Риза показал в спину сокоманднику язык и, замотавшись в патронташи и перекинув через голову пулемет, захлопнул дверь склада и пошел в обход здания, на свой путь.

«Где же ты?»
Накрамару шел по темной улице, на стены домов которой солнечные лучи совсем не падали. Снег так же на этой улице был сероват, так как недалеко отсюда находился колодец, и канализационные люки – его продолжения – как раз таки располагались здесь же.
Пахло сыростью, ржавчиной, что усиливало у предводителя Рикки нервный поток чакр.
«Наверняка – нет, но у меня есть чувство, что он здесь. Виновата ли тому канализация?»
Мужчин­а медленно шел посередине дороги и осматривался, выходя на линию угла каждого дома.
Остановился у небольшого люка посередине, от которого ровным быстро развеивающимся столбом исходил пар.
«Середнячок. От него теплом веет. Кажется, тут сток горячей воды. Но, раньше так тепла меньше было. Буквально пару дней назад».
Аккуратно переступил люк и направился дальше, продолжая осматриваться.
Отойд­я на значительное расстояние (до 600 метров), услышал скрежещущий звук далеко позади, и шорох, сопровождаемый всегда приятным, но теперь раздражающим мягким хрустом снега. Повернулся, отведя левую полу плаща и положив ладонь на белую ракету.
Его ожидания оправдала огромная змея, медленно выползающая из канализационного люка. Толщина ее тела была как раз таки под диаметр «колодца», что Накрамару стал мысленно проклинать. Но, единственное, что заставило мужчину убрать руку с патронташа – это отсутствие хозяина пресмыкающегося.
– И, где же он? – с целью посмеяться над непонимающим его зверем, спросил Акучино, начав быстро закатывать рукав правой руки.
В ответ ему змея высоко поднялась над землей, схоже с предыдущими изогнулась, и раздулся у нее капюшон, по краям обрамленный шипами. Угрожающего вида пресмыкающееся зашипело, раскрыв широко пасть, и, опустив капюшон, кивнуло и поползло в промежуток между домами слева.
Накрамару поднес свою рацию к лицу и нажал на кнопку.
– Чунины, прием. Как слышно?
– Чудесно слышно, – раздался сильно измененный, но узнаваемый голос Ризы.
– Подтверждаю, – так же произнес Ид.
– Угу. – Ренджи.
– Передо мной змея, – отчитался Акучино. – Иду за ней. Как и было сказано, при обнаружении Кобуры пущу белую ракету. Конец связи. – Нажал на кнопку выключения, когда из-за угла дома на виду осталось меньше половины метра хвоста.
Его кончик сал судорожно метаться из стороны в сторону, как нередко приманка. Акучино, быстро трансформировал руку в тот же гранатомет и спешно направился за своим проводником.

– Кажется мне, что мы тут в общем-то не нужны, – проговорил в рацию Зен.
– C чего ты взял это?
По голосу Идена стало понятно, что предположения сокомандника начинают его раздражать.
– Сам подумай. Он – абсолютное оружие. Он – ходячая пушка, и патроны в запас ему, в принципе, не нужны. Он сам нашел змею и теперь идет за ней на поиски этого Кобуры. Какой смысл был звать нас, если он и сам прекрасно справляется?
– Ему нужна наша помощь! – крикнул в приемник Эйдо, зайдя за угол одноэтажного дома справа. – Если хочешь – вали домой! Мы с Энджи поможем ему и без тебя!
– Че ты орешь? Я просто задал вопрос!
– В нашем положении такие вопросы не задают, Зен, и ты это прекрасно понимаешь, – произнесла Эрджи сдержанно, бесстрастно.
– Мне просто нужен был ответ.
– Ответ? Он позвал нас, потому что рассчитывал на одночастную помощь. Он вообще не знал, что здесь замешан его крестный сын, или вообще, что-то связанное с войной. Он думал, что здесь замешан человек, с которым мы и сами в силе справится, без его помощи, и он бы в это время занимался счетом найденных и еще видных ему поселенцев Рикки. Что не понятно?
– Да понятно мне все, – обиженно произнес Зен. – Бесполезно с тобой разговаривать, Ид. Ты меня ненавидишь за каждое мое слово.
– Ты ноешь, как девчонка. – Ид поморщился сам себе. – Об отношениях, если хочешь, поговорим позже. Конец связи.
С этим парень опустил руку с приемником и прислонился спиной к стене.
«Придурок» – подумал он, и внезапно его внимание привлек громкий, мягкий, продолжительный хруст снега со стороны, откуда парень недавно зашел в промеж домов.
По дороге с огромной скоростью ползла огромная серая ящерица со своим всадником – Кобурой. Ни тот, ни другая не заметили в широком промежутке Ида, и пронеслись мимо, направляясь в сторону, откуда ивовец и пришел на эту улицу.
Он быстро выскочил из задворков, но пресмыкающееся и его хозяин как сквозь землю провалились.
«Обидно­» – пронеслось в голове Эйдо, и он поднял к лицу рацию.
– Прием! Только что видел Кобуру на ящерице. – Посмотрел на угол дома, на табличку с названием улицы. – Направлялся в сторону «Мурасаки», но внезапно куда-то исчез.
– Черт! – раздалось по линии канала Накрамару. – Думаю, тебе стоит вернуться. Продолжаю следовать за змеей. Она вывела меня на «Цукеро Иручии», вправо от «Орше». Конец связи.
– Будь осторожен, – тихо произнесла Ренджи. – Нахожусь на «Осака-ми». Конец связи.
Эйдо нахмурился, обиженный на свою невнимательность, и сунул рацию в карман куртки. Тут позади него раздался грохот, и земля слабо завибрировала под ногами, что заставило парня быстро обернуться, подняв базуку. Перед ним на задних лапах сидела та самая огромная ящерица, что меньше минуты назад была под Кобурой. Она сидела, опираясь на свой хвост, слегка покачиваясь вперед назад, изредка застилая глаза-шары плоскими кожистыми зрачками.
Вроде бы, обычная серая ящерица, с блестящими боками и желтоватым брюхом, но внимание Ида привлекла красная отметина, окольцовывающая хвост пресмыкающегося, примерно в полтора метра от его кончика. И резко изменившие свой цвет глаза – голубые.
«Готов поспорить, что раньше этого кольца не было. Нет сомнений, что это – та самая ящерица, что была методом передвижения Кобуры уже как три раза, и один из них – змеей».
Парень поднял базуку выше и, слегка приложив к плечу, прицелился в голову пресмыкающегося. Выстрелил и опустил гранатомет, проследив, как оторванная ядром голова зверя, {censored} три метра кровь, отлетела в стену одного из домов, оставив на нем кровавый текущий след.
Тело ящерицы почти бесшумно упало на спину с задранными вверх лапами. Хвост выскочил из-под него и, упав на землю, отломился прямо по красной метке.
«Что-то все предельно легко» – с досадой подумал парень и хотел, было, развернуться, как вдруг лапы пресмыкающегося дрогнули, пузо увеличилось, и вновь уменьшилось под силой дыхания, а само безголовое тело зверя шустро перевернулось на живот и развернулось к ивовцу на абсолютно живых лапах.
Эйдо увидел свое творение в лицо: почти ровно срубленный позвоночник, висящие со среза мышцы, все сочащаяся промеж них и омывающая кость кровь, интенсивно льющаяся струей на снег.
От отвратительного зрелища глаза парня слабо заслезились, в нос врезался спертый соленый запах, слух прорезал жующий вязкий звук, и внезапно из промежутка между кожей ящерицы и внутренностями образовалась какая-то темная пленка, завернувшая кость и мышцы и сросшаяся со своими краями. Она образовала ровный срез шеи зверя под цвет его кожи.
«Что это?» – пронеслось в голове Ида, и он вновь поднял базуку и направил на животное, но не выстрелил.
Тем временем из пленки, изнутри что-то стало рваться, натягивая образовавшую срез кожу, и тут прорвалось. Из шей вдруг вырвалось две головы ящерицы, или даже змеи, каждая ни длинной шее, и у каждой – капюшон.
Глаза ивовца округлились, дыхание и сердцебиение участилось, в висках, под скулами и в запястьях запульсировало.
Паре­нь, не медля, стремительно выстрелил в пресмыкающееся, даже не прицелившись. Одна из голов отвалилась, брызнув кровью, но не прошло и пары секунд, как новая выросла из прежнего места, а из туловища, в области шеи вылезла еще одна голова, но уже без капюшона.
«Это... похоже на многоголового ящера – Хидро. С каждой отрубленной головой у него появляется еще две. Откуда берутся такие твари?!»
Внезапно внимание Идена перенял на себя дрожащий и подпрыгивающий ранее отпавший ящериный хвост. Секунда бездействия ивовца, и он успокоился на земле, но тут из его среза кость позвоночника стала удлиняться, сразу сформировавшись изогнутой линией под корпус ящерицы, будто ее что-то держало над землей. По ее середине, после изгиба условно холки, появилась большая костяная пластина, из нее вылезло двенадцать остроконечных костей – ребер. Так, одна за другой из позвоночника вырастали кости, пока не сформировался полный скелет ящерицы, а там и от хвостовых мышц по нему потянулись новые, обволакиваемые кровью, а сверху – серой кожей. Последними на свои места встали глаза и язык.
– О, Боже, – произнес ивовец, во все глаза глядя на новую ящерицу, размером с собаку, с неизвестно откуда взявшимся шипованным капюшоном.
Вынул из кармана рацию, поднес к лицу:
– Как слышно?
– Что у тебя? – спросил Акучино.
– Хидро и ящерица, образовавшаяся из хвоста.
– То есть?
– Некогда объяснять. – Парень сглотнул. – Не стреляйте по головам ящериц. У них вырастают новые.
– Надеюсь, ты не смеешься над нами, – оскорблено произнес Накрамару и отключился после своего «конца связи».
– Ид, с тобой все в порядке?
C канала Энджи послышался редкий тихий хруст снега. Стало понятно, что сейчас ей везет больше, чем Эйдо.
– Я, надеюсь, ты не про психическое мое состояние спрашиваешь. – Парень улыбнулся.
– Нет, я спрашиваю о твоем физическом.
– Тогда, да. Все нормально.
– Я рада. – В голосе послышалась улыбка. – Будь осторожен с ящерами. Конец связи.
С ее канала послышался щелчок.
– Ид, ты далеко находишься?
Зен.
– «Сакано Тсучи-е».
– У! Жди.
Раздался профилактический шум в рацию, говорящий о забытом отключении.
Ид посмотрел на приемник. Вдруг заметил, как рядом с его плечом появилась одна из трех голов Хидро, с интересом наблюдающая за ним, совсем не моргающая своими желтыми глазами. С испугу парень сделал шаг назад, инстинктивно выведя руку, сжимающую рацию, вперед, и змея, если не аккуратно, то продуманно, выхватила языком приемопередатчик из его руки и проглотила.
«Черт!»
П­арень попятился, пряча базуку за спиной в страхе, что чудовище и ее проглотит, как вдруг по его кисти руки прошло что-то узкое и холодное. Резко повернувшись, заметил маленькую ящерицу. Она подошла к нему слишком близко и пыталась выяснить, что он держит в руке, а теперь с интересом смотрела на него своими круглыми глазами, наклоняя голову то вправо, то влево, и издавая странный скулящий звук.
Тут, совсем близко от Эйдо с глухим звуком пули очередью стали врезаться в снег, вздымая снежную пыль высоко над землей. Испугавшись от неожиданности, ящеры стремительно поползли от места стрельбы, а Ид повернулся в сторону исхода.
Как и стало понятно сразу, это был Зен.
– Что это? – Удивленно уставился на трехглавого ящера, начавшего медленно возвращаться.
– На Хидро похоже.
– А, да. Жуткая жуть.
Парень поднял пулемет, прицелился и готов был уже выстрелить в одну из голов, как Эйдо дернул его за рукав.
– Не стреляй в головы!
– Почему?
– За каждую одну вылезает две.
– Издеваешься?
В ответ Идден осуждающе посмотрел на напарника, и тот сглотнул.
Внезапно змее-ящер, откуда ни возьмись, появился прямо перед ивовцами и, раскрыв капюшоны, зашипел, изогнув каждую шею дугой. Ид и Зен уставились на него.
– Че делать будем? – растерянно, с дрожью в голосе спросил Риза, не сводя глаз с правой головы змея.
– Стреляй.
– Куда?
На последнее Идден не ответил. Выхватил пулемет, оттолкнул напарника в сторону и сам, отпрыгнув назад от уже сделавшего выпад к нему змее-ящеру, выстрелил, попав в среднюю голову.
Ее прострелило одной пулей, второй – кадык.
В его области шея вместе с почти оторванной головой отвалилась, но тут же восстановилась, поведя за собой появление еще одной головы – четвертой.
– Ид! – Риза кинулся к другу, сразу схватив его за руку. – Ты как?
– Он мне руку прокусил, – задыхаясь от боли, произнес парень. – Чуть не запястье.
Зен сжал руку Иддена ниже локтя, как раз перед «дырой», и, тут, поднял глаза.
– Дай пулемет.
– В головы не стреляй. – Протянул.
Он, не прицеливаясь, зарядил очередь прямо под лапы приближающейся махине, что заставило его остановиться и дать задний ход, опустив капюшоны.
Риза повернулся к Эйдо и, вынув из кармана длинный узкий ремень, затянул им руку сокомандника ниже локтя, потом бинтом из кармана – кровоточащую рану.
– Как нам от него избавиться?
– Не знаю, – наблюдая за, вовремя решившим о чем-то переговорить с маленькой ящерицей, змеем, тяжело дыша, проговорил тот. – Но его нельзя оставить здесь. Он сожрет любого прохожего.
– Должен же быть какой-то способ. Такая жаба не может быть непобедимой.
– Да знаю я.
Эйдо нахмурился, пытаясь что-нибудь придумать и чувствуя, как рука в месте перетяжки начинает неметь.
Он посмотрел на друга, внимательно следящего за врагом, и вздохнул, опустив глаза.
– Дай мне свою рацию.
Зен, секунду подумав, достал приемник из кармана и протянул Эйдо.
– А твоя где?
Парень указал на Хидро.
– Он проглотил.
Риза промолчал в ответ.
– Как слышно?
– Ид, как у тебя со змеем? – спросила Энджи, обеспечив для разговора полную тишину.
– Чудесно, – зло ответил за друга Зен. – Это чудовище ему руку чуть не оторвало, но зато теперь у змея четыре головы.
– Как с ним справиться? – спросил Ид спокойно, на выдохе.
– Ящерица с таким количеством голов не может быть умнее человека. Попробуйте вычислить его основу. У него должна быть одна главная голова – возможно, единственная с мозгом.
– Но, что, если и есть такая? Что, если мы найдем ее? Если мы ее ему пробьем – вырастет новые две, – без энтузиазма продолжил Эйдо, вновь вздохнув.
– Головы появляются не сами собой, а по его прихоти.
– Есть! – Идден ожил. – Я понял! Энджи, спасибо.
– Спасибо! – крикнул Зен и три раза чмокнул приемопередатчик.
– Будьте осторожны. Конец связи.
– Дело сделано. – Риза довольно улыбнулся, медленно поднимаясь с колен и поддерживая за руку напарника.
– Нет. Мы лишь на полпути к победе.
Тот в ответ удивленно уставился на друга.
– Мы еще не знаем, какая из голов настоящая, и не отстрелили ли мы ее случайно.
– Факен!
Ид не обратил внимания на восклицание Ризы и уже направился к змею. Тот заметил приближение врагов и, развернувшись, медленно пополз в наступление, переплетаясь в шеях.
«Какая же голова настоящая? – всматриваясь в морды ящера, думал Эйдо, пытаясь вспомнить малейшую зацепку. – Отличительных пятен, полос нет. Сейчас у него три головы с капюшонами. Что еще?»

«Вот и чудно. Надеюсь, я смогла им помочь».
Ренджи аккуратно сунула рацию в карман куртки и, подняв руку к лицу и дохнув на ладонь, потерла ею замерзшую в руках базуку.
Тут спереди раздался продолжительный шорох по снегу, потом резкий, секундный, потом снег громко захрустел под ногами – быстро, потом медленнее. Тихий прерывистый смех, мужской.
– Не думал, что наткнусь на тебя.
– Много думаешь.
– И, правда.
И снова рассмеялся, но резко замолк. Миато услышала по сторонам от себя шорох. Поняла: окружили.
– Чего ты смотришь? – спросила, почувствовав на себе его взгляд.
Стараясь не засветиться, вынула из патронташа белую на счет ракету, большим пальцем сорвала зажигательный клапан.
– Нравишься ты мне, – ответил, улыбнувшись.
Позади послышался хруст, тихое глубокое урчание и шипение.
«А кто мне поможет?» – пронеслось в голове девушки, и она, широко взмахнув рукой, кинула сигнальную ракету в небо.

Этот «небесный» взрыв было видно из каждого угла Рикки.

0

9

Восьмая глава: Позвоночник.
Древние говорили, что всё упрямство у человека в позвоночнике.
(Из х/ф «Юленька»)

– Что это? – Зен обернулся и посмотрел в небо. – Белая ракета?
– Они нашли его, – произнес в ответ Ид и вновь повернулся вперед, к медленно ползущему навстречу змею.
Тот извивался в шеях, шипел, делал выпады, ускорялся и вновь сбрасывал скорость.
Эйдо прищурился, внимательно всматриваясь в морды Хидро.
«Какая же из них главная? Может, та, что без капюшона? Но, если размышлять логически, главная должна быть самая страшная. Какая к черту логика?! – Парень, сделав еще один шаг, взялся за локоть раненной руки от боли и сам для себя простонал. – Какая голова главная? В какой из четырех есть мозги? На что полагаться? Что я должен вспомнить, или увидеть?»
Он отпустил больную руку и достал из кобуры на ноге пару кунаев.
– Ид, а где второй ящер? – раздалось позади.
– Не знаю, – не поворачиваясь, больше себе, чем напарнику, ответил Эйдо и, взяв один из кунаев за лезвие, замахнулся и кинул сторону Хидро.
Удивительно было то, что голова без капюшона даже не попыталась увернуться, а остальные, как ни в чем небывало, смотрели на врага исподлобья, а сам зверь и не подумал остановиться, когда его пораженная голова откинулась на спину.
Эйдо тяжело, хрипло вздохнул, тревожно глянув назад, когда из «главной» шеи вытянулась еще одна голова, а «убитая» вяло поднялась со спины, сделав неуклюжий выпад вперед. Рукоятку куная, торчащую из ее лба, медленно затянул образовавшийся у «дыры» слой кожи, «превратив» оружие в некое подобие тупого рога.
От шеи поднялось два крыла, образовавших капюшон, как у рогатой головы, так и у новоиспеченной.
«Чуд­есно» – сквозь неприятное недомогание в голове, подумал Ид, не обойдясь без самобичевания.
– Что ты сделал? – вновь раздалось позади, стремительно приближающееся.
В голосе Зена был слышен испуг, раздражение, даже ярость, а так же беспокойство.
Парень­ подбежал к другу, все еще устало, вяло бредущему в сторону приближающемуся хищнику, и встал перед ним, что мало остановило Эйдо. Тогда Риза твердо уперся ногами в землю, а сокомандника взял за плечи, и надавил, стараясь остановить.
– Ид. Придурок. Нужно сваливать отсюда.
– Нельзя его здесь оставить.
– Ты не знаешь, как с ним справиться. Он убьет тебя!
– Отпусти, – на выдохе тихо произнес Идден, встряхнув головой.
– Идиот! Сейчас мне кажется, что ты больше меня слушать не хочешь, чем правду, которую я внезапно понял!
– Заткнись, Зен. Уйди с дороги.
– Ты не понимаешь?! Ты загнешься раньше, чем он откусит тебе голову! Ты без пяти минут мертв, Ид!
– Прости, Зен.
Эйдо взял Ризу за рукав левой руки и, вытянув его и обернув с рукой вокруг талии друга и проделав то же самое с другой рукой, толкнул сокомандника к дому по левую сторону дороги, разрезав кунаем на его плече ремень пулемета. Когда Зен вплотную подлетел к стене, Идден кинул в него кунай, попав в связанные вместе рукава, пришпилив их к стене дома.
– Эйдо! Дебил! Если ты выживешь, я убью тебя! – разъяренно крикнул парень вслед сокоманднику, пытаясь вырваться, но глубоко засаженный в небольшую трещину в стене кунай отказывался выскакивать так же, как и рукава куртки отказывались рваться.
Ид, опустив голову, улыбнулся.
«Хорошая перспектива. Мне она больше нравится, чем настоящая».
Всхлипну­в от боли, он поднял глаза на Хидро, ставшего не много ближе предыдущего, и медленно поднял пулемет на уровне груди. Еле как совладав {censored} рукой, парень прицелился и, не обращая внимания на громкие и неприятные слуху предостережения Зена, пустил очередь во вторую слева голову зверя. Сразу же изрешеченные десятком пуль шеи и прочие головы медленно стали тлеть на глазах, когда организм чудовища почувствовал покидающие его силы. Три из двадцати семи пуль попали в глаз второй слева головы, заставив ее демонически взвыть и хаотично раскидать во все стороны, откусанные от болезненного изнывания, головы: старые и новые, с рогами, шипами, множеством глаз и ноздрей.
Стены домов, заснеженная земля покрылись тонкими и не очень слоями крови. На карнизах и крышах, вскоре съезжая и падая на землю, лежали внутренности отрезков длинных шей, «в разрезе» и просто, пустые или желевидные.
По улице моментально пронесся тухлый, немного соленый запах с примесью металлического.
Согнувшись пополам в месте кадыка, оставшаяся последней, откусившая все прочие, главная голова выплюнула желтоватую жидкость вперемешку с кровью. Мешанина тут же заставила снег под собой растаять, открыв глазам ивовцев закрытый люк. Медленно вяло опустив к нему голову, еще живой зверь совершил попытку открыть крышку верхними клыками, но они, лишь соприкоснувшись с теплым чугунным «блином», отвалились. Тут же шея замертво упала вперед, слегка набок, а весившее, наверняка, огромное количество тонн туловище рухнуло на месте, подтолкнув голову вперед. Из узкой щелочки между губами ящера «хорошим» напором полилась кровь вперемешку с той же желчью – ядом.
Голубые глаза зверя не закрылись при смерти, лишь слегка помутнели и резко выцвели, став практически серыми.
Эйдо, выпустив из рук пулемет, сделал шаг назад и упал на спину, на белый, не забрызганный кровью, снег.
– Черт! – вновь заругался Риза, начав сильнее и резче дергать рукава. – Черт! Черт, черт!
Спустя пару минут ему все же удалось выдернуть кунай из стены дома, освободив свои руки, и парень тут же рванул к другу.
– Как ты? – обеспокоенно спросил он, прыжком оказавшись рядом, на коленях, чуть склонившись над сокомандником.
Тот в ответ лишь улыбнулся, сжав в здоровой руке острый кусок льда, больно впившийся в ладонь.
– Что ты сделал? Чем эта голова отличалась от других? – Кивнул на близлежащую, целую, присоединенную к туловищу.
– Голубые глаза, – с улыбкой, нахмурившись, произнес Идден. – В отличие от остальных, у нее были голубые глаза. Не желтые. Точно! Цвета .
{censored} обернулся и посмотрел на распахнутые мертвые шары. Несмотря на их серый отблеск, легкий голубой оттенок был четко виден и выделялся на фоне снега.
Зен вновь повернулся к другу, уже с бодрящей улыбкой, но его взгляд упал на медленно бегущую из сжатой в кулак руки струйку крови. Прикрыв глаза и легко улыбнувшись, Риза вздохнул и, взяв Эйдо за эту самую руку в локте, медленно потянул на себя, помогая встать.
– Ты сможешь дойти. И не обязательно было вызывать боль, чтобы отогнать всю немоту и прострацию. Ты справишься. Теперь точно.
В ответ Ид кивнул.
– Нужно поторопиться. Не надеюсь, что Энджи не нужна наша помощь.

– Я же все равно убью тебя раньше, чем они придут, – усмехнулся парень, вынув из широкой кобуры на ноге пистолет.
– А я тут причем? Главное от тебя деревеньку спасти.
– О-хо-хо, ну, удачи им.
Парень, заметив, как рука девушки исчезла в кармане, махнул громоздким стальным пистолетом в сторону Энджи, давая немое указание огромной змее, то опускающейся, то поднимающейся за спиной Миато.
– Я, вот, не пойму. Как девушка отправилась на такое опасное задание? Да еще и слепая.
– Во-первых, я не слепая, – ответила спокойно, нажав в кармане на кнопку приема на рации. – Во-вторых, я хорошо ориентируюсь. И, если мне не изменяет память, сейчас я нахожусь на улице «Шинода».

– Значит, «Шинода». Молодец, девочка, – с улыбкой прошептал Накрамару и ускорил шаг, свернув вправо, пробегая между домами.
«Я уже давно ушел с преследования этой змеи. Как я мог понадеяться, что она проведет меня к Кобуре? Миато, задержи его до моего прихода».

– И, правда, хорошо. – Кибер-гот снова улыбнулся.
– Для чего ты объявил эту... «войну»?
– Считаешь нелепым название этого нападения? А, если я увеличу количество пресмыкающихся, так, примерно, до тысячи в ряд, ты поверишь в серьезность моих намерений?
– Я тебе вопрос задала. – Ренджи нажала на затвор металлического пистолета. – Отвечай, для чего ты напал на деревню?
– Личные цели.
– Конкретнее.
– Детка, у тебя ничего не получится. Ты психолог? Хочешь узнать, для чего я сделал это, и, проанализировав, переубедить меня?
– Совсем нет. – На ее лице появилась легкая улыбка. – Будь оптимистичнее.
– Как скажешь. – Улыбнулся в ответ, взмахнув рукой. – Этот идиот, Накрамару, подорвал наше фамильное кладбище. А ведь там, под землей, в три слоя гробы с членами моего клана. Двоюродными, троюродными, четвероюродными. И родными. В их руках процветала эта деревня с момента ее создания, на их учениях эта деревня стала военным селением. А Акучино, не проявив никакой жалости и чести, подорвал это кладбище, вместе с драгоценностями и антикварными вещами, запрятанными в гробах. И, смысла существовать деревне, в которой не осталось ничего о ее создателях, нет.
– Это обидно, но уничтожать цветущее селение и его жителей – несправедливо. В конце концов, я бы поняла твою месть в похищении людей, если бы от чьих-то рук погибли твои родственники.
– Он убил историю! Убил основание этого селения! Без них его не было бы, и не будет.
– Ты понимаешь, что это пустая трата времени.
– Ты умная, но не понимаешь всей важности ситуации.
– Просто я не вижу логики и весомых оснований в твоих действиях. Вероятно, у Накрамару-самы были основания на уничтожение кладбища.
– И какие же? Он ненавидел мою семью из-за того, что не его клану выпала возможность стать основателями военного селения. Идея была клана Акучино, а создание продвигалось руками моего. И, чтобы получить доступ к нашему кладбищу, к его уничтожению, он стал моим крестным.
– Чего ты треплешь, скот?! – раздалось позади Энджи, и рядом послышались быстрые гневные шаги.
– А, вот и ты, – грубо ответил парень, опустив голос. – Еще скажи, что все было иначе.
– Я уничтожил ваше кладбище не потому, что, якобы, был в обиде. Мне было все равно на создание этой деревни. Она была создана задолго до моего рождения, и уж мне точно было все равно, где жить. Да, несомненно, я знал, что идея о создании когда-то принадлежала моим предкам, но меня не волновало то, чьими руками росло селение. Я видел всю роскошь создания, и, кто уже поднял подножие снежной горы, мне было глубоко наплевать.
– Тогда какого хрена ты подорвал кладбище на территории моего клана?! С какой целью?!
Ренджи слегка повернулась к Акучино, стараясь не пропустить ни слова. Более или менее, ее тоже интересовал этот вопрос, но лишь с целью познания, а не вывода.
Мужчина пожал плечами, прикрыв глаза.
– Проблема была проста, но, как оказалось, повела за собой траты и большие проблемы. Трупы и гробы под землей стали гнить из-за талой воды и разносить гнилую заразу на почву остальных территорий Рикки. Если бы я не устранил проблему, земля была бы заражена, и люди бы питались выращенными в ней продуктами. Это не очень полезно, если ты понимаешь. Поэтому на отведенной вашему клану территории вместо кладбища я создал небольшой водоем взамен.
– Водоем – не родственник, урод! Ты убил моих предков!..
– Я уничтожил их мертвые тела. «Убийство» трупа не преследуется законом, поэтому никакого преступления я не свершил.
– Создатели важнее проживающего в их детище поколения. И я убью тебя за то, что ты сделал. И докажу Иве, что ты попросил в помощь ее шиноби, чтобы отпраздновать свою и их смерть!
Парень вытянул руку со стальным пистолетом вперед и выстрелил в стоящую вертикально позади Ренджи и Накрамару змею. Круглая пуля вошла в пузо пресмыкающегося как в подушку, даже не оставив отверстия, а животное, вскинув голову вверх, взвыло. Потом опустило ее и подняло внезапно появившийся капюшон с шипами. Открыло пасть, обнажив здоровые, длиннющие клыки, и зашипело, изогнувшись дугой.
– Черт! – ругнулся Акучино и, встав перед Ренджи и засучив рукав, в пару секунд трансформировал правую руку в гранатомет и, прицелившись, выстрелил медленной очередью в зверя.
Вновь взвыв и выгнувшись, змея закрутилась на месте, сворачиваясь в кольцо и, наконец, превратившись в тупоугольную пирамиду, застыла. Из недр «строения» доносилось шипение и какое-то урчание, заставившее Накрамару напрячься.
– Где твои сокомандники? – чуть пригнувшись назад, шепотом спросил у девушки, стоящей к нему спиной – лицом к заряжающему пистолеты, Кобуре.
– Близко, – спокойно ответила она, потерев рукав куртки о ствол своего пистолета. – Очень близко.
И, правда, спустя минуту, из-за угла дома выбежали Зен и Ид и тут же оказались окружены двумя здоровыми варанами.
– Черт, от этих просто так не избавишься, да? – спросил Риза, сняв перчатки и сунув их в карманы.
– Видимо, – проделав то же самое, ответил Эйдо и закатал рукава.
– Будем использовать дзютсу?
Идден улыбнулся в ответ.
– Еще спрашиваешь.
Стремит­ельно сложив печати, парни встали друг к другу спинами.
– Чуо-но-дзютсу!
– Чику Ми-но-дзютсу!
Подбеж­ав к одному из ящеров, Ид проделал несколько чакровыбрасывающих ударов в шею варану, что заставило его, тут же перевернувшись на спину, застыть.
Зен, нацелившись на второго, стремительно приближающегося ящера, напряг радар, и с каждым резким громким «кан» из земли в долю секунды выскакивали здоровенные каменные глыбы, покрытые льдом (относительно местности вызова), и парень силой воли, силой своего зрения кидал булыжники в бурую кожистую махину, с каждой секундой становящейся все ближе.
Снеся ящера с его пути, Риза почувствовал режущую боль в правом боку и дернулся, побудив за собой приход большей боли.
Прямо на линии его талии за бок Зена пастью держал варан, на которого изначально нападал Эйдо. Из-за слабой работоспособности своей прокушенной ранее руки, Идден не смог выпустить в висок пресмыкающемуся достаточное количество чакры, способствующее атрофированию мозга. Животное, еле передвигаясь, буквально таща за собой умерщвленную заднюю часть туловища, подползло к Ризе и почти прокусило ему бок, как Эйдо, подскочив к медленно сгибающемуся пополам другу, всадил кунай в шею варана под скулу. Зверь взвыл и, разодрав бок Ризы почти сомкнутыми вместе челюстями, отпустил свою добычу и, помотав от боли головой минуту, замертво рухнул на землю, окрасив снег в бардовый цвет.
– Факен, – задыхаясь от боли, почти шепотом, хрипло, произнес Зен, медленно опустившись на колени.
Сквозь его пальцы, обхватывающие открытую рану лишь на одну третью, сочилась кровь, интенсивно капая на снег. Ид, схватив друга за локоть, потянул вверх.
– Сейчас не время умирать, Зен! Поднимайся.
– Ид, мне холодно.
– Тебе куртку разодрали. Переживешь, поднимайся.

Тем временем, завившаяся тупоугольной пирамидой, змея стала медленно разворачиваться, начиная с головы и заканчивая хвостом. Его кончик все еще лежал на месте, чуть дрожа, но тут через него роем поползли желтоватые змеи в натуральную величину, без побрякушек вроде капюшонов, шипов и тому подобного. Новоиспеченные «воины» обошлись трещотками на кончиках хвостов и своим устрашающим статусом.
«Гадюки!» – вывел для себя Накрамару и стал стремительно стрелять по змеям.
Одни уворачивались, другие попадали под пулю. Снежная дорожка кишела шевелящимися и уже нет желто-черными полосами, гремящими, шипящими и нет.
– Я надеюсь, одна из них доберется до тебя, Накрамару! – с усмешкой крикнул Кобура, прыгнув на голову подползшей к нему здоровой змее с капюшоном.
– Надейся, – стараясь скрасить настроение усмешкой, процедил сквозь зубы Акучино, пнув одну из подползших близко змей.
Некоторые проползли мимо, и мужчина резко обернулся, нацелившись им вслед.
– Ренджи, будь осторожна. К тебе приближаются гадюки!
– Я слышу, – произнесла в ответ и наступила одной, уже подползшей и испытавшей попытку подняться, на голову.
«Как она справляется с тем, что ниже ее и практически не слышно?!» – пронеслось в голове кибер-гота, и он, пнув свою змею в заднюю стенку глаза, в его поднимающуюся роговину, указал на Миато, и пресмыкающееся, шикнув в ответ, стало мести хвостом по снегу, взбивая и поднимая белую пыль над землей. Когда огромный столб этой пыли остановился в воздухе, зверь сделал к нему выпад и закрыл свой капюшон, тем самым нагнав на дымку ветра. Поземок рванул к куноичи и, обвившись вокруг, скрыл ее из виду.
Улыбнувшись, Кобура свистнул, и все гадюки, ранее направляющиеся в сторону Накрамару, просто стали проползать мимо, имея курс на Эрджи.
Она же, улыбнувшись в ответ, взмахнула руками и направила указательные пальцы в сторону местонахождения противника, и клуб снежной пыли послушно понесся на кибер-гота, окутав в свои слои и его, и змею.
– Че за хрень?! – крикнул он, безжалостно стуча пяткой в глаз змее, приказывая ей поднимать и вновь опускать капюшон, но все напрасно.
Тем временем, породившая отряд гадюк, змея стал медленно приближаться к Акучино, что заставило его прицелиться и начать стрелять по ней, но, на нее пули не действовали. Тогда, откуда ни возьмись, из-за спины Накрамару в пузо пресмыкающемуся полетели ядра из гранатомета, дымовые шашки, пули и камни.
Обернувшись, мужчина улыбнулся: ему на помощь пришли ивовцы.
Энджи тем временем отключилась от внешнего мира, зациклившись и заострив внимание на местонахождении Кобуры с его змеей. Пока остальные противостояли родительнице гадюк, гот сбежал на своей махине, и теперь практически неслышно катался вокруг этой улицы, стараясь запутать Миато.
«Слева. По левой диагонали. Спереди, справа. Как же он быстро перемещается, – про себя отчитывалась девушка, разворачиваясь по ходу его движения. – Нужно достать пистолет. Вдруг, нападет».
Внезапно что-то больно стукнуло по ногам Ренджи, сбив с ног, и девушка, моментально среагировав, вытащила из кобуры пистолет и выстрелила в сторону шороха. На этот раз хруст, глухие удары, потом звон разбитого стекла, мужской, уже знакомый, хохот и медленно приближающиеся шаги.

Накрамару и ивовцы пытались справиться с множеством все еще ползущих им навстречу, по розовому снегу, гадюк. Их мать – здоровая простая змея – канатом вытянулась вдоль улицы, развалившись на куски, которые в ходе соприкосновения со снегом распадались на сотни маленьких желто-черных жгутиков – гремучих гадюк.
Их давили камни, простреливали сразу по четыре штуки пули, душили дымовые шашки, давили стопы и дробили каблуки и тяжелая подошва.
С каждой минутой змей становилось все меньше, так же, как и сил у их противников, но не интереса и азарта. Придумывая неразумные, не рифмующиеся стишки с ругательствами, Зен стрелял по врагам, дичая с каждой минутой. Идден уже не без улыбки наблюдал за, от боли, от души истребляющего одну за другой змей, исполняющего свою месть, сокомандником.
«Верн­емся в иву – нужно будет сводить его к психиатру».
И снова улыбнулся.

– Что ж, детка, молодец. Ты убила мою змею.
– Какая радость, – на выдохе произнесла Миато, медленно поднявшись с земли. – И потратила на нее свою единственную пулю.
– Обидно, не правда ли? – романтично произнес тот. – Так стараться, и ничего дельного не добиться.
– Ну, у тебя тоже оружия не ахти, так что, даже если ты меня убьешь, с тобой поступят также, и, в первую очередь, за это селение.
– А во вторую, за тебя? Я бы убил за тебя, будь ты ко мне добрее. – Улыбнулся.
– Это намек?
– Если хочешь.
В ответ девушка качнула головой.
– Как знаешь.
Парень медленно двинулся навстречу, подав Энджи печальные ожидания, но вдруг остановился.
Держа его за подол плаща, в свою сторону игриво тянула та самая, размером с собаку, плащеносная ящерица.
– Отстань, тварь!
Он ударил пресмыкающееся по глазам стволом стального пистолета и, тут же удостоверившись в свободе, направился дальше, к Миато.
Но, видимо, ящерице не понравилось данное обращение, и она прыгнула в сторону обидчика, а когда он обернулся, раскинула свой капюшон, уже больше похожий на внешнюю сторону зонта.
– Уродливое существо, – произнес парень и, развернувшись, направился дальше.

«Черт, Кобура! Я с этими гадюками совсем забыл о нем!» – мысленно выругал себя Накрамару и, отвлекшись от небольшого количества оставшихся гремучих, повернулся и устремил взгляд на врага «под номером один».
И увиденное шокировало его.
Энджи стояла на месте и, чуть пригнувшись, зажимала руками уши.
Плащеносная ящерица, упираясь лапами в спину гота и не обращая внимания на его удары ногами и непонятного зверю произношения звуки, вцепившись в его проткнутую клыками шею, тянула на себя, захватив в шейном отделе позвоночник под кожей.
Кобура, уже перестав произносить членораздельные фразы, орал, не умолкая. В его голосе были слышны страх, ужас, боль, и, может, даже гнев.
Под напором его плащ на спине порвался, там же, уже ставшая бардовой, серая водолазка. Пресмыкающееся, так гневно дерущее его спину, не обращая внимания ни на что, тянуло назад, уже спустившись задними лапами с «хозяина» на землю.
Последний «ревущий» крик, сопровождаемый толчком в спину, и Кобура, опустившись на колени, упал на окровавленный снег лицом вперед, а ящерица, закрыв свой капюшон, направилась в противоположную сторону ивовцам, волоча за собой выдранный с копчиком позвоночник, оставляющий на снегу красный, впитывающийся, розовеющий след.
– Конец войне, – с толикой жалости произнес Акучино, и его гранатомет «превратился» в руку, а рукав сам собой опустился.

0

10

Девятая глава: Лишь нормализация.
Величайшее чувственное наслаждение, которое не содержит в себе никакой примеси и отвращения, —
это, в здоровом состоянии, отдых после работы.
(Иммануил Кант)

Небо медленно затянули густые снежные тучи, что стало понятно после едва слышного грома, раздавшегося где-то за ближайшей горой.
– Снег нам на руку, – тихо произнес Накрамару, смотря в окно.
Перед ним на стуле сидела Энджи и массировала пальцами виски.
– Голова болит, – прошептала девушка и вздохнула, чуть приклонив голову.
Мужчина перевел взгляд на Миато и, осмотрев ее, глянул левее. У небольшого серого шкафа стояла худая медсестра и, высыпая в стакан медицинские порошки из пакетиков, звонко помешивала раствор ложкой.
Тут закрыла дверцу шкафа и взяла стакан в руки.
– Вот, выпейте, – произнесла, подойдя и протянув Ренджи.
Девушка подняла голову на голос и медленно приняла стакан.
– Что это?
– Обезболивающий и понижающий давление препараты.
– Их смесь разрешена? – вмешался Акучино, безразлично посмотрев на медсестру.
– Да, Накрамару-сама. Доктор Юсу сама, лично, посоветовала их смешать, дабы не усложнять принятие пациентке.
– Я ненадолго, – произнесла Эрджи громче, вдохнув кисловатый неприятный запах.
– Да, извините.
Медсестра преклонила голову, после чего удалилась.
– Думаю, вам стоит остаться в Рикке до полной поправки, – произнес мужчина, наблюдая за Миато.
– Возможно. До сих пор наша миссия не считается выполненной.
– Разве? Восстание вы предотвратили, и даже больше того. Я уже написал отчет для цучикаге, осталось отправить.
– Скорее, нашу миссию выполнили вы. Но, в любом случае мы остаемся до лучших времен.
– То есть, до поправки и дальнейшей работоспособности твоих сокомандников?
– Угу, – произнесла девушка, коснувшись ребра стакана губами.
Накрамару вновь повернулся к окну. Крупные хлопья снега кружились в хаотичном белоснежном вальсе, медленно опускаясь на землю и покрывая окровавленные дороги. Розовый, мелко запятнанный белым, тонкий след тянулся мимо больницы, указывая на то, что плащеносная ящерица проползала этой дорогой со своей добычей.
«Интересно,­ она покинула деревню, или осталась? Не дай Бог».
– Ренджи.
– Да? – ответила девушка, продолжая водить пальцем по ребру уже пустого стакана.
– Ты тоже считаешь, что выпускать жителей Рикки с заводов сейчас рискованно, учитывая внешний вид улиц?
– Да, конечно. – В подтверждение кивнула. – Мне кажется, лучше сначала провести генеральную уборку. А что вы думаете о похищенных?
– Надеюсь, они живы. – Акучино медленно повернулся к собеседнице. – Ведь среди них пожилые люди, женщины, дети.
– Но, если припомнить, как смело заявлял Кобура, что уничтожит деревню и ее жителей... Шанс найти их живыми столь же велик, что и обратный ему.
– То есть, пятьдесят на пятьдесят? – для галочки спросил мужчина, опустившись в плечах и вздохнув.
– Да. – Кивнула. – И, я думаю, группу шиноби стоит отправить на поиск немедленно. Даже если похищенные живы – долго они не протянут, где бы ни находились.
– Да, ты права. – Накрамару развернулся и спешно направился к двери, но тут остановился и вернулся.
– Может, проводить тебя? Гостиница по дороге в резиденцию отсюда.
– Нет, я останусь с Зеном и Идом. Позже сама как-нибудь найду гостиницу.
– Хорошо, тогда до палаты.
Акучино открыл дверь и, пропустив вперед девушку, вышел следом.

– Чертова игуана!
– Это был варан.
– Без разницы!
– Чего ты ожидал?
– Ид, молчи. Сидишь со своей рукой, и сиди.
Эйдо не отреагировал на дерзость друга, но загипсованная и уже онемевшая рука напряглась, вызвав боль, протекшую до плеча, а там и по всей спине. Бинт через шею, на котором держалась прокусанная страдалица, потерпевшая небольшое и быстро устраненное заражение, порядком уже надоел парню и при свободных движениях натирал шею. На левой щеке светлой мелкой рябью выделялось кожное раздражение, наверняка, вызванное попавшей на лицо ядовитой слюной Хидро во время укуса.
В остальном Эйдо чувствовал себя хорошо, и даже был мало потрепан, в отличие от Зена.
Оба бока потерпели легкое заражение, ставшее чуть позднее инфекционным, – разодранный огромным ящером, – но недуг был быстро устранен усердиями опытных врачей. Также сразу заметной стала немаленькая царапина на шее от того же оконного разбитого стекла, но заражена не была.
Растяжение связок правых запястья и стопы.
Из-за проблем с боками парень не мог даже проверить, способен ли ходить, но боль чувствовал явную.
– За какое время растяжение проходит?
– Неделю скакать не будешь – дальше пойдешь спокойным шагом.
– Дак, я и не могу скакать. И не смогу в ближайшие недели две. – Риза вздохнул, подложив под голову здоровую руку и повернувшись к другу.
Парней положили в одну палату, дабы не занимать отдельные боксы в том случае, если из обнаруженных похищенных окажутся больные.
В дверь раздался легкий стук, и створка отошла в стену. На порог палаты осторожно ступила Миато, но тут обернулась.
– Спасибо, Накрамару-сама.
– Не благодари, – отозвался мужчина и опустил глаза на ноги Эрджи, когда она повернулась вперед и медленно направилась к друзьям.
Девушка прихрамывала на левую ногу.
– Ренджи, может, и тебе врача позвать? – тихо спросил Акучино, всунувшись в палату лишь наполовину и притянув к себе дверь. – У тебя...
– Нет, спасибо.
Она мягко опустилась на стул, интуитивно обнаруженный у койки Зена.
– Ну, хорошо. Удачи. – Тихо закрыл дверь и удалился.
– О чем он говорил? – взволновано спросил Риза.
– Не важно. – Девушка качнула головой. – Вы как?
– Хромаешь, – произнес Идден и, поднявшись со своей койки, подошел и сел в ногах друга. – В чем дело? Когда ты успела?
– Пока вы с гадюками разбирались, на меня напала змея Кобуры, но это и нападением-то не назовешь. Она просто сбила меня с ног.
– Так, может, ты с нами за компанию полежишь в больнице? – Шатен ободряюще улыбнулся, пытаясь скрасить ситуацию.
– В соседней палате, – поправила его девушка. – Нет. Это пройдет. И, вы не ответили. Как вы себя чувствуете?
– Относительно. – Ид вздохнул, глянув в окно.
– Кому как, – буркнул Зен и до боли в забинтованной лодыжке толкнул друга коленом.
Миато улыбнулась, откинувшись на спинку стула.

Прошло две недели. За этот короткий промежуток времени Рикки очень изменилась со дня окончания войны. Улицы заметно посветлели, ведь практически каждый день шел снег. Трупы пресмыкающихся уже давно упокоились под землей за территорией страны Снега.
О том, что селению была объявлена война, жители узнали сразу, и объяснять внешний вид улиц не пришлось. Люди сами стали стараться смыть отпечатки побоев, заливая кровавый снег водой, засыпая песком.
В то же время по Рикке пошел слух, что похищенные вернулись в деревню: живые, но обезвоженные.
По приказу Накрамару, отправленный в первый же день после окончания войны отряд шиноби за двое суток отыскал исчезнувших, находящихся в заброшенной подземной тюрьме, располагающейся у подножия одной из снежных гор.

Здесь же третья команда, отчитавшись Акучино, взяла курс на Иву. Не то, чтобы нормализовались окончательно: вывихи, растяжения и рваные и колотые раны быстро не заживают, а оставаться в Стране Снега не было смысла.
Зайдя на территорию Ивы, Миато, Эйдо и Риза вздохнули теплым, таким непривычным, воздухом. Было чувство, что солнце насквозь пропитало атмосферу своими лучами, а теперь прохладный приятный ветер дул в спину, навевая недалекие и не очень приятные воспоминания о Рикке.
Резкая смена климата вызвала головную боль и «нытье» тех самых злополучных ран, что заставило Ида и Зена направиться в местную больницу, а Ренджи – к цучикаге.
Не придавая его крайне отвлеченному вниманию значения, девушка доложила о своем прибытии и, получив заслуженную похвалу, направилась домой, наплевав на разболевшуюся вывихнутую ногу.
Следующим утром Энджи решила навестить уговоренных врачами остаться в больнице друзей, и, только собралась уходить, как к ней не спеша подошел шиноби.
– Миато Ренджи?
– Да.
– Вас срочно вызывает к себе цучикаге-сама.
– У меня выходной. – Девушка медленно прошла мимо мужчины, направившись на выход.
Шиноби последовал за ней, сунув руки в карманы брюк.
– Сомневаюсь, что его это волнует.
– В таком случае я передаю ему «привет».
– Ренджи, вы должны немедленно отправиться к цучикаге.
– Я никому ничего не должна. Я только вчера вернулась с миссии, и не собираюсь принимать новую. Я заслужила отдых.
– А если эта миссия в Иве?
– Не имеет значения. – Энджи перекинула прядь волос с левого плеча на правое и, придерживая второй рукой, закрутила.
– Она не сложная.
– Мне все равно.
– В Иву пребывает команда из Суны. Цучикаге-сама хотел попросить вас поработать в роли помощника экскурсовода, – проговорил мужчина, уже не надеясь уговорить собеседницу, и ускорил шаг.
Девушка остановилась и медленно обернулась. На ее лице играла приветливая улыбка.
– Это мне уже больше нравится.

0

11

Десятая глава: Издевка.
Люди бывают склонны приносить жертвы лишь тогда,
когда они могут действительно ждать успеха, а не тогда,
когда бесцельность этих жертв очевидна.
(Адольф Гитлер)

– О, Ренджи, – удивился цучикаге, откинувшись на спинку кресла, – не ожидал, что ты вернешься так скоро.
– Вернусь?
– Ну, ты же уже была у меня.
Девушка спрятала руки за спиной.
– Только вчера.
– Э-э-э... да? Не важно. У тебя миссия.
– Мне сказали.
– Да, и она заключается в,.. – мужчина, вздохнув, полез в ящики своего стола.
– В помощи гиду для суновских шиноби.
– Вот, скажи мне, зачем я работаю каге, если за меня все разносят шиноби?
Девушка в ответ улыбнулась и отвела ногу назад.
– Ну, в общем, да. Прибывающие шиноби, так же как и ты – чунины, и, думаю, тебе с ним не наскучит. Что ты конкретно будешь делать, скажет Лион Кентукки.
– Он и будет гидом?
– Разумеется, – возмутился каге. – Кто еще. У тебя есть ко мне вопросы?
– Только: когда пребывает суновская команда, и где мне найти Лиона?
– Ах, да, я ведь еще его не предупредил. – Мужчина хлопнул себя по лбу. – Иди пока что домой. Он за тобой зайдет.
Миато кивнула, чуть поклонилась и медленно ретировалась.

«Значи­т, Лион? Повезло, – подумала девушка, выйдя из резиденции, и медленно направилась в сторону своего дома. – Интересно, надолго они к нам?»
– Эй, Энджи, – раздалось слева, и девушка медленно повернулась на голос.
– Как миссия?
– Хороша, – с улыбкой ответила Миато, протянув руку.
По голосу распознала перед собой того самого парня, которого без его ведомства назначили гидом – Кентукки Лиона – кузена Йоты Цуки.
– Все живы? – И ответил крепким рукопожатием.
– Вполне. А ты как?
– Скучаю. По всему, что со мной происходило пару лет назад. Никаких заданий, миссий, ничего.
– Ну, так, радуйся. Нам с тобой дали миссию: в Иву приезжает тройка суновских шиноби, и на первое время тебе предстоит стать им гидом.
– Да разве это миссия? – Парень рассмеялся. – Хотя неважно. Хоть что-то.
– Только, тебе нужно сейчас к цучикаге. Он тебе все расскажет.
– Ясно дело. – Парень игриво поддел подбородок Эрджи. – Пойду я.
Девушка, улыбнувшись, направилась дальше, к своему дому.

Вечером Миато уже не знала, чем заняться. За этот промежуток времени (от обеда до ужина) она успела перестирать все, что требовало стирки: постельное белье, занавески, шторы; вымыть полы, всю обувь в доме, полить цветы, и теперь умирала со скуки, сидя у изголовья дивана и приклеивая кнопки на телевизионном пульте.
Внезапно дверной звонок затрещал, и Энджи, тут же подскочив, открыла дверь.
– Ну, что, готова к миссии? – спросил Лион, улыбнувшись.
– Готова, – накинув светло-серую ветровку, проговорила девушка и, обувшись, вышла из дома. – Но, почему так поздно?
– Так назначено.
– Ясно.
Дверной замок щелкнул, и Миато и Кентукки быстрым шагом направились к вратам деревни.
– В том проблема, что цучикаге не сказал мне точного времени. Плюс-минус полчаса-час. Но и проблемы у нас, наверняка, будут, если мы опоздаем к их приходу.
– Не будут, – сунув руки в карманы куртки, проговорила Энджи. – Я знакома с ними. Жалоб не будет.
– А ты уверена, что это именно они?
– Нутром чую. – Девушка улыбнулась, накинув на голову капюшон.
И не зря. Подул сильный ветер, заставив Лиона застегнуть толстовку.
Совсем скоро они подошли к вратам, и парень тут же отчитался, что гости еще не прибыли. А ветер все усиливался, но дул уже в спину.
Прошел час. Начало медленно темнеть, ветер стал стихать, а Эрджи и Лион все еще стояли на входе в Иву в ожидании.
И, вот, на горизонте показались три силуэта.
– Есть, – улыбнулся парень, прищурившись. – Прибыли.
Ренджи почувствовала, как волнение накрывает ее, и не могла предположить, из-за чего: или же это не они? Или просто волновалась перед встречей.
Но вскоре послышались приближающиеся шаги.
– Мы рады приветствовать вас в Ивагакурэ, – улыбнувшись, произнес Кентукки. – Меня зовут Лион, и с Энджи вы, видимо, уже знакомы. На первое время мы будем вашими гидами.
– Меня зовут Темари, – прозвучал такой непривычный, но знакомый голос. – А это мои братья – Канкуро и Гаара.
– Рад знакомству, – отозвался парень. – Я так думаю, вы сейчас хотели бы со всеми вопросами обратиться к цучикаге-саме, верно?
– Да.
– Тогда пройдемте. – И, он, развернувшись, направился в сторону резиденции.
Миато поступила также, вынув руки из карманов.
Чуть позже услышала позади себя ускоряющиеся шаги, а потом – рядом.
– Не рада нам, что ли?
– Рада, – ответила Эрджи, улыбнувшись. – Просто погода ветреная.
– Как и ты, видимо, – ответила блондинка, улыбнувшись в ответ.
Вскоре подошли к резиденции, и гиды остались на входе, в то время как гости поднялись к кабинету цучикаге. Долго они себя ждать не заставили и вышли спустя пару минут.
Следующим пунктом назначения была гостиница, и Лион и Ренджи повели суновцев к ней.
Всю дорогу Миато чувствовала на себе пристальный взгляд, отчего по спине бежали мурашки.
– Что-то холодно стало, – проговорила девушка, чуть ускорив шаг.

На десять часов утра в холле той гостиницы была назначена встреча, куда Ренджи прибыла вовремя, в отличие от второго гида. Точнее, он вообще не пришел, и девушка приняла его отсутствие за весьма неуместное одолжение, но продолжила ожидать у ресепшна гостей.
Совсем скоро они спустились, и Миато повела их на осмотр селения.
– Ренджи, а как вы вообще поживаете? – спросила Темари, когда гид привела их на полянку парка, на которой можно было хорошенько отдохнуть.
– Неплохо поживаем, – ответила девушка, расстегнув ветровку.
– Я слышала, что были какие-то проблемы в Рикке, и вас туда отправляли. Это было, вроде, миссией.
– Выполнена успешно, – пропела, улыбнувшись. – А вы как? Что у вас?
– Скукотища у нас, – ответил Канкуро и сел на перекладину качелей на цепочках. – Мы теперь вроде . {censored} генинов основам тайдзютсу и ниндзютсу.
– Мне кажется это весело.
Парень улыбнулся.
– Это только кажется.
Миато, улыбнувшись, хмыкнула. И снова почувствовала на себе взгляд.
«Черт. Уже более чем раздражает».
– Может, еще пройдемся? Вы не голодны? Я могу отвести вас в хороший ресторан.
– А что? Неплохая идея, да? – Канкуро глянул на сестру и, дождавшись, пока она кивнет в ответ, перевел взгляд на брата. – А ты как думаешь, Гаара?
– Наверное.
Кукольник тут же подскочил с качелей.
– Значит, идем в ресторан!

– Ты тут часто бываешь? – спросила Темари, осматривая помещение.
– Нет, не часто. По праздникам, или когда назначают гидом.
– И как часто тебя гидом назначают?
– В первый раз. – Девушка улыбнулась, усевшись на колени, и, взяв три книжки меню из-под своего правого локтя, раздала гостям. – Заказывайте.
Через пару минут к их столику подошел официант.
– Мне Дораяки и зеленый чай, пожалуйста, – закрыв меню, произнесла блондинка.
Парень черкнул в своем блокноте и поднял глаза на Канкуро.
– Якисобу, Нигири и кофе.
– Кофе с сахаром, без?
– Без.
– Хо-ро-шо. – Опустил глаза в блокнот, записал и поднял на Гаару. – Вам?..
– Тамагояки и стакан воды.
– Так. Е-есть. А вам, Ренджи? Как обычно?
– Да.
– Ваш заказ принят. – Официант сунул ручку под кольца блокнота. – Через пять минут все будет готово. – И он стремительно удалился.
– Энджи, тут, видимо, тебя хорошо знают, – проговорила блондинка.
– Как видишь. – Девушка улыбнулась. – Они знают, что я ем, с того момента, как я в первый раз сюда пришла. Это было около четырех или пяти лет назад.
– Да, кстати, а где твои сокомандники? – спросил Канкуро, отвлекшись от давно отвернувшегося от него Гаары.
– В больнице.
Темари сунула руки под стол.
– Что-то случилось?
– Миссия в Рикки случилась.
– Они ранены? И сильно?
– Уже нет. Они неделю там в больнице лежали, и сейчас им нужно лишь подлечиться. Учитывая их восприятие этого всего, то все очень хорошо сложилось.
– А у тебя как?
– У меня... все хорошо. Проблем практически не было.
– А конкретнее?
– Всего лишь вывих.
– Всего лишь, – с улыбкой передразнила ее Темари, подняв глаза на уже подошедшего с подносом официанта.
– Ваш заказ: Якисоба, Нигири и кофе без сахара, – проговорил, выставляя перед заказчиками блюда. – Тамагояки и стакан воды; Дораяки и зеленый чай; Тэншин и стакан воды. Приятного аппетита.
– Тэншин. – Произнесла блондинка, подняв глаза на Миато и улыбнувшись. – А ты, смотрю, сладкоежка.
Эрджи улыбнулась в ответ.
– Кроме этого я ничего сладкого не ем.
– И даже маны? – спросил Канкуро, оторвавшись от разглядывания своего обеда.
– И даже маны.
– Странная.
– Разве что, немного. – И снова улыбнулась, рассоединив палочки.

После такого сытного обеда Канкуро захотелось спать, и остальным членам семьи Собакуно и Ренджи пришлось проводить его до гостиницы и продолжить прогулку.
Троица медленно брела по широкой улице Ивы. Темари и Энджи разговаривали ни о чем, а Гаара молчал, изредка поднимая глаза на девушек.
И вот, вечер. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая голубое небо в желтые краски, а потом в красные. Когда от него до земли осталось на вид всего пару сантиметров, к Миато подошел высокий молодой человек примерно такого же возраста.
– Вы не подскажете, где находится гостиница «Сакре-Коеур»? – спросил он явным поддельным басом.
– Кадеро, если я не вижу – это не значит, что я и не слышу. Я также узнаю тебя среди всеобщего шума, как ты узнаешь меня в толпе.
– Да много ты о себе думаешь, – зло произнес он, с немного высоким голосом, уже своим. – Пока. – И, развернувшись, направился в ту сторону, откуда Эрджи с гостями шла по улице.
– И хватит доставать меня, – крикнула вслед девушка и, повернувшись вперед, медленно двинулась дальше.
– Кто это? – спросила Темари, подойдя ближе.
– Знакомый.
– Он издевается над тобой?
– Что-то вроде того.
– Но, это ведь глупо. Ему какое дело до того, что ты глаза завязываешь? Или есть другая причина?
Энджи встряхнула головой.
– Не важно. Давайте, вообще, я провожу вас до гостиницы и пойду домой. Я устала.
– Ладно.

Доведя суновцев до их временного «дома», Миато, постояв пару секунд с ними у входа, развернулась и, сунув руки в карманы уже застегнутой куртки, направилась в сторону дома, вновь почувствовав на себе взгляд.
«Ненавижу» – пронеслось в ее голове, и девушка глубоко вздохнула.

0

12

Одиннадцатая глава: Правда.
Трудно поверить, что человек говорит вам правду,
когда вы знаете, что на его месте вы бы солгали.
(Генри Менкен)

– Я, наверное, должна извиниться перед вами, – произнесла Миато, наутро вновь встретив суновцев на ресепшне гостиницы.
– Да нет, о чем ты? Понятно, из-за чего ты ушла.
– Но, все же, я была груба.
– Нам это знакомо, – ответил Канкуро, переведя взгляд на Гаару.
Тот отвернулся от брата и вздохнул.
– Тебя вообще с нами не было, – возмутилась Темари.
– Так, вы же оба молчите, а она мучается!
– Нашелся рыцарь! Жизнь даме облегчил.
Ренджи рассмеялась, спрятав руки за спиной.
– Успокойтесь, все нормально. Если вы меня простите за испорченное настроение, я провожу вас до ресторана.
– А если не простим?
Энджи закусила губу.
– Пойдете сами.
При этом девушка четко чувствовала на себе косой взгляд, и не один, а, даже, два, но этим утром ее это особо не раздражало. Казалось бы, немного нужно для того, чтобы день у успешного шиноби удался. Всего-то, веря в приметы, встать с «той» ноги.
И солнце. Оно сопутствовало теплу, которое отдавало само, и которое отдавал один человек другому, и принимал обратно.
– Ну, значит, мы тебя прощаем, – с какой-то гордостью произнесла блондинка и развернулась в сторону ресторана.
Эрджи слабо, по привычке, приклонила голову, улыбнувшись, и медленно направилась вперед, держа руки за спиной.

После завтрака все утро девушки разговаривали о парнях, что очень удивило Темари, ведь она не ожидала, что Миато может быть ими заинтересована. Оказалось же, что Ренджи всегда была заинтересована внешностью того или иного нового знакомого, но не позволяла себе открыть глаза. А когда блондинка спросила, почему же та не снимает повязку, Энджи отмазалась семейными обстоятельствами, улыбнувшись и перейдя на новую тему – «техники».

– Мне нужно к цучикаге.
– Тебя проводить?
– Нет, вы идите дальше, а я сама справлюсь. Я помню, где резиденция, – произнесла Темари и, махнув рукой, направилась в обратную сторону.
«Интересно,­ как же зовут ее «цучикаге», к которому она сейчас намылилась?» – пронеслось в голове Эрджи, пока она стояла, «смотря» в спину куноичи.
Повернулась к суновцам:
– Идем дальше?
Канкуро кивнул, и девушка направилась вперед.
– Куда она? – шепотом спросил кукольник у Гаары.
– К цучикаге, – бесстрастно ответил тот, из-подо лба глянув на брата.
Разукрашенный­ понял намек.

Тем временем блондинка, обернувшись и не обнаружив на горизонте братьев и своего гида, свернула в противоположную резиденции сторону – в сторону местной больницы.

– Ренджи, а, как ты ориентируешься? – спросил Канкуро, чуть выйдя вперед.
– На слух. Также я прекрасно помню, что где находится, и в метрах могу просчитать, какого расстояние до нужного мне пункта.
– Для этого, наверное, нужно старательно подготавливаться.
– Я освоилась меньше, чем за год.
– И, сколько уже твой «стаж»?
– Четыре года.
– То есть, это, в десять лет ты завязала глаза и больше не развязываешь?
– Мм... Было дело, развязывала, но не открывала.
– И для чего себя так мучить?
– А кто сказал, что я мучаюсь? – рассмеялась Миато, рефлекторно повернувшись к Гааре. – Мне даже нравится.
– Не умеешь ты врать.
– Нет, серьезно.
– Знаешь, если меня еще ты убедишь, то Гаару – точно нет.
– Какие-то способности?
– Скорее, просто жизненный опыт.
– Тогда, это, действительно, ни к чему. – Сунула руку в карман куртки. – Мне это не так уж и сильно нравится, но я пообещала.
– Кому?
– Не важно.
– Считаешь?
– Знаю.
– Не, ну, правда, с открытыми намного лучше.
– Это тебе так кажется, потому что ты не пробовал их закрывать на какой-то определенный промежуток времени.
– А ночью?
– Не считается.
– Ну, а если налетишь на кого? Или на что-нибудь.
– Здесь-то и рассматривается «стаж».
– Это верно. Но, все равно. Не. По. Ни. Ма. Ю.
– Не нужно понимать. Просто верь и знай.
– Не согласен, – вдруг тихо произнес Гаара. – Чтобы жить, нужно понимать, зачем ты это делаешь, а не верить кому-то, кто способен тебе сказать. Пускай и то же самое.
Ренджи не нашла, что ответить. Да и не хотела.
В первый раз она призналась себе, что ей нравится мужской голос. В первый раз он так сильно привлек ее, и теперь, кажется, ей хотелось просто сорвать эту чертову повязку и посмотреть на наглеца, так смело опровергнувшего ее статус. Или, хотя бы, просто посмотреть, как изменился мир с ее «уходом». Посмотреть, наконец, как выглядят ее собеседники.
– У каждого своя точка зрения, – как можно мягче произнесла девушка, вынув из кармана руку, и, спрятав за спиной, стряхнула в ладонь магнитный браслет и стала мять его. – Я считаю наоборот. Я верю людям.
– Это тоже правильно. Но, если тебя попытаются обмануть, ты поверишь, и потом будешь жалеть.
– Я уверена в этом, пускай и не всегда: я смогу распознать ложь. К тому же, я верю только тем людям, кому считаю нужным. Более близким, приближенным мне.
– С этого и стоило начать. Ты открываешься только тем людям, которым доверяешь.
Миато улыбнулась.
– Разве это неправильно?
– Не все тобою принятые люди могу оказаться нужными. Некоторым ты поверишь только потому, что они этого захотят.
– Эй, эй. – Канкуро щелкнул пальцами перед лицом брата. – Остынь.
– Все в порядке. – Энджи улыбнулась, выставив ладонь вперед. – Гаара прав. Я слишком доверчива.
– Я этого не говорил, – также спокойно произнес он.
– Пускай. – Опустила руку. – Но я сделала вывод. И считаю правильным обдумать всевозможные варианты.
На последнее братья Собакуно переглянулись.

– Ну?
– Ее друзья сказали, что тот шутник недавно ухлестывал за ней. Предложил завести серьезные отношения, и она отказала. После этого он и достает ее.
– Почему отказала?
– До того он еще, впрочем, как и бывает у детей, поддавался искушению дразнить ее, хотя, на самом деле ничего подобного не думал. Возможно, этого она и не смогла ему простить. А для чего тебе это?
– Хочу узнать о нем побольше.
Гаара поднялся из кресла и, накинув на плечо ремень, держащий тыкву, медленно направился на выход.
– Эй, – вслед ему произнесла Темари. – Для чего бы ты этого не делал, не трогай его.
– Ладно.

0

13

Двенадцатая глава: Сюрпризы.
В детстве или любят, или ненавидят.

Ранее утро. Темари медленно вышла на тропу парка, ведущую к тренировочной площадке. Ренджи предупредила ее, что до завтрака будет там, на тот случай, если Собакуно освободится.
И блондинка, попросив последний выходной день из своего репертуара, предпочла прогуляться с Миато, когда Канкуро и Гаара отправились на миссии.
И вот площадка. Как и всегда – сетки, тренировочные столбы. На одном из них, что был в два метра высотой, на одной, левой, ноге спиной к визитерше стояла Энджи. Ее правая нога была поднята и вытянута вперед, образуя прямой угол с левой. Руки в разные стороны, помогая сохранять равновесие.
Девушка стояла абсолютно бездвижно и выглядела даже как-то неестественно.
Подой­дя к ближайшему дереву, Собакуно сжала в руке маленькую веточку, переломив ее пополам.
– Доброе утро, Темари, – не шевельнувшись, произнесла Миато.
Опустив и отведя ногу правее и медленно согнувшись пополам в талии, она мягко положила ладони рядом со стопой и, держась на руках, подняла нижнюю часть туловища с вытянутыми вверх ногами. Перевернулась через голову, оттолкнувшись от столба, и мягко бесшумно опустилась на землю.
– Неплохо, – с улыбкой произнесла блондинка, когда гид подошла к ней.
Та улыбнулась в ответ.
– Спасибо.

– Темари, это последний ваш день отдыха?
– Мой. Надоели?
– Нет. Я спросила, чтобы не тратить свое время, выслеживая вас.
Миато и Собакуно медленно прогуливались по ивовским улицам.
– Расскажи о вашей семье, – попросила гид, расстегнув куртку навстречу солнечным лучам.
– Но ты не скажешь Гааре и Канкуро, что я тебе что-то о них рассказывала.
– Хорошо.
– Мы были не совсем удачливой и счастливой семьей. Наша мама умерла после родов, как на свет появился Гаара. Все говорили, что это из-за тяжести и потери ею всех сил. И все из-за биджу – духа песчаного демона – Шукаку.
Изначально отец хотел сделать из Гаары абсолютное оружие Песков, но со временем тот вышел из-под контроля. Он стал опасен, и отец решил избавиться от него.
Для нас троих это было болезненно. Каждое покушение заканчивалось смертью, и к несчастью нашего отца, не смертью Гаары.
Он тем временем взрослел, но понятие «жизнь» для него было иное. Он не мог представить себе, что будет жить ради чего-то, или кого-то. Он жил, существовал только для себя, и считал себя обязанным убивать. Шукаку подсознательно внушил ему, что свою жизнь Гаара сможет поддерживать только за счет смертей других, и тот ему подчинялся.
И на этом экзамене, который также по нашей вине закончился летально для каге Конохи, как и по вине Скрытого звука, Гаара образумился. С этим ему помог Узумаки Наруто.
И теперь Гаара изменился. Он уже не жаждет крови, смерти других людей. Он стал спокойнее, хотя, все так же отстранен от нас.
Энджи кивнула.
– А Канкуро... О нем, в принципе, и рассказывать-то нечего. Парень как парень. Кукольник, управляет марионетками. Немного грубоват, но более дружелюбен. Хотя, я знаю, что Гаара исправится.
– И тоже так думаю, – подала голос Эрджи. – У него еще все впереди.
– Вы уже общались?
– Мало, и это общением назвать нельзя. Скорее, просто каждый делился своим мнением.
– И о чем вы разговаривали?
– Частично обо мне.
– О повязке?
– Естественно.
Блондин­ка улыбнулась.
– Действительно, о чем еще говорить?
– Серьезно.
– Я поняла.

К обеду Темари отправилась в гостиницу, а Энджи в больницу.
Как и всегда это было, Зен и Ид что-то не поделили и теперь дулись друг на друга, а когда Миато зашла в палату, Риза накинулся на нее.
– Скажи ему, что он идиот.
– А сам не можешь? – спросила девушка, опустившись на стул.
– Я с ним не разговариваю.
– Думаю, данное обращение общением назвать будет сложно. Так что, скажи сам.
Но Зен промолчал, даже не глянув на Эйдо.
– Сам дурак, – наконец, произнес Идден, вздохнув.
– Из-за чего вы снова поссорились?
– Он бесит! Вечно меня критикует! Я боюсь ему слово сказать, чтобы не обидеть, а он в открытую мне все высказывает!
– Ты идиот, я только сказал, чтобы ты орать перестал.
– Заткнись, .{censored}! Я не с тобой разговариваю!
Эйдо отвернулся к окну, к гостье и другу – спиной.
– И снова мелочи. Может, хватит вам?
– Ему скажи, – качнул головой Ид, не повернувшись.
Миато мысленно переключилась на Ризу, который уже сидел, чуть повернувшись в сторону сокомандника с вытянутой к нему рукой и выставленным средним пальцем.
– Козел, – буркнул Эйдо и вновь отвернулся к окну.
– Так, в чем проблема-то?
– Я попросил его мне попить принести.
– Но ты ведь и сам уже в состоянии ходить. До Ивы дошел?
– Дошел, но мне больно.
– Неужели настолько больно, что ты не можешь потерпеть?
– Ладно, ладно, я понял. Ты мне не веришь, и я сглупил. Извини, Идден.
В ответ ему Эйдо только фыркнул. Ренджи улыбнулась.
– А теперь нормально.
– Ид, извини, что наорал на тебя.
Но тот вновь проигнорировал.
– Че мне сделать? – шепотом спросил Риза, глянув на Энджи.
– И-ид, – с улыбкой протянула она. – Идден.
На этот раз Эйдо быстро схватил подушку и, подскочив, кинул в Зена, на что оба рассмеялись.

Миато собралась домой под самый вечер. Уже стемнело, и девушка медленно брела в сторону своего дома.
Изредка справа и слева щелкали выключатели, шепотом и в полный голос разговаривали люди: смеялись, что-то пели, жаловались друг другу.
Уже давно Ренджи показалось, что за ней кто-то идет, но все подозрения она скатывала на усталость.
«Я иду по центральной дороге. Мой дом на этой стороне. И это может быть просто прохожий. Шаг спокойный, но не размеренный. Это точно не шиноби. И уже не один. Хотя, что меня тревожит? Это ведь просто прохожие. Что я имею против них? Что личного? Ничего. Время позднее, и людям свойственно идти домой. Тем более не шиноби».
Внезапно кто-то резко схватил Энджи за шею. Второй сжал ее руки спереди. Над ухом послышалось хриплое дыхание, горячее, неприятное. Ухо защекотало от противного звука, и Энджи немного отклонилась вперед, но пальцы на ее шее сжались сильнее.
– Если орать не будешь – сильно больно не станет, – раздался на ухо с той же хрипотцой пропитый голос.
В нос сразу ударил перегар, запах пота и дешевого мужского одеколона. Хотя, в ходе смеси душков Ренджи было сложно отделить запах саке от остальных.
– Четырнадцать лет никому не была нужна, – с явной дерзостью произнесла Эрджи и, откинувшись назад, вытянула правую ногу в вертикальный шпагат, откинув от себя ранее держащего ее руки пьяницы.
– .{censored} в рот! .{censored} пластичная... Мы ж твою гибкость против тебя используем!
– Молчи, – прошипела девушка, совсем забыв о, уже с минуту чувствуемом, запахе стали у лица.
В это же мгновение она, с трудом повернувшись вправо, вновь вскинула и опустила ногу, захватив ею (тыльной стороной колена) руку мужика в локте, и надавила вниз. Его пропитый голос исказился восклицанием от боли и непонимания, когда его плечо звучно хрустнуло, и тогда Миато резко подала свой локоть вправо, попав мужчине по переносице. Болезненно, явно с непривычной боли, завопив, пьяница откинулся назад, потянув за собой свой перочинный нож, ранее подставленный к лицу Ренджи. Непрочно вставленное лезвие выскочило из рукоятки, когда рука куноичи преградила к лицу путь, но кончик стали все же оставил неглубокий след на щеке.
Перешагнув через первого поверженного пьяницу, Ренджи расторопно направилась в сторону своего дома, прижимая к немаленькой царапине тыльную сторону ладони.
«Сегодня не самый лучший день» – подумала она, напрочь проигнорировав чувство чужого взгляда в спину, изучающего, но немного отвлеченного.

Закрыв­ за собой входную дверь, Миато направилась в ванную, но тут на кого-то налетела. Человек, наспех столкнувшийся с ней, сразу бережно взял ее за локти.
«Что? Я не могла ошибиться домом».
– Ренджи, успокойся, – мягко раздался над головой знакомый голос, выведя ее из мгновенного ступора.
– Кадеро? Как ты?..
– Извини. Я хотел с тобой поговорить, но думал, что ты меня игнорируешь, и поэтому вошел через окно.
– Сейчас не время. Ты должен уйти. – Энджи, опустив голову, пыталась вырваться из рук знакомого.
– Нет. В другой раз ты меня не выслушаешь.
– Ты вломился в мой дом без разрешения и нарушаешь мое личное пространство. Проваливай.
– Выслушай меня.
– Отпусти мои руки.
– Ренджи.
– Отпусти!
Парень разжал пальцы на ее локтях, и она, оттолкнув его, направилась в ванную. Кадеро за ней.
– Что случилось?
Но девушка проигнорировала его вопрос, проскочив и закрыв дверь прямо перед его лицом.
– Ренджи.
Ответом ему послужил шум сильного напора воды из крана.

Энджи открыла дверь и услышала перед собой шуршащий звук.
– Ты еще здесь? – зло прошептала она, отвернувшись порезанной щекой от парня.
– Да. Я поговорить хочу.
– Нам не о чем говорить.
– Есть о чем.
– И все же, тебе лучше уйти.
– Просто послушай.
– В другой раз.
– Нет, Ренджи, я останусь, и ты меня выслушаешь, – настойчиво сказал парень, взяв девушку за запястье.
– Отпусти, – твердо произнесла она, не шелохнувшись.
Кадеро­ послушно убрал свою руку.
– И о чем ты хотел поговорить?
– О нас.
– Уходи.
– Нет. Я хочу прощения попросить.
– Не стоит.
– Стоит. И я тебе объясню свое решение.
Энджи не отреагировала, лишь для приличия прикрыла дверь ванной за собой.
– Я понял, что мои попытки бессмысленны. Я оставил тебе о себе плохое впечатление еще с детства, и теперь жалею. Все мы были детьми, но не все понимали изменений в тебе, и я. Я не желал того, но потянулся за остальными. Раньше это казалось забавным, но так никто и не знает, почему ты завязала глаза. И я понял главное: у тебя всегда были причины на это.
– Поздно ты понял это, – отвернувшись, произнесла Эрджи, вздохнув.
– Знаю. – Его голос заметно изменился, выражая некое страдание, может, жалость. – Ты не достойна тех оскорблений, которые вечно тебя преследовали, так же, как я не достоин тебя. И, вообще, за подобные необоснованные оскорбления человек, наверное, и жизни не достоин.
– Что? – оживилась Миато, повернувшись к парню. – «Мне знакома форма размышления. И Кадеро бы не додумался». – Еще раз.
– Что это? – отвлекся ее собеседник, подняв руку к ее лицу, но не коснулся. – Откуда этот порез?
– Не важно. Повтори свои слова.
– Это важно, Ренджи.
– Что странного в порезе? – сорвалась она, хлопнув парня по руке.
– Он на лице, – чуть громче ответил тот. – Я очень сомневаюсь, что, готовя на ужин, ты порезала щеку.
– Я, понимаешь, – шиноби, – снова отвернулась.
– Я помню это. Но, может остаться шрам.
– Забудь об этом. Повтори свои последние слова.
– Я ничего повторять не буду. Я все сказал, Ренджи. Еще раз прости, и, думаю, мне пора.
Парень развернулся, но Миато не могла просто так отпустить его, и потянулась за ближайшей его рукой, левой, но наткнулась на что-то твердое, что, собственно, и было ею (его рукой). Только загипсованной.
– Что это?
– Открытый перелом. – Парень вернулся. – Я соврал. Один человек попросил меня поговорить с тобой.
– Попросил, сломав руку?
– Да. Но я и предположить не мог, что извиниться окажется так легко.
– Я не понимаю. Какой смысл был ломать руку, если просьба все же была выполнена?
– Этот перелом – аванс. «Он» показал мне, что способен убить. Это произошло настолько быстро, что я не сомневаюсь в его возможностях.
– В чьих возможностях?
– Я не знаю его имени.
– А селение?
– Прости, больше я ничего не скажу. – И он медленно вышел, из коридора, из дома.
Даже несмотря на то, что глаза Энджи были закрыты, голова закружилась. Девушка почувствовала, как давление поднялось, как оно выдавило из пореза кровь, как хлынул в нос ее запах. По мозгам ударило.
И это не было каким-то плохим предчувствием, недомоганием. Миато чувствовала, как по ее телу течет волна – если не восхищения – то восторга. Кровь закипела в жилах и, как ток по проводам, скользнула по сосудам, огревая стенки артерий, вен и капилляр чувством собственного достоинства.
«Даже не верится, что кто-то может так ко мне горячо относиться. Уважать, что ли?».

0

14

Тринадцатая глава: Пепельница.
Не расставайтесь со своими иллюзиями. Когда их не станет, может быть, вы и
продолжите существовать, но перестанете жить.
(Марк Твен)

Про­шла неделя. Ренджи ни разу не встретилась с суновской командой, но и особо не огорчалась, хотя чувство одиночества и скуки без них оставалось где-то на самом донышке.
Миато не хватало внимания и общества Темари, бессмысленных и осмысленных разговоров с ней. Канкуро и его нытья от боли, голода, жажды, усталости. Также его заражающего смеха и иногда по-настоящему веселых шуток. И Гаары – его присутствия, иногда легких, непримечательных слов, фраз, а также молчаливых взглядов, ощущаемых даже с закрытыми глазами.
Отчего-то симпатия к Гааре значительно возросла, хотя Миато слабо осознавала, что это он сломал руку Кадеро. Саму отбивали от этих мыслей другие, противоречащие, говорящие, что это лишь доверие и уверенность в знакомом. Но она скучала по новым друзьям, хотя от этого ее отвлекали старые – Ид и Зен.

Как только Эйдо и Ризу выписали из больницы, третьей команде предстояла новая миссия – поимка особо опасной банды шиноби – чунинов, не допущенных к экзамену на джонина из-за их вредоносной деятельности.
Банда состояла из пяти человек и славилась своими разбоем и убийствами в Иве с давних времен, но как-то их деятельность прекратилась, а самих участников перестали замечать на улицах селения, поэтому решили, что они стали нукенинами, но не тут-то было. Стоило восстановиться работе ивовского банка, как «организация» всплыла. И теперь Ренджи, Зену и Иддену предстояло поймать их и упечь за решетку.
– Вижу одного, – произнес Риза, зажав кнопку на переговорном устройстве, закрепленном на ремешке на шее. – Он быстр, но я подслушал разговор и примерно знаю, куда он направляется, поэтому скрыться ему не удастся.
– На моем пути еще один. Энджи, как те двое?
– Они огорчают меня своей неудачливостью. За последние пятнадцать минут я конфисковала у них три куная и два перочинных ножа, которыми они пытались перерезать веревки. Я, порядком, уже устала забирать у них «орудия труда».
– Окей. Скоро к ним присоединяться еще двое, и, если получится, я обыщу своего и заберу все ненужное ему в плену.
– Будь внимательна и осторожна. Вдруг у них еще что-нибудь осталось.
– Ладно.
Девушка сунула ремешок с переговорным устройством в карман и медленно двинулась к своим пленникам.
– Я же сказала, бросить на пол все, что у вас есть.
Миато наступила одному из участников банды на руку, что заставило его застонать и разжать пальцы, выпустив на пол бритвенное лезвие.
– Я все равно замечу, что у вас что-то осталось. Что не понятно?
В ответ пленник что-то прерывисто промычал. Тогда Эрджи обошла мужчин и, пригнувшись, оттянула со рта преступника платок, послуживший кляпом.
– Мы слишком долго работаем с такими самонадеянными, как ты, чтобы вот так быстро сдаваться со всеми побрякушками.
– Вы еще поймете, что я отличаюсь от других таких самонадеянных, – произнесла девушка, вновь натянув на нижнюю часть лица мужчины ткань.
Он снова что-то промычал и опустил голову.

– И для чего вы убиваете людей?
– Это весело.
Второй пленник, что все время молчал, вдруг решил поговорить. Другой мирно спал у этого на плече, во сне покусывая свой кляп.
– Неужели? И нравится попадаться?
– Этот раз – первый – исключение. Первый и последний.
– Вот именно, что последний. Больше вас сажать за решетку не понадобится.
– Ты неуверенна в нас. Мы еще десять раз сбежим.
Ренджи улыбнулась, присев перед собеседником на корточки.
– Как бы ни так.
Опершись на руку об пол позади себя, резко вытянула правую ногу и надавила на кадык бодрствующего пленника, прижав его к стене и заставив захрипеть.
– Кунай брось.
Оружие тут же звонко выскочило из-за спины мужчины, скользнув к стене.
– Как ты это делаешь? – спросил преступник, откашлявшись и жадно глотая воздух.
Миато улыбнулась, сложив руки на коленях.
– Интуитивно.
– А если честно?
– Я слышу шорох, скрежет острия лезвий по полу, стене.
– А ты, типа, слепая, что ли?
– Нет. – Улыбнулась, поджав губы. – Так задумано.
Пленник усмехнулся в ответ, качнув головой. Внезапно входная дверь распахнулась, и на пол помещения влетели еще двое связанных вместе преступников, мычащих вразнобой, дрыгающихся.
– Эти злодеи были немного сильнее и упрямее первых двух, – отчитался Зен, потерев уже засохшую царапину на тыльной стороне ладони. – Такие агрессивные еще, будто всю жизнь в клетке жили.
На последнее один из новоиспеченных пленников замычал громче и прикусил кляп.
– Я убью тебя! – немного членораздельнее произнес он и попытался встать, но второй оказался нелегким тормознутым грузом.
В итоге, с горем пополам, со злобой, под смешками Эйдо и Ризы, преступники поднялись и собрались идти в нападение.
– Угомонитесь, – произнесла Энджи и, потянув их за шиворот, толкнула к стене, где они и свалились, злобно рыча.
– Еще один остался, – устало простонал Ид, выгнув спину. – Он у вас главный? – обратился к разговорчивому пленнику.
– Наоборот. Он самый тупой и неспособный.
– Врешь.
– Нам нужны были люди, умеющие беспощадно убивать, а на образование и IQ мы не обращали внимания. Но он со временем утратил свою способность.
Зен улыбнулся.
– Значит, поймать его будет легче.
– Если он сам не сдастся, – усмехнулся тот, качнув головой.

Уже на закате третья команда стояла в кабинете цучикаге с отчетом об успешно выполненной работе.
– О неудаче я и подумать не мог. Вы – одна из лучших команд Ивы, но, впредь нужно работать активнее.
Миато улыбнулась, про себя усмехнувшись желанию каге.
– Вот ваши чеки на получение зарплаты, а также бонус – денежное вознаграждение за поимку.
– Ва! Даже так! – восхищенно пропел Зен и, подскочив к столу, схватил квитанцию со своим именем. – Неожиданно.
– И, правда. Вы можете идти.
Третья команда поклонилась и вышла из кабинета, а далее из резиденции. Зен и Ид сразу же направились в банк, снять со своего полученного счета деньги, а Энджи, отложив это на следующий день, медленно направилась домой.

«Нужно что-нибудь перекусить» – подумала девушка, закрыв за собой дверь своей комнаты, и, только вышла из коридора в зал, во входную дверь раздался слабый сдержанный стук.
«Видимо, не судьба мне поужинать».
Повернув­ ключ, Энджи потянула дверь на себя, и с улицы прямо в лицо хлынул поток горячего воздуха, напоминая о достаточно-таки жарком дне, когда во время самого пекла Миато находилась в сыром холодном подвале с пленными преступниками.
– Ренджи.
В солнечном сплетении что-то зашевелилось. Такой непривычный, уверенный, с мягким исходом голос звал и звал девушку каждую миллисекунду, пока она не сообразила, что нужно ответить.
– Рада слышать тебя, – удивившись своему изумлению в голосе, ответила Миато, открыв дверь шире и выпрямившись.
С каждой секундой, вспоминая интенсивность и тон услышанного голоса, она убеждалась в своей правоте: перед ней стоял Гаара.
– Ты себя хорошо чувствуешь? – спросил он, приметив ее, такое редкое и непривычное ему, изумление и еще днем ранее начавшую затягиваться царапину на щеке.
– Да, вполне.
– Не хочешь поужинать?
– Да, я не против. Проходи, я переоденусь.
Миато отошла от двери и направилась к своей комнате. Гаара вошел и, проводив девушку взглядом, медленно вышел в зал.
– Темари и Канкуро составят нам компанию?
– Нет, – ответил парень, осмотрев помещение, и направился дальше, в сторону кухни. – Они на задании.
– Ясно.
Поправляя на ходу серую футболку, Миато вышла в зал и, на слух не обнаружив гостя, направилась в кухню.
– Гаара?
Тот отвернулся от окна.
– Ты куришь? – Перевел взгляд на чистую пепельницу, стоящую посередине стола.
– Нет, не курю. – Опустила голову, собрав сзади волосы в один пучок и перекинув его на правое плечо. – Брат курил.
– Он жив?
– Нет. Четыре года назад его отправили на миссию S-ранга, и он справился с ней, но был тяжело ранен и умер в реанимации.
– И у тебя больше ничего не осталось о нем в память, – утвердил парень, повернувшись к девушке.
– Это так. Хотя, еще мне в память остались вопросы, задаваемые практически каждым новым знакомым.
– О повязке, – догадался Гаара, перенеся свой вес на отставленную назад правую ногу.
Эрджи улыбнулась.
– Верно.
Наступило молчание. Обоим собеседникам была неудобна пауза, но, несомненно, Миато сложнее было перенести ее, и, к счастью, Гаара сделал шаг первым.
– Я бы хотел знать причину.
– Я никому не рассказывала об этом, даже Иду и Зену.
В ответ парень промолчал, слегка наклонив голову влево.
– Мне будет сложно собраться с мыслями. – Девушка улыбнулась, сделав шаг к столу и проведя по нему рукой. – Но я попробую.
Она быстро развернулась лицом к окну и прислонилась к краю стола, опершись об его ребро. В таком положении Гаара находился слева от нее, что давало ей полный доступ к любым его перемещениям или, возможно, смешкам, чего Ренджи очень надеялась не заметить.
– Я была вторым ребенком в семье и последним, что было для Сета (моего брата) счастьем. Мягко говоря, он меня не очень любил. Возможно, здесь сказалась его ревность к родителям, когда я родилась. Десять лет. Он и сам был еще ребенком, и ему наверняка не хватало внимания после моего рождения.
Я с детства понимала, что он меня не любит, но я не могла просто так его оставить. Наши родители тоже знали о его отношении ко мне, и все время нас пытались сплотить, чтобы убрать эту врожденную ненависть.
Я любила Сета. Он был моим единственным и лучшим другом. Для меня, не взаимно. И я готова была на все (в пределах разумного), лишь бы он меня тоже полюбил.
Потом родители погибли в войне между Ивой и Ото, и только тогда Сет единственный раз проявил ко мне жалость, когда меня раздирала боль от потери, и мне даже показалось, что он пересмотрел свое отношение ко мне. С его друзьями я ладила лучше, чем с ним самим, но какое-то время мне снова же казалось, что он принял меня. И так было до того времени, пока мне не исполнилось десять. Потом ему дали эту миссию, S-ранга – поимка нукенина со способностями на очень высоком уровне, убившего третьего цучикаге.
Сет, наверное, пытался обмануть меня, либо его целью было что-то другое: он сказал, что не хочет, чтобы я впредь видела все, что творится на территории пяти Великих стран шиноби. И я пообещала, что не сниму повязку.
Какими бы глупыми не казались его желание и мое обещание – я его сдержала.
Я не страдала, когда узнала, что он погиб, хотя так и продолжала любить его. Я понимала, что поддалась его искушению подпортить мне существование своим желанием, но я сделала так, как хотел он. Как и всегда – сделала то, чего он хотел, хотя самой не всегда это нравилось.
Миато улыбнулась, наклонив голову вбок.
– Я знаю, что это извращение, но иначе я не могла поступить. Я хотела показать ему, что не стану отпускать то чувство одиночества, что он вселял мне с каждой своей мыслью, что в его жизни я лишняя.
Энджи повернулась к Гааре.
– И я знаю, что сейчас ты скажешь, что это глупая затея. И я готова прислушаться, я буду рада снять эту чертову повязку, но мне нужен повод. Мне нужно на что-то опереться.
Парень безэмоционально смотрел на рассказчицу, перебирая в голове пункты своего плана и анализируя самые главные части данного повествования. Завершив такой кратковременный процесс, он опустил глаза и легко вздохнул.
– Я ничего не скажу. Я примерно понимаю, ведь меня тоже не любили. Ни в детстве, ни, впрочем, и сейчас. Но я выбрал иной для себя путь, а твой – это твоя жизнь, твое возведение. Ты сама решишь, что тебе нужно; сама решишь, что для тебя будет лучше. И, лишь в самом крайнем случае примешь помощь. А сейчас мы идем в ресторан.
Миато улыбнулась, оттолкнувшись от стола, обернулась на Гаару и приклонила голову в сторону зала.

0

15

Четырнадцатая глава: Солнце.
Люди дарят другу цветы, потому что в них заключен истинный смысл любви.
Тот, кто попытается завладеть цветком, увидит вскоре, как он завянет и потеряет свою красоту.
А тот, кто всего лишь любуется им на лугу, получит его навсегда. Любовь - это прежде всего свобода.
(Пауло Коэльо)

– Ренджи.
– Я слушаю.
– Почему ты решила рассказать мне о своей тайне?
– Я решила, что ты поймешь меня.
– Но...
– Прости, и не спрашивай. Я не знаю, почему.
– Ладно.
– А, знаешь, ты мне очень его напоминаешь. Сета. Хотя, я не вижу тебя, да и не размышлял он, как ты – какие-то сходства есть. Я чувствую, что могу доверять тебе. Хотя, ты сам говорил, что доверять нужно только проверенным людям.
– Возможно. Но, я схож с ним лишь потому, что я, по-твоему, надежен?
– Думаю, не только поэтому, но я не могу больше привести точных критериев. Просто, нутром чую, что ты тот человек, который может помочь мне.
– Ты хочешь, чтобы я снял твою повязку?
– Я не могу доверить это кому-нибудь другому.
– Ты уверена, что это стоит сделать мне? И, ты точно хочешь снять ее?
– Да и да. – Энджи взяла палочки, разделила их и, опустив голову, стала тыкать ими в омлет. – Но я не прошу и не настаиваю.
– Хорошо.
– Гаара.
– Что?
– Приятного аппетита.
Парень улыбнулся, подняв на девушку глаза.
– Спасибо. И тебе.

Поужинав, Миато и Собакуно решили прогуляться по Иве, убить-таки время.
– Гаара, что заставило тебя изменить твои взгляды на жизнь?
– Думаю, желание стать кому-нибудь нужным, полезным. Точно не знаю. Возможно, желание измениться, но здесь тоже стоило бы от чего-то отталкиваться. А что?
– Ничего. Просто интересно. Твои действия разумны, но не обоснованы.
– Я не могу сказать, почему я решил измениться. Хотел ли быть похожим на Узумаки Наруто, или же пытался понять, почему его ценят и уважают, когда мы с ним и без того чертовски похожи, – не знаю.
– А что ты чувствовал, поняв, что стоит попробовать, когда вы похожи, но он получил больше?
– Наверное, слабость. Я понял, что по-настоящему слаб, и таким меня делает Шукаку. Из-за него я порождал ненависть Суны, и это было минимумом, что делало меня слабым. И я хотел понять, что делает Наруто сильнее, что движет им.
– И, как успех?
– Одно я понял точно: цель, привязанность и любовь.
– Хотела бы я тоже иметь какую-нибудь жизненную цель. – Эрджи улыбнулась. – Плыву туда, куда меня несут будни, Зен и Ид, цучикаге-сама. Люди, которые меня окружают, но только некоторые. К их числу относишься ты, и твои брат с сестрой.
– Но не Кадеро.
– Да, не он. А что ты имеешь против него?
– В общем – ничего.
– А, я поняла. – Немного сбавила шаг и улыбнулась, повернувшись к собеседнику. – Ты ему руку сломал. И сказал, чтобы он отстал от меня. Но, зачем было ломать руку?
– Я просто показал ему свою силу. Он не верил.
– По-моему, это несколько жестоко.
– Это стоит того. Иначе бы он не понял.
– Стоит ломать ему руку, потому что иначе он не понимает?
– За издевательство.
Дыха­ние прервалось на секунду, сбилось, но Энджи быстро его восстановила, чтобы Гаара не заметил ее волнения.
– Если бы я могла... Спасибо.
Он ответил лишь взглядом, слегка прищуренным, задумчивым.
– Как приятнее: Ренджи, или Энджи?
– Не знаю. Мне все равно.
Девушка улыбнулась, не поворачиваясь, и сунула руки в карманы куртки.
– Не против Энджи?
– Разумеется, нет.
Гаара улыбнулся, переведя взгляд вперед, на медленно опускающееся к крышам домов солнце.

Осмотревшись и поняв, что тому десятку прохожих, спешащих по домам, не до них, остановился. Миато тоже остановилась и повернулась.
– Гаара?
– Сколько прошло с того дня, как ты завязала глаза?
– Четыре года, три месяца и двадцать шесть дней. А что?
– Хочешь дату перевязи, состоящую из одних четверок?
– Четыре года, четыре месяца, четыре дня? Но, для чего это мне?
– Скажи, да или нет?
– Я не знаю, что будет через неделю. Пускай, будет «нет».
Собакуно легко улыбнулся, опустив глаза, и медленно двинулся к собеседнице.
– Гаара, что?..
– Ты будешь все время повторять мое имя? – спросил, бережно взяв за запястье и повернув к себе спиной.
– Почему бы и нет? – не понимая происходящего, но все с той же невозмутимостью ответила она.
– Тебя не пугает его значение?
– Нисколько. Подожди, что ты делаешь?
Девушка дернулась, почувствовав, как повязка на глазах немного ослабла.
– Ты сама сказала, что хочешь, чтобы я ее снял.
– Подожди, но, причина. Это глупо, но мне нужна причина.
Ренджи прижала «ленту» к глазам, чтобы она не упала. Ее концы уже свисали с ладоней Миато.
– Открой глаза.
– Нет.
– Открой.
– Причина...
– Просто открой.
– Но...
– Потом скажу.
И, не раздумывая, лишь напоследок глубоко вздохнув, Энджи опустила руки, и встречный ветер подхватил с ладони повязку и унес далеко назад. Выпрямившись, девушка задумалась. Стоило ли так скоро довериться Гааре? Для чего ему это нужно? И что он может потребовать взамен?
«Но я ему верю. И, судя по тому, как мне хорошо, свободно, легко с ним, – я влюбилась. Да, мне это не мешает, и я чувствую это только тогда, когда он рядом. Тогда, может, лучше перестать подозревать его? Я понимаю, что могу ошибиться, но я проверю на личном опыте».
Снова вздохнув, Эрджи сжала руки в кулаки, разжала и тут почувствовала ладонь Собакуно поверх своей. Теплую, гладкую.
– Солнце перед тобой, – чуть слышно проговорил он над самым ухом, на что Миато кивнула.
Ренджи, поморщившись, медленно открыла глаза, и в них сразу ударил яркий свет. Слезы побежали по щекам, но она продолжала слепо смотреть вперед, не видя ничего, кроме молочного цвета свечения.
Режущая боль плыла по векам, вискам, но Ренджи не смела закрыть глаз.
Вот уже стали проявляться кое-какие различия цветовых оттенков: более темный молочный – персиковый, желтый, немного голубого, зеленого.
– Что ты видишь? – спросил Гаара, чуть сжав ладонь Энджи, напомнив ей о том, что до сих пор держит.
– Ничего. Только цвета различаю.
– Скоро увидишь остальное.
А слезы все текли по щекам, смачивая собой не успевающие высохнуть дорожки.

Вскоре солнце уже опустилось к горизонту, и даже стало уже заходить за него, а Миато начала различать предметы: дома, деревья, очертание солнца. Все жутко плыло, отчего у девушки кружилась голова. Дорога сливалась и отрывалась от основания домов, деревьев, а сам горизонт, такой далекий и темный – становился четче и мутнее.
– Надо же. Кто бы мог подумать, что я еще смогу что-то видеть после четырех лет полной слепоты.
Гаара не ответил. Он, медленно переведя руку с ее ладони на запястье, потянул к себе, помогая развернуться. В предвкушении, девушка медленно повернулась к парню и с изумлением уставилась на него.
Ее восхищение можно было отнести к четырем годам безразличия к внешности, но она поняла, что ее восхитила его внешность не как впервые увиденного, а как человека, как парня.
Рыжие взлохмаченные волосы, их прядки развиваются на ветру, отражая лучи заходящего солнца. Голубые глаза, обрамленные темными кругами – авитаминоз. Красивые глаза. Знак на лбу – любовь.
Он же видел перед собой аналогично красивую девушку. Конечно, уже знакомые шелковистые каштановые волосы, аккуратные губы и черты лица, и совсем новые светло-карие красивые глаза. Радужка чередовалась оттенков темного и светлого шоколада полосами, отходящими от зрачка.
Глаза искрятся, блестят, и не только из-за еще бегущих по щекам слез.
– Я не ожидала, что ты такой.
– Какой – такой?
– Красивый.
Парень поморщился, прищурив один глаз. Ренджи, глянув выше, медленно подняла руку и хотела, было, коснуться лба Гаары, но он мягко взял ее за запястье.
– Не нужно, – произнес он и коснулся ее ладони, опустил руки. – Ты хотела знать причину.
Девушка не ответила, продолжая смотреть на собеседника. Он был так близко, так рядом.
Теперь Миато знала, как он выглядит, и понимала, что и правда влюбилась. В первую очередь, конечно, в его характер и темперамент, и только потом во внешность.
– Какое бы у тебя впечатление обо мне не сложилось. Я сделал это, потому что сам захотел. С твоего разрешения.
– Я даже рада. – Миато улыбнулась. – Спасибо.
– Рано. Я хотел сказать тебе пару вещей. Сегодня – мой последний день в Иве. Сегодня ночью я возвращаюсь в Суну, когда Темари и Канкуро еще остаются здесь на выполнение миссий. Мне выпало другое задание.
– Ладно. – Кивнула. – Это понятно.
– И второе.
Руки Собакуно дрогнули под руками Миато. Парень перевел взгляд вправо, глубоко вздохнул. Вернулся к глазам девушки.
– Ты мне нравишься. И даже более того.
Поддев ее подбородок, он прижался губами к ее губам и тут же перевел руку с лица Энджи на ее шею, чуть приклонив для удобства и углубляя поцелуй физически. Миато, не сразу, но, ответила ему.

– Мне пора, – проговорил Собакуно, до сих пор держа одну руку на шее Ренджи, вторую – на талии. – Если тебя не отправят в Суну – в ближайший год мы не увидимся.
– Я знаю.
– И не смей больше завязывать глаза.
– Ладно.
– И не плачь.
Гаара перевел руку с шеи Эрджи на ее щеку и стер вновь пробежавшую по ней слезу.
– Вот этого обещать не буду. – Улыбнулась. – Пока муть в глазах – придется.
– Ты справишься с этим.
И обнял поверх плеч, прижав к себе.
– Удачи.
Развернулся и направился в ту сторону, откуда около часа назад пришли.
«Если я не ошибаюсь, мой дом должен быть совсем недалеко» – подумала девушка и, глянув вправо, убедилась в своих догадках.
Потом перевела взгляд на удаляющегося суновца.
«Гаара, Гаара, Гаара. Ты открыл мне глаза не так, как я себе это представляла. Ярче, больнее, приятнее. Дважды спас меня и освободил от зависимости. Спасибо».

0

16

II сезон
Квинтэссенция
Пятнадцатая глава: Ровно год назад, как...

Придумать зелёное солнце легко. Трудно создать мир,
в котором оно выглядело бы соответственным.
(Дж­он Рональд Руэл Толкиен)

– Энджи, не пропусти его!
– Как скажешь.
Прыжок вверх, переворот через голову назад и пикирование за концом каната вглубь расщелины, пропасти. Угроза падения реальна, также как и обязательная смерть в случае неудачи.

Это новая миссия ивовской третьей команды – укрепление пеших подвесных мостов на границах между Ивой, Кусой и Амэ. Сейчас как раз между первой и третьей.
С последнего укрепления этих мостов прошло около тридцати лет, и они, в принципе, еще долго продержались. Но со временем от дождя и ветра канаты стали дряхнуть: растягиваться, распускаться; составляющие его доски трескаться, крошиться, падать.
По мостам стало страшно передвигаться, а ведь они были единственным путем переправки через Бронзовое ущелье, не считая, конечно, обход его пешком.
Почему Бронзовое? Потому, что его бурые скалы, служащие опорой для мостов, в заходящих солнечных лучах окрашивались в золотые оттенки, и данная смесь тонов напоминала бронзовый цвет.
Мосты, соединяющие Иву и Кусу, лежали через Угольное ущелье, что было названо также в честь своего цвета из-за тени, ложащейся на скалы от большой горы Мутоана, закрывающей солнце на закате.

Быстро закончив работу над Северным мостом, чунины перешли на Южный, но, только успели сойти с него для приготовления нужного укрепления, как старый канат порвался. Оба узла лопнули на кольях одновременно, и мост с треском, роняя доски, полетел вниз.
Ренджи, скинув сумку с плеча, прыгнула за канатом.

Прижав одну ногу к другой и вытянув руки вперед, Миато ускорила свое пикирование за целью, с каждой секундой становясь к ней ближе.
«Только не хлестни!»
Девушка услышала над собой треск и с трудом подняла слезящиеся от встречного ветра глаза к небу. Мост шумно загибался к скале, вытягиваясь вдоль нее, держась оставшимися двумя узлами на ее выступе.
Еще пара метров, и конец каната, к которому Эрджи до сих пор стремительно приближается, резко уйдет к скале, обрекая свою преследовательницу на смерть. Падение в ущелье, в протекающую по его дну мелкую речонку, полную выступающих обездвиженных булыжников.
«Ну же! Еще немного!»
Пара сантиметров. Ренджи успевает зажать двумя пальцами начавшую расплетаться «косу», и, сконцентрировав энное количество чакры в ладони, пускает ее по нитям каната, заставив растянуться резинкой.
Цель достигнута. Добрая десятая часть толстого сплетения намотана на руку Миато и уже по инерции тянет к скале.
Мягко приземлившись и упершись ногами в камень, девушка глянула верх и вздохнула, пытаясь перевести дыхание. Над головой медленно плыл туман, запрещающий видеть творящееся над ущельем, и лишь небольшой кусок голубого неба выглядывал из-за дымки.
Глубоко вдохнув ледяной пар, девушка, сконцентрировав чакру в стопах, привстала на вертикальной стороне скалы и двинулась вверх по основанию, придерживаясь за веревку.
Добраться до нужного выступа не составило труда. Зен и Ид встретили сокомандницу веселыми улыбками, но на выступе другой скалы.
– Умные вы, – недовольно проговорила Энджи. – Можно было не возвращать этот канат, а кинуть новый.
– Не надейся. – Зен улыбнулся, махнув рукой. – Мы их вместе переплетем, и будет мост немного прочнее.
– Додумался, наконец, – вздохнул Ид, хлопнув друга по плечу. – Энджи, ты как? Кидай кунай.
Миато, не ответив, туго привязала конец своего каната к оружию и кинула в сторону сокомандников, им под ноги. Кунай глубоко вошел в небольшую трещину в скале под ногами Эйдо и Ризы, и девушка улыбнулась, довольная своей работой. Без расчета траектории движения, без излишнего нацеливания, достаточно точно.
Через расщелину вновь тянулась дряхлая, болтающаяся, толстая веревка.
Далее ивовцы работали более слажено, без напоминании, указаний. Пустив по обоим (и второму, перекинутому через пропасть кунаем) канатам чакру, Идден и Энджи позволили Зену пройтись по веревкам, переплетая их основания между собой небольшой такой же слоистой сетью, а там они дружно положили новые, запасенные «хозяевами» в небольшом вырытом погребе в скале, доски и закрепили их.
Закончив работать к закату, ивовцы направились в Скрытые Скалы, с отчетом об удачно выполненной миссии.

Вернувшись и, собственно, отчитавшись цучикаге-саме, участники третьей команды направились кто куда: Зен – домой, Ид – в аптеку за противоастматически­­ми препаратами, а Энджи – прогуляться по улицам Ивы.
Стоило Миато выйти на небольшую площадь, как к ней тут же подошла ее недавняя «подруга» – Русо.
Ровно год назад, как Гааре – нынешнему каге Сунагакурэ (деревни Скрытого Песка) – каким-то чудесным образом удалось снять повязку с глаз Энджи, не придаваясь ни уговорам, ни мольбам, к ней потянулись многие ее знакомые, и просто люди, девушки, с которыми она даже не была знакома прежде. Также появились те, которые на дух не переносили Эрджи, или просто притворялись. Некоторые знакомые парни околачивались рядом, а незнакомые улыбались при встрече. Им Зен и Ид предсказывали желание познакомиться с Миато поближе, ведь, вероятно, они слышали ее историю, а также и то, что она является одной из самых успешных шиноби Ивы среди чунинов. Но, точно не слышали историю о том, под каким предлогом исчезла повязка, и что после нее осталось в душе Ренджи.
Как бы то пафосно и примитивно не звучало, в ее душе осталась благодарность, некое чувство преданности, и, главное, «огромная симпатия» – любовь. До сих пор она с наслаждением вспоминала те последние моменты его присутствия, что стали самыми запоминающимися, и, наверное, не только потому, что она видела происходящее вокруг. Ведь Гаара поцеловал Энджи, а для нее это много значит.
Она с улыбкой вспоминала, как размышляла о нем, глядя ему в глаза, как чувствовала свою влюбленность. Девушка сама себе призналась, опираясь на новое чувство, что никогда раньше не симпатизировала к молодым людям так сильно.
И она искусно прятала свои мысли, чувства, воспоминания. Тем более в присутствии друзей, или Русо.
Хоана Русо была переученной (ее сенсеем) «гламуркой», в итоге ставшей прототипом стандартной пацанки. Ужасный, заносчивый характер, завышенная самооценка, полный провал в личных отношениях с ровесницами, частично из-за ее самолюбия, но более чем нездоровая привязанность к Миато.
Ренджи же видела ее больной рыжей заразой, но с интересными взглядами на жизнь, а также иногда уверенно высказанным мнением «против». Чаще всего, конечно, в адрес девушек, недолюбливающих как Энджи, так и Русо.
Миато не считала Хоану подругой, лишь иногда позволяла быть рядом, когда это было удобно.
– Извини, я хочу пройтись.
– Я с тобой, – сразу среагировала рыжая, широко улыбнувшись.
– Одна.
Миато, сожалеющее улыбнувшись, пожала плечами и направилась дальше.

Отредактировано Nika Sand (Воскресенье, 17 апреля, 2011г. 17:28:05)

0

17

Шестнадцатая глава: Год назад.
Можно долгие годы искать что-то или кого-то и в конце концов прийти к выводу,
что на самом деле ты искал самого себя.
(Фредерик Бегбедер)

Миато медленно брела по торговой улице «Коконат». Вокруг было шумно, светло, тепло, хорошо пахло выпечкой и фруктами.
Пробиваясь­ сквозь толпу, Ренджи с интересом наблюдала за прохожими, такими живыми, натуральными. Также девушке встретилась тройка пары изумленных глаз – возможно, это был кто-то из знакомых, или других, просвещенных в традиционную внешность Миато.
– Энджи, – раздалось позади, и девушка невольно вздрогнула. Голос был знаком, и даже очень, но так неожидан.
Это был Ид. Хотелось обернуться и улыбнуться ему, похвастаться отсутствием повязки и исчезнуть, так и не рассказав, кто и зачем ее снял, но стало страшно. Ренджи не знала, как Эйдо отреагирует на изменение в сокоманднице, и ее, пускай и слабо, но пугал факт, что друг все же узнал ее со спины.
Глубоко вздохнув, девушка обернулась и улыбнулась синеглазому брюнету, изумленно глядящему на нее во все глаза и медленно нерешительно приближающемуся.
– Не верю... – качнув головой, произнес он, подойдя. – Не ве-рю. – Парень поднял руку к лицу и протер глаза. – Что заставило тебя?
– Это не столько важно. – Улыбнулась, прищурившись. – А где Зен?
– На стреле. Помнишь ведь, ему Берджес забил.
– Помню. Ты знаешь, где у них сходка?
– Да, пойдем.

– Зен!
– Ид! – не поворачиваясь, нервно ответил блондин. – Я же просил тебя не приходить!
– Я не один.
Тот резко обернулся. Его взгляд тут же устремился на Миато, и глаза остекленели.
– Риза, ты отвлекаться будешь?! – спросил главарь шайки парней семнадцати лет – тот самый Берджес.
– Ренджи? – прослушав слава соперника, спросил Зен, медленно направившись в сторону сокомандницы. – Ты, что ли?
Та в ответ улыбнулась. Она рада была видеть своего друга и, наконец, знать, как он выглядит. Так забавно, неестественно мило, но сильно.
Кто-то из банды Берджеса зашептался: никто не ожидал увидеть Эрджи без повязки. Все уже давно привыкли к ней «замкнутой», и теперь были достаточно шокированы.
– В честь чего изменения? – с улыбкой спросил блондин, коснувшись ладони подруги.
– Захотелось сделать близким приятное, – ответила девушка, пожав Ризе руку. – А ты как обычно?
– Я? – Парень рассмеялся. – О чем ты? Я рад бы просто прогуляться.
– Неужели? Тогда почему давно не избавился от них?
– Как будто я могу.
– Если захочешь, все сможешь, – ответила Миато, подмигнув, и, отпустив руку сокомандника, пошла на разворот. – Удачи.
– Спасибо.
– Миато? – вдруг ожил Берджес. – Ты не останешься? Чтобы посмотреть, как мы твоего друга по кругу?
– Не останусь, потому что я знаю, на что он способен. То, как говоришь ты, наверное, было бы интересно, только, жаль, что неправда.
– Хочешь сказать, что он один против нас всех справится?
– Конечно. Ты что, думал, в сказку попал? У него после вас еще и на тренировку силы останутся.
Девушка, улыбнувшись, взяла Иддена за рукав и потянула за собой. Тот лишь успел по-дружески «встретиться» своим кулаком с кулаком сокомандника и улыбнуться ему.

Облака плыли по голубому небу, изредка перекрывая солнце. Оно в свою очередь пекло землю, стены домов, стекла, медленно прогревая каждый слой.
Миато и Эйдо сидели за столиком в одном из дворов Ивы, на территории живого уголка и небольшого заповедника.
– А когда ты повязку сняла?
– Вчера вечером.
– И, как? Сразу зрение вернулось?
– Нет, до сих пор вижу, как сквозь ткань сетчатую.
– Хорошо, что вообще видишь. Не всегда зрение возвращается в таком случае.
– Да ну? Сколько еще людей ты знаешь с завязанными глазами?
– Не знаю больше, но я всего лишь предполагаю. – Парень улыбнулся. – Кстати, как суновцы?
– Вторую половину недели я с ними не общалась, но, думаю, у них все хорошо.
– Рыжий в Суну отправился.
– Я знаю.
– Скучать будешь?
– Не поняла.
Девушка недоуменно посмотрела на друга, который мял одну свою руку в другой, улыбался и, то поднимал глаза на Энджи, то опускал в стол.
– Неудачная шутка получилась.
– Хорошо хоть понимаешь. Тебе больше идет серьезный профиль.
– В отличие от Зена, – ответил Ид и улыбнулся, достав кунай и начав его вертеть в руках. – Как ты думаешь, он справится с Берджесом?
– Справится. Куда денется?
Парень пожал плечами.
– Просто, тот корешей притащил с собой. Слышала, какую бойню Краш закатил из-за своей девушки? Третье крыло нашей местной больницы все в крови было из-за пострадавших.
– Меня это не впечатляет, Ид. У Зена нет основания проигрывать им. К тому же, он сам знает, что справится. Будь то иначе, он бы попросил нас помочь ему, но не стал ведь.
– Да... права ты, но, все же. Что если он не справится?
– Полежит месяц в больнице. Ему не привыкать.
– Да уж. – Улыбнулся.
– Сам ведь виноват. Нас о помощи не просил, да и по-человечески разобраться с ними не захотел.
– А с ними по-человечески и не разберешься.
Парень воткнул кунай в столешницу и сложил руки перед собой.
– Здесь мне сказать нечего, – ответила девушка, покраснев.
Мимо проходили взрослые люди, парни и девушки. Кто-то удивленно пялился на Ренджи, кто-то улыбался. Пышное внимание стало раздражать ее.
– Скоро они привыкнут к тебе, – заметив муки подруги, произнес Эйдо.
– Спасибо, КЭП!

---------------­----­---------------­-----­-------------

П­озавтракав и переодевшись в короткое темно-синее платье, Миато вышла из дома и направилась по улице, вдоль ряда магазинов. Цветочный, продуктовый, книжный, обувной магазины и последний – магазин одежды – «Демуген». Проходя мимо него, Миато почувствовала, как на душе что-то заскрипело: стало понятно, что она мало внимания уделяла хорошему здоровому шопингу. Выбрать удобную одежду Эрджи была в силах сама, а с фасоном и видом ей помогали либо молодые консультанты, либо Ид и Зен, либо встречные знакомые, девушки, с удовольствием находящиеся в обществе Миато и уважающие ее. Но теперь Энджи имеет собственный выбор, и может купить именно то, что удовлетворит ее потребность – покажется ей наиболее красивым и подчеркивающим хорошую, стройную фигуру, будет удобным. Несомненно, темно-синее платье было замечательным, так же, как и хорошо подобранные черные кофта и слегка подстреленные прямые брюки, но хотелось обновок.
Миато остановилась у витрины «Демугена» и коснулась рукой стекла. Манекен за ним – высокая девушка с идеальными лицом и фигурой – был одет в абсолютно безвкусный (с точки зрения Ренджи) комбинезон, который делал его (манекен) в несколько раз больше, и лишь раздвоенная застежка до талии помогала справиться с этим увеличением. Тем не менее, манекен, стоящий рядом – тоже девушка – был одет в лучше смотрящийся комплект – ужасного, поросячьего, цвета топ и темно-розовая складчатая юбка, короткая.
Но данный продажный отдел был самым модным в округе, хотя, может быть, данные вещи, на манекенах, были из старой коллекции.
Энджи приняла решение: зайти и купить все, на что хватит денег, все, что понравится, но тут, как всегда не вовремя, появилась Русо. На ее лице красовалась широкая улыбка, от которой у Миато иногда сводило скулы.
– Не время шопинговать, Энджи, – быстро проговорила Хоана и, схватив подругу, потащила вдоль магазинов. – Нас цучикаге вызывает. Кажется, нам с тобой выпала совместная миссия.

0

18

Семнадцатая глава: Добро пожаловать в Суну.
Другом является такой человек, с которым я могу быть искренним.
В его присутствии я могу думать вслух.
(Ральф Эмерсон)

– Энджи, новая миссия?
– Да.
– Куда?
– В Суну.

Миато быстрым шагом шла мимо ряда магазинов в сторону своего дома, от резиденции. Встреча с Идом и оповещение его о ее новой миссии вызвала смешанные чувства: вроде бы весело на душе – задание в Суну, ближе к Темари, Канкуро и Гааре, но в то же время кошки скребутся – Ренджи отправляют вместе с Русо, а это минимум неделя бессмысленных яростных сплетен и бесконечного монолога.
В раздумьях проскочив «Демуген» на пару метров, девушка вернулась к нему и прижалась к стеклу витрины, заглянув внутрь. На память пересчитав свои сбережения, Эрджи вприпрыжку забежала внутрь магазина.
Потратив на шопинг, как казалось, минимум времени, Ренджи уже бегом понеслась домой, переодеваться и собирать вещи.

Миссия заключалась в доставке казекаге свитка, содержащего в себе договоренность о вырубке недалеко лежащего от Песков смешанного леса, разделяющего страны Земли и Ветра, и построении через них огромного вантового моста для переправки.
Казалось бы, в задании нет ничего сложного, но Энджи отправили с Русо как сопровождающую, ведь та была менее боеспособна в случае нападения, да и, наверняка, рассорила бы обе деревни при общении с суновцами.

– Ниче себе! – улыбнулась Хоана, осмотрев Миато с ног до головы и почесав локоть через сеточный налокотник. – Классно выглядишь!
– Спасибо, – бесстрастно ответила Ренджи, поправив приобретенную полчаса назад светлую кофту. – Ты тоже.
– О, да. – Русо качнула головой. – Идем?
Энджи в ответ кивнула, и девушки направились на выход из деревни.

Путь составлял в среднем два дня (по тому самому лесу), но Хоану не устроил подобный маршрут, и Ренджи пришлось молча согласиться идти в обход.
– Кстати, а ты знаешь, что если мы будем спать днем, то сэкономим время и доберемся до Суны быстрее? Мы можем этой ночью не останавливаться, а завтра днем отдохнуть всего два с половиной часа, притом зарядиться энергией на полторы суток! Представляешь? Солнце напечет нам энергии на полторы суток!
– Угу, – без интереса ответила Миато и отвернулась от «подруги».
– Вот. А если мы поспим в два раза больше (то есть пять часов), то это ничего не изменит, только время зря потратим. Кстати, а ты сколько в среднем спишь? Я чаще половину дня. Хотя, нет, мне хватает восьми часов, хотя, и так сказать не могу. Скорее...
– Я сплю столько, сколько мне нужно в зависимости от ситуации, – не выдержала Миато и тяжело выдохнула, сжав лямки рюкзака сильнее.
– Э-э, понятно. – Та улыбнулась и нахмурилась, но тут же ее выражение лица сменилось беззаботным. – А у тебя есть парень?
Внезапно по коже Энджи пробежали мурашки, по позвоночнику, через каждый позвонок что-то проскочило, словно ток электричества, и вышло где-то в макушке, со звоном.
– Нет, – твердо ответила Миато, ступив на землю, и почувствовала, как в стопе что-то неприятно закололо.
– Это странно. Я думала, у тебя есть. Ты ведь умная, красивая. Успешная шиноби. Да и характер у тебя неплохой. А почему у тебя нет парня?
– Как будто это от меня зависит, – буркнула Эрджи и отвернулась.
– Ну, как? Конечно от тебя! У меня, например, на протяжении всей моей жизни было всего девять парней от силы. Хотя, может быть, десять, или одиннадцать. В общем, не важно, но факт в том, что они были. И с последним я рассталась около недели назад. Он мне надоел, и я его бросила. Мой предыдущий, ты его знать должна, Ю, вообще бабником оказался. Вот. Потом, до Ю у меня был Колл – редкое дитя. До Колла...
Миато прикрыла глаза и тяжело неслышно вздохнула, пытаясь успокоиться. Болтовня Хоаны начала ее жутко раздражать, и Эрджи казалось, что вскоре ее терпение лопнет.
– До Эма у меня был...
– Русо, заткнись!
Та испуганно вздрогнула и уставилась на Ренджи. Подруга смотрела на напарницу спокойно, но рассержено, пытаясь выдавить смягчающую улыбку.
– Неужели тебе свойственно замолкать хотя бы на секунду?
– Но... Энджи, я думала,.. что мы подруги.
– Разве, по-дружески – надоедать?
– Извини, я не хотела. Я думала, тебе интересно.
Внезапно подул сильный ветер, поднял с деревьев листья на хрупких черешках. И без того не идеальная со временем прическа Ренджи была испорчена тем самым ветром – волосы взлохматились, две пряди челки смешались в одну.
– Ты офигенно выглядишь! – вдруг переключившись, заорала Русо и кинулась к подруге, чтобы рассмотреть ее. – Это просто невероятно круто!
– Да уж, – вздохнула та, проведя рукой по волосам, что мало помогло.
Тем временем ивовцы продолжали свой путь.
– Мы ведь не будем спать этой ночью?
– Будем.
– Но, я ведь уже все просчитала.
– Я не хочу сбиваться с режима. Я сплю ночью, а не днем. И ничего менять не собираюсь.
– Странная ты. Так бы мы быстрее дошли.
– Ты куда-то торопишься?
– Мм... Нет. Но, разве, время нам не на руку?
– И его отсутствие не повод торопиться.
– Э-э... Ок. Как скажешь.
Пожав плечами, Русо вздохнула и уперла взгляд вперед.

Следующие два дня Хоана старалась сильно не надоедать подруге, хотя, с точки зрения Миато, у нее это не получалось.
И, вот, пустыня. На ее горизонте была видна возвышенность в тон песку – врата Суны. Ренджи, подставив ладонь ребром к глазам, всмотрелась в очертания врат.
– Думаю, стоит сделать привал, – произнесла она и повернулась. Русо стояла ближе к редкому лесу и что-то высматривала через него.
– Да, ты права. Через ту бурю мы вряд ли попрем. – И указала пальцем вперед.
Ренджи, всматриваясь, медленно подошла к «подруге» и, глянув меж стволов деревьев, в пустыню, увидела движущуюся, опускающуюся и вновь поднимающуюся, кучу песка в воздухе.
– Будем при привале, пока не стихнет, – произнесла Эрджи и направилась в сторону леса, искать место для разбития лагеря.

Ночью песчаная буря, уже дошедшая до врат Сунагакурэ, разбудила Хоану, и та подсела к костру. Миато тоже не спала, и все из-за того же шторма, но подавать признаки бодрствования не решилась. Лежа к костру спиной, девушка мяла в руке свой магнитный браслет, который мало-помалу стал раздражать, и смотрела вдаль, на пустыню. Она не казалась особо прекрасным местом – эти барханы, лунный блеск, кое-где отражающийся от песчинок, мало восхищали Энджи. Возможно даже, потому что она долго была абсолютно «слепа», или потому, что уже когда-то была в этих краях.
Так как отец Эрджи был майором военной полиции Ивы, он часто брал своих детей с собой в безопасные поездки вроде ознакомления с территорией дружественных деревень и тому подобное. Ива и Суна заключили мирный договор, когда Ренджи было около четырех-пяти лет, и поэтому майор Дазет решил познакомить Энджи и Сета с опасной пустыней.
«Увидеться­ бы с Гаарой хотя бы. Завтра, скорее всего, уже к обеду подойдем. Свиток, согласие, снова в Иву».
Миато вздохнула и, натянув на запястье браслет, прикрыла глаза.

Утром девушки отправились по пустыне и уже ближе к двенадцати часам дня стали подходить к Суне.
– Мы будем снимать номера в гостинице?
– Как хочешь, – ответила Ренджи, прикрывая рукой глаза от надувающего песок в лицо ветра.
– Хах, я тут вспомнила, случай был один, я в магазин ходила, а там парень, симпатичный такой, продавцу помогал. Ну, главный там где-то застрял, а парниша решил его подменить. И он улыбнулся мне. – Рыжая, зажмурившись, завизжала. – Вижу, ждет моего заказа, а я-то сказать и не могу ничего! Тогда он спросил: «Что желаете купить?» А я помню, что мне ан-данго нужно было, но смотрю на мальчика, и все мысли куда-то летят... И я ему, такая, без подготовки, без обмозгования: «Я ан-данго!» Он ответил мне: «Приятно познакомиться». – Русо рассмеялась. – Правда смешно?
– Правда, – без энтузиазма ответила Энджи и шагнула в тень врат Суны.
Представившись­ вратарям, ивовцы направились по указаниям суновцев в сторону резиденции. Найдя здание, зашли внутрь, поднялись, пошли по коридору.
С каждым шагом Эрджи становилось труднее дышать, сердце стучало в груди до боли. И она не знала, что конкретно ее беспокоит: встреча с Гаарой, или то, что он может сказать при этой встрече.
Спросив у встречных, видимо, работников резиденции о местонахождении кабинета казекаге, девушки направились дальше и вскоре обнаружили темную дверь, на которую, похоже, и указывали суновцы. Постучавшись и дождавшись ответа, Ренджи повернула дверную ручку. Дверь медленно отворилась, открыв глазам Миато и Хоаны не крупный, но достаточно просторный и уютный на вид кабинет в бежевых и более темных тонах.
За столом, подпирая кулаком щеку и заполняя какую-то бумагу, сидел Гаара. Его глаза, видно, были опущены на документ, и казалось, что он совсем не замечает вошедших (несмотря на то, конечно, что сам же ответил на стук).
Тут, положив ручку, еще секунду посмотрел на листовку и медленно поднял глаза. Окинув Русо взглядом и остановив его на Ренджи, казекаге медленно поднялся из кресла и легко улыбнулся.
– Добро пожаловать в Суну.

0

19

Восемнадцатая глава: Парадокс.
Человек – парадокс во плоти, связка противоречий.
(Чарлз­ Колтон)

Гаа­ра медленно поднял руку с крышки стола и вышел из-за него, направился в сторону прибывших. Миато тут же бросила взгляд парню под ноги и поднялась выше, до самой его макушки.
«Мало того, что он, вроде, характерно изменился, так, еще и вытянулся. Выше меня почти на голову» – усмехнулась девушка, совсем забыв о присутствии «подруги».
Казекаге тем временем уже близко подошел к знакомой и взял ее сначала за одну руку, потом за другую, не отпуская, и недовольно покосился на рядом стоящую рыжую, но тут же переключился на Ренджи.
– Рад, что ты смогла прибыть в Суну.
– Я тоже этому рада, – улыбнулась девушка, легко похлопав каге по ладоням. – Но мы на миссии.
– Я помню, – ответил парень, глянув на Русо.
Та, что было очень странно, молчала, осторожно поглядывая на Энджи.
– Кстати, свиток, – напомнила Эрджи и оторвала пальцы от ладоней Гаары, закинула руку за спину, достала из верхнего бокового кармашка сверток. – Как нам было приказано, доставить и вручить казекаге Скрытых Песков.
Парень в ответ усмехнулся и принял свиток.
– Суну вы не покинете, пока я не составлю ответ, и мне не придет дополнительная информация от райкаге. Это ясно?
– Угу, – ответила Миато, улыбнувшись.
Казекаг­е улыбнулся в ответ, мельком глянув на напарницу Ренджи.
– Русо, подожди меня снаружи, – произнесла девушка и повернулась к «подруге». – Пожалуйста.
Та ответила кивком и, пялясь на Гаару, вышла из кабинета. Как только дверь за ней закрылась, Энджи повернулась к парню, на что он улыбнулся.
– Почти год. Без пары суток.
– Ты вел им счет?
В ответ казекаге пожал плечами и взял девушку за руку.
– Как твои успехи?
– Как и всегда – неплохи. А твои как?
– Стабильны. Довольна ты своим зрением?
– Не совсем, но без него было гораздо хуже. – Миато улыбнулась. – До сих пор вижу мутно.
– Это еще пройдет. Время нужно.
Гаара поднял руку к лицу собеседницы и повернул к себе, всмотрелся в ее глаза.
– Зрачок не идеально черный, но это лишь побочный эффект от твоих четырех лет перевязи. Скоро он почернеет.
– Откуда ты знаешь? – продолжая улыбаться, спросила девушка и взяла казекаге за его поднятую руку (у своего лица).
– Наугад, – улыбнулся тот в ответ и снова обнял, прижав к себе.
Пару секунд побыв в его объятиях, девушка отстранилась и поцеловала в щеку, а потом, положив ладони на шею парня, в лоб.
«Люблю» – подумала она и оторвалась, улыбнулась.
Гаара ответил взаимностью и взглядом проводил махнувшую ему рукой и вышедшую из кабинета Ренджи.

– А ты говорила, что у тебя нет парня, – обиженно простонала Русо, скрестив руки на груди.
– У меня его и нет.
– А как же Гаара?
– Он не мой парень.
– Как же, – возмутилась Хоана, взяв подругу за руку. – Думаешь, я не вижу?
– То, что мы друг к другу хорошо относимся, еще не значит, что мы встречаемся.
– Ну отношения-то есть...
– Но ты же не можешь относиться к парню хорошо просто так, тебе с ним обязательно нужно официально начать встречаться. Я не вижу в этом необходимости.
– Странная ты, Ренджи. Но классная, – улыбнулась рыжая, поправив шапку, и прислонилась к подруге плечом. Та пошатнулась и тут же попыталась вернуть Русо в вертикальное положение.
– Не висни на мне.
– А он симпатичный, да?
– Да-да, не висни.
– А как давно вы знакомы?
– Полтора года.
– Пипец. Я бы умерла уже, если бы не встречалась с ним!
– Это ты.
– Вот-вот. Слушай, а тут есть симпатичные парни?
– Не знаю.
Русо цокнула и больно ткнула подругу в плечо пальцем.
– Ты все должна знать!
– Не глупи.
– Какая ты грубая, Энджи!
– Есть в кого, – ответила Миато и глянула на Хоану.
Та, тупо посмотрев пару секунд на Эрджи, показала ей язык и направилась вперед, от резиденции, куда глаза глядят. Озираясь по сторонам.
– Объявляю охоту на суновских парней, – прошептала она, улыбнувшись, и, вернувшись и схватив подругу за руку, потащила вперед.

Найдя хорошую гостиницу, Миато и Хоана сняли номер и заселились в него вместе. Переодевшись, Ренджи решила размяться, в то время как Русо стала ковыряться в сумках, выбирая, во что переодеться ей.
– А зачем ты переоделась? Чтобы размяться?
– Не могу же я все время ходить в одном и том же, – ответила Энджи, медленно опустившись на пол в поперечном шпагате.
– И ты не собираешься переодеваться обратно?
Рыжая, поправив шапку, вынула из сумки подруги, недавно купленные и совсем недавно сложенные, черные шорты с заклепками на внешней стороне карманов.
– Нет.
– Странная ты. Это охеренные шмотки!
Она вынула из той же сумки новоприобретенную подругой белую кофту (с длинными рукавами и глубоким треугольным вырезом, перевязанным перекрещенными шнурами) и приложила обновки Энджи к себе.
– У тебя очень классный вкус.
– Положи мои вещи и помоги мне. Подави мне на спину, – произнесла та, пригнувшись к полу, находясь в шпагате.
– Ок, – ответила Русо и, аккуратно сложив кофту на шорты, направилась к подруге. – Только ты скажешь, когда все. А то я передавлю.
– Не передавишь.
Хоана, кивнув, подошла к Ренджи и, встав позади на колени, уперлась руками в ее спину выше талии и перенесла на них (на руки) весь свой вес. Энджи без боли, хруста и тому подобных признаков плохой растяжки почти улеглась на пол, когда ее таз находился в вертикальном положении при шпагате.
С минуту Русо не отпускала спины подруги, но далее, освободившись, Миато улеглась на полу на живот и, напрягшись, подняла свое тело на руках, встав на локтевую кость. Ноги девушка свесила над своей головой, не касаясь ее. В спине громко хрустнуло, после чего Эрджи расслабленно вздохнула, улыбнувшись.
– Больно? – спросила Хоана, проведя рукой по своей пояснице, будто прочувствовала хруст на себе.
– Приятно, – ответила Ренджи, подняв на «подругу» глаза.
Далее девушка медленно опустилась на грудь, не выходя из своего положения, и ноги поставила на пол, буквально скрутившись вертикальным кольцом. Руки вытянула вперед и «сладко» потянулась, для приличия традиционно зевнув.
– Так давно не разминалась... Будто металлическую пластину на спине ношу.
– Значит, будешь теперь чаще, – улыбнулась рыжая, заправив челку под шапку, за ухо, и глянула в зеркало. – Вот, скажи, я ведь не урод?
– Нет. С чего такие мысли?
– Ну, просто, я себя такой рядом с тобой чувствую.
– Ой, Русо, не глупи. Ты красивая.
– Ты уверена?
– Посмотри в зеркало и скажи, что ты видишь. Опиши все: цвет, вид, форму.
– Ну, я вижу себя. Длинные рыжие волосы из-под бирюзовой «гондонки» (заплетенные в толстую косу), светло-карие, почти желтые, глаза. Стройная фигура, двоечка в груди, длинные худые ноги и руки. Серая борцовка и сверху темный кардиган с ремешком. Леггинсы. Слушай, а ведь неплохо!
– В самом деле, – улыбнулась Миато и медленно поднялась на руках, перевернулась через голову, встала на ноги. Направилась в сторону балкона.
– Спасибо, – произнесла Хоана, поправив шапку и улыбнувшись.
Ренджи улыбнулась в ответ и шагнула на балкон.

Солнце стало медленно опускаться к горизонту, когда по Суне пробежал порыв прохладного вечернего ветра. Люди еще не покидали рабочих мест, когда дети вовсю носились по улицам селения Песка после учебного дня.
Миато медленно брела по одной из улиц Суны в поисках аптеки. Конкретной целью Ренджи были препараты для проведения медикаментозной профилактики мигрени для Русо. Резкая смена климата и перепадок температуры действовали на Хоану отрицательно, и ей нужны были нужные препараты для урежения и смягчения симптоматики, снижения тяжести приступов.
Какой именно препарат нужен был Хоане, Эрджи не знала, но надеялась, что фармацевты Суны такие же понятливые и непривередливые, как и в других деревнях, и поймут девушку с полуслова.
«Может, спросить у прохожих, где здесь аптека?»
Не успела девушка принять точное решение, как вышла на перекресток и оказалась перед резиденцией. Справа от нее было небольшое светлое здание с красным плюсом (крестом) на вывеске.
Само здание аптеки представляло собой некрупное помещение, с сидящим в нем фармацевтом. Что-то вроде ларька, но к нему сзади было пристроено немного большее здание – склад, в котором и находились запасы медикаментов.
Купив то, что было нужно, Эрджи собралась, было, идти в гостиницу, как что-то заставило ее поднять глаза на резиденцию. Где-то в десяти метрах от земли, на четвертом этаже, в окне она увидела Гаару. Он стоял, облокотившись на подоконник, и смотрел вниз. Заметив Энджи, парень улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и легко махнула рукой, на что казекаге кивнул.
Ренджи, развернувшись, направилась в сторону гостиницы. Улыбка не сходила с ее лица.

0

20

Девятнадцатая глава: Второпях.
Мы никогда не живем настоящим, все только предвкушаем будущее
и торопим его, словно оно опаздывает (...).
(Блез Паскаль)

На­спех натянутые шорты и кофта – не то, что планировала с утра надеть Ренджи, но выбор был не велик, также как и количество минут, данных ей Русо на сборки.
– Послушай, нормальные парни еще спят.
– А кто сказал, что мне нужен нормальный?
– Ты извращенка. Кто вообще сказал, что здесь есть парни?
– Один точно есть, – раздалось позади, на что обе обернулись.
Перед девушками стоял парень в темном комплекте из брюк и кофты, заменившем знакомый Миато черный комбинезон, и здоровым свитком за спиной вместо кокона с куклой. Энджи узнала ехидную, но добрую улыбку и извечно находящиеся в карманах брюк руки.
– Привет, – улыбнулась Миато и приветственно махнула рукой.
– Как дела? – спросил Канкуро, улыбнувшись в ответ, и бросил взгляд на застывшую Хоану.
– Неплохо. А у тебя как?
– Как всегда. Ты че худая такая?
– Что? – переспросила Энджи, подумав, что не расслышала вопроса.
– Это ноги? Больше похоже на палочки для еды.
– Но...
– И руки тоже не руки. Дистрофик.
– Уж какая есть, – недовольно оправдалась Эрджи, пожав плечами.
– Ладно, прости. – Кукольник улыбнулся, косо глянув на Русо. – Кстати, а ты нас не познакомишь?
– Да, конечно, – заметив «защитную реакцию» Хоаны, улыбнулась Миато. – Канкуро – Русо. Русо – Канкуро.
– Приятно познакомиться, – с ноткой обращения проговорил кукольник, чуть пригнувшись.
– Взаимно, – ответила та медленно, продолжая пялиться на парня.
Он же, улыбнувшись, выпрямился, посмотрел на Ренджи.
– Вы ведь на миссии?
– Да.
– Ок. Еще встретимся. – Подмигнул шатенке. – Гаара просил с утра зайти к нему. Удачи. – Развернулся, но не сделал и шага, как повернулся к Русо. – Кстати, классный «гондон».
И он удалился, не вынимая рук из карманов брюк.
– Ты слышала? Ты это слышала?! Я ему понравилась! – завопила Хоана, оклемавшись от своего «мертвого» состояния.
– Не факт, что ты, но твоя шапка – точно, – усмехнулась Энджи, переведя взгляд на «подругу». – Пойдем, расскажу тебе о нем.
– Хорошо, но, для начала: у него есть девушка?
– Для начала: не знаю.
– Но вы ведь знакомы...
– Мы не виделись и не общались год. К тому же я понятия не имею, была ли у него девушка тогда.
– Пофиг, отобьем. Но ты спросишь у него.
– Ну уж нет.
– Энджи!
– Отстань.
– Ты должна мне помочь!
– Ничего я тебе не должна. – Эрджи отскочила от рыжей и ускорила шаг. – Сама спросишь.
– Он не поймет.
– Кого-кого, но меня-то с этим вопросом он уж точно поймет неправильно.
– Пожалуйста.
– Отстань.
– Вредина! – шикнула на подругу Хоана и отвернулась, обиженно выпятив губу.
Та улыбнулась.

– Энджи, ты не представляешь, что я нашла!
– Ты же вроде за соком ходила. Что ты могла там найти?
– Много чего, – фыркнула рыжая, – но не в том суть дела. По пути в продуктовый есть классный магазин одежды. На витринах манекены в таких классных шмотках! Пойдем?
– Я не взяла с собой деньги, да и одежда мне пока что не нужна.
– С ума сошла! Одежда всегда нужна! А о деньгах не беспокойся. Я взяла свои, потом отдашь. Пошли скорее!
И, схватив Миато за руку, Хоана на всех парах понеслась в ту сторону, откуда только что прибежала. Стул, на котором прежде сидела Ренджи, перевернулся, и девушка только и успела налету попросить прощения у ругающегося себе под нос официанта, нагнувшегося за стулом.
Вскоре рыжая притащила Эрджи к тому самому бутику. На вид просто огромный магазин одежды в красных и белых тонах с огромной красной вывеской «H&M».
– Вот, видишь? – Хоана пальцем указала на логотип на витрине. – Хим.
– Вижу.
– Умница! Идем!
И девушка потащила подругу внутрь здания.
Убедившись в том, что Миато не настроена на шопинг, Хоана усадила ее в кресло перед примерочной кабинкой, а сама, набрав целую тележку, побежала примерять.
Одна за другой кофточки и юбки, топики и брюки летели в другую корзину, для неподошедшей одежды, и лишь каждая третья вещичка заслуживала свое место на ручке первой тележки. И причиной тому была Эрджи, а точнее ее восприятие выбранной Хоаной одежды.
– Добрый день, – поздоровался высокий молодой консультант, – могу я вам чем-нибудь помочь?
– К сожалению, мы и сами неплохо справляемся, – широко улыбнувшись, ответила Русо. – Но, могу я попросить вас отвезти это на кассу? Я позже куплю, а пока еще посмотрю.
– Да, конечно. – Парень подмигнул девушке, но тут со стороны выхода раздался громкий низкий мужской голос, что-то усердно кому-то предлагающий, на что консультант закатил глаза.
– Сабиши! Иди и «обслужи» своего постоянного клиента! – раздался другой голос, тоже мужской и более раздраженный.
– Твою налево! – ругнулся парень, и Русо положила руку ему на плечо.
– В чем дело? Кто это – постоянный клиент?
– Спекулянт, которого мне приходится по несколько раз на дню выгонять из нашего магазина. И все из-за того, что я один раз пропустил свое дежурство.
– Спекулянт? – Хоана и Миато переглянулись.
– Дезуо... чудила подзаборный... – продолжал ругаться парень, аккуратно складывая одежду рыжей в корзину.
– Чепушила... – нахмурилась Хоана и, яростно топая, направилась к выходу. – Сейчас я его...
– Русо! – Ренджи соскочила с кресла и устремилась за «подругой». – Успокойся!
– Ну уж нет! Симпатичных консультантов обижать не дам!
Эрджи, поняв обстановку, повернулась и покрутила пальцем у виска, давая понять изумленному заявлением ее подруги парню, что она немного «того».
Тем временем Хоана уже скрылась за поворотом помещений магазина, и Миато услышала ругань наступающей на «врага» «подруги».
– Девушка! Не хотите ли приобрести серебряные часы с позолоченным ремешком? Недорого! Всего три с половиной тысячи йен!
– Ах, ты, урод! – Девушка замахнулась ногой, но Ренджи успела оттащить ее от напуганного и уже шуганувшегося к стене мужчины. – Барыга! Я тебе твой бизнес в зад засуну! – орала рыжая, размахивая ногами и дрыгаясь, уверенно пытаясь дотянуться до недруга.
– Господи! Какая молодежь пошла! Нервные, психованные. Истеричка! – испуганно вжимаясь в стену, орал мужчина, продвигаясь к выходу.
– Ах, ты!.. Иди сюда, говнюк!
Но тот оказался отнюдь не послушным и не смелым мужчиной. Глубоко вздохнув, он выскочил из магазина и побежал от него со всех ног, кажется, даже растеряв свой товар.
– В общем, я довольна собой, – улыбнулась рыжая, успокоившись, выпрямившись и поправив свою кофту. – Ну, идем дальше шопинговать?
И, не дождавшись ответа, она направилась вглубь магазина, выбирать одежду на примерку.
– В шоке, – произнес молодой консультант, стоя за спиной у Энджи и смотря вслед Русо.
– От души! – ответила ему Миато, улыбнувшись, и направилась за «подругой».

Ближе к вечеру, как уже стало темнеть, Миато смогла выбраться из «Хима». Все это время (с обеда) девушки пытались найти Хоане подходящий комплект, точнее собрать его, но, из-за неудобной сортировки товара в магазине (по цвету), Русо не успевала схватить с полки нужное, как у нее разбегались глаза на все остальное, и с собой к примерочным кабинкам она тащила все подряд.
– Ближе к семи часам мне стало уже дурно, – пожаловалась Энджи, явно прочувствовав недомогание в висках.
– Как они могли выгнать меня из магазина? – бурчала себе под нос рыжая, сжимая в руках ручки пакетов с купленными вещами. – Как?
– Магазин закрывался. К твоему сожалению, он не работает круглосуточно.
– Завтра утром снова туда.
– Ну, нет. Одна пойдешь. Я, скорее всего, спать буду до обеда.
– Ты эгоистка, Ренджи!
– Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала, – ответила шатенка и глубоко вздохнула, подняв руку к голове.
Внезапно Хоана остановилась и, тут же схватив подругу за рукав, стала сильно дергать. Ничего не поняв, Эрджи обернулась. Подобную картину ей уже приходилось видеть за этот день: застывшая Русо, с округлившимися блестящими глазами, стеклянными. Теперь же указывающая куда-то за Миато.
Ренджи поняла: вероятно, позади был Канкуро. Обернулась.
«Да мне в экстрасенсы прямая дорога».
К девушкам медленно приближался кукольник (со стороны, откуда ни возьмись появившейся, резиденции), с приветливой улыбкой на лице. Но шел он гораздо быстрее, чем утром, по чему стало понятно, что у него что-то, возможно, есть для ивовцев.
– Привет.
– Привет. Вас Гаара к себе вызывает.
Энджи кивнула и направилась уже вслед за Канкуро, непроизвольно таща за собой «подругу».
Поднявшис­ь по лестнице и пройдя по длинному коридору, девушки под сопровождением кукольника пришли к кабинету казекаге и, постучавшись, вошли. Ничего необычного и непривычного в Гааре, сидящем за столом, не было, поэтому ивовцам было сложно предугадать, что он скажет.
– Завтра вы можете отправляться в Иву. Я получил дополнительную информацию от райкаге быстрее, чем предполагал, и поэтому я вас больше не намерен задерживать.
И только тогда, когда он отчитался, Миато заметила, что все же что-то в нем не то. Договорив, он тут же уткнулся в какие-то документы, даже не подняв головы.
«Может, это и к лучшему, что я ухожу. Но мне не хочется. Я бы еще побыла в Суне, рядом с ним, да и без него. Одно присутствие в Песках внушает мне то, что я стала предельно близко к Гааре. Странная ассоциация».
– Спасибо, – подала голос Ренджи. – Мы можем идти?
– Да, – ответил казекаге, так и не подняв голову.
Кивнув в подтверждение, девушки развернулись и молча удалились из кабинета. Канкуро закрыл за ними дверь и медленно двинулся к столу.
– Странный ты какой-то с той миссии в Иве. Как-нибудь расскажешь, что произошло?
– Как-нибудь, – ответил каге, не поднимая глаз.

0

21

Двадцатая глава: Подфортило.
That's the effect of living backwards.
Просто мы с тобой живем по разные стороны.
(Из повести Л. Кэрролла "Алиса в Стране Чудес")

Р­енджи накрылась одеялом и закрыла глаза. В паре метров от нее Русо плюхнулась на свою кровать и улеглась на бок, лицом к подруге. С улыбкой глядя на, вроде бы, уже засыпающую Миато, Хоана строила план по ее захвату.
– Энджи.
Та в ответ что-то невнятно промычала, давая понять, что уже засыпает.
– Что ты думаешь о том, что мы идем обратно?
– Я ничего об этом не думаю, – ответила Эрджи, не открывая глаз. – Идем, и идем.
– А мне одной показалось, что Гаара был очень расстроен?
– Мне все равно, – более громко произнесла Миато.
– Глупая ты. Он тебя любит.
– Я тоже его очень люблю, но мне сейчас не до этого.
Хоана в ответ фыркнула, поддавшись интонации подруги.
Наконец, справившись со своими мыслями, Ренджи задремала, но вдруг ее разбудил резкий ломкий шепот, изредка переходящий в полный голос.
– Это просто можно так принять: остаётся руки вверх поднять... Приходи – нам сегодня по пути. И также ноги ты поднимай, и улыбайся, и бедром качай. И – как мы – в ритм мелодии.
– Русо, я сплю, – простонала Энджи, свесив кисть руки с ребра кровати.
– Ты танцуй и в ладоши хлопай. И, как мы, вновь ногами топай. Повторяй, не теряй шанса, это – ритм карамель-танца!
Эрдж­и, глубоко вздохнув, накрыла подушкой голову.
– Здесь нет никого. Нет шума в мелодии. Мое сердце закрылось. Больше нет боли, которую я бы чувствовала. ЭТО СЛИШКОМ ЖЕСТОКО! Никого нельзя излечить... Мои глаза закрыты даже при свете... – продолжила с другой песни Хоана, подняв руки и потянувшись к потолку. – Моя печаль исчерпана. Не осталось слез, чтобы плакать. Темнота освещает меня. Не осталось надежды для жизни. Я не могу заснуть. Этот звон пронзает меня. Кошмар, в котором этот бесконечный звон все превращает в мрак...
– Почему тебе не спится? – зарычала из-под подушки Миато, хлопнув по ней рукой.
– Энджи, какие еще ты знаешь песни?
– Никаких.
– Я знаю, что ты знаешь. Спою твою любимую.
– Нет... – произнесла Эрджи, на что «подруга» улыбнулась.
– Обернутая в огне, ты начала свой долгий путь. Ты ищешь мир в далеком месте, приходишь к луне, наполненная тоской. Бесконечная любовь в потоке: возвращение к освобождению и спасению. Ты взяла себе глубокое дыхание, душа без жадности. Бесконечная любовь в боли живет и в новой жизни.
– Убью... – прошипела Ренджи и перевернулась на правый бок, спиной к сокоманднице.
– Энджи.
– Я сплю.
– Энджи.
– Что?
– Завтра домой.
– Я рада.
– Энджи.
– Что?!
– Ты спишь.
«Заснет – зарежу» – подумала Миато и прижала подушку к уху.
Прошел какой-то небольшой промежуток времени. Энджи хватило его, чтобы успокоиться и задремать.
– Ты из Висконсина? Висконсин! – пронзило ее насквозь (спустя минут десять), заставив вздрогнуть, но последующая тишина моментально успокоила, вновь вернув напуганный сон.
– Что такое Висконсин? – спросила девушка, не открывая глаз.
– Не знаю, – ответила другая, вздохнув. – Спокойной ночи?
– Наконец-то, – улыбнулась Миато и выдохнула последние нотки раздражения.

Гаара сидел за своим столом в кабинете казекаге и что-то выискивал взглядом: будь то ручка или же какой-нибудь документ.
В помещении было темно, за исключением падающих на пол и стол лунных лучей. Подняться и включить свет было лень, но и так, в темноте, спокойно не жилось.
Вздохнув, каге медленно поднялся из кресла и хотел, было, пройти до противоположной стены, как с улицы, через окно, услышал шум: едва слышный шорох наперебой с громом.
Наплевав на пройденные метры кабинета, парень вернулся и подошел к окну, прищурившись, всмотрелся вдаль, в пустыню. Недалеко за вратами, ограждающими селение, над землей вился здоровый, высокий клуб песка, не спеша продвигающийся в сторону входа в селение.
На лице казекаге появилась улыбка, и он вернулся в свое кресло, так и не добравшись до выключателя.

Утром, до того, как девушки собрались и решили сдать номера, их навестил шиноби от Гаары, сообщив, что казекаге срочно вызывает гостей к себе. Бросив все, как есть, Миато и Хоана направились в резиденцию.
– Доброе утро, – поздоровалась первая, остановившись в середине кабинета. – Мы планировали зайти к вам после всех сборов, перед самым выходом.
– Это не понадобится. – Гаара поднял глаза на Ренджи. – В пустыне буря. Выходить за пределы селения опасно.
– То есть, наше возвращение в Иву отменяется, – с улыбкой на губах уточнила та.
– Верно, – ответил казекаге, легко улыбнувшись в ответ. – Я напишу письмо в Скалы, чтобы вас не теряли.
– Не стоит. Мы сами напишем, – махнула рукой Хоана, сверкнув глазами в сторону Эрджи.
– Вы не будете против некоторое время, пока находитесь в Суне, выполнять несложные миссии вроде доставки бумаг, или поручений?
– Нет, – за двоих ответила Русо, и подняла руки на уровне груди. – Но у меня есть некоторые проблемы, которые будут мешать мне с выполнением этих самых миссий. Например, мигрень. – Девушка загнула один палец. – Плюс, я отказываюсь работать в паре с представителями мужского пола. – Разом загнула все остальные пальцы. – Поэтому если выпадет такая возможность, уж извините, я буду отлынивать.
– Хорошо, – помедлив, уверенно ответил казекаге, и выдвинул из-под стопки бумаг один полупустой документ. – Распишись здесь, что ты принимаешь мою просьбу.
– А зачем расписываться?
– Чтобы потом не было жалоб, что я заставлял.
Хоана, нахмурившись, глянула на подругу, которая осуждающе смотрела на нее, отрицательно качнув головой. Рыжая поняла, что сглупила, устанавливая свои условия, но, было слишком поздно.
Сглотнув, она взяла ручку со стола и, чуть пригнувшись, коснулась ею бумаги. Расписавшись, выпустила ручку и отступила назад.
– Правой рукой? – спросила Эрджи, качнув головой, и склонилась над документом. – Ты же вроде левша.
– Перепутала руки, – спустя пару секунд молчания, ответила Хоана.
– И росписи не отличаются. – Миато положила ручку на стол и повернулась к подруге.
– Энджи, если ты не выспалась, и у тебя плохое настроение, не обязательно его мне портить, – прошептала девушка и, извинившись перед казекаге, стремительно покинула кабинет.
– Если бы не было той, благодаря кому я не выспалась... – едва слышно прошептала та в ответ и повернулась к Гааре. – Извини.
Тот в ответ легко улыбнулся и медленно поднялся из кресла, опираясь о стол руками. Далее вышел из-за стола к отступившей назад девушке. Подойдя, коснулся ее спины рукой, притянув к себе, и прислонился к ее голове щекой.
– Не беспокойся. Помиритесь.
– Это да. – Девушка улыбнулась, проведя рукой по груди парня тыльной стороной ладони.
– Ты ведь не каждый вечер занята, так?
– Не всегда. Русо требует много внимания.
– А если я попрошу Канкуро уделить его ей?
– Думаешь, хорошо заставлять его?
– Я не собираюсь его заставлять. – Казекаге улыбнулся, опустив руку к талии Ренджи и снова подняв.
– Значит, она ему понравилась... Взаимно.
– Мне жутко фортит с сегодняшней ночи, – на выдохе, с улыбкой произнес Гаара, сильнее прижавшись к Энджи.
– Везунчик.

0

22

Двадцать первая глава: Невменяемая.
Разум человеческий владеет тремя ключами, открывающими все:
цифрой, буквой, нотой. Знать, думать, мечтать. Все в этом.
(Виктор Гюго)

«К­акой же он милый» – думала Ренджи, растягиваясь на своей постели. Шея под самой скулой до сих пор пылала, и не только из-за воспоминания об остатке дня, проведенного с Гаарой. Частично из-за последнего получаса, а остальное – лишь порханье бабочек в животе.
– Нагулялась? – раздалось из-под бугра одеяла и подушек с соседней кровати, приглушенно, обиженно.
– Нагулялась, – ответила Миато и повернулась на правый бок, спиной к напарнице.
– Могла бы и не приходить.
– Да? Честно?
– В смысле, могла бы и дальше гулять.
– Спасибо за разрешение, но я тебя не спрашивала.
– Конечно, а кто меня спросит? – всхлипнула Русо, стянув одеяло с головы. – Я ведь люблю тебя, Энджи, а ты ко мне относишься, как к дерьму.
Ренджи не ответила, предпочтя послушать, что еще «придумает» Хоана.
– Сначала унизила, потом кинула.
– Не унижала я тебя, и не кидала. Ты психанула и сбежала из его кабинета. Я в этом участие не принимала.
– Ну зачем ты заговорила об амбидекстрии? Ты же знаешь, как я отношусь к этому.
– Я до сих пор не знала, что ты амбидекстр. О чем ты говоришь? Откуда я могла знать, что ты умеешь писать обеими руками и, тем более, стесняешься этого?
– Я говорила тебе.
– Этого я не помню.
– Потому, что ты не слушаешь меня! Никогда.
– Если бы ты говорила что-то полезное... – Эрджи сунула руки под подушку, под голову, и глубоко вздохнула.
– Для тебя все, что я говорю – бесполезное? Так?
– В основном.
– Я думала, мы подруги, Энджи.
– Много думаешь, – произнесла та и поморщилась, вспомнив снежную войну с Кобурой, то, что так же отвечала ему. В солнечном сплетении что-то зашевелилось, а сердцебиение участилось, дыхание слегка сбилось.
– Одна, причем. Одна думаю. За двоих.
– Ха! – ответила Ренджи и прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание от воспоминаний.
– Знаешь, ты оказалась другой. Я думала, ты лучше.
– Заметь, ты целый год думала. И только с того момента, как я сняла повязку. До этого ты насмехалась и относилась ко мне как к, черт знает отчего, сопернице, как и остальные девчонки. Не находишь это странным?
– Я всегда к тебе нормально относилась, просто раньше боялась с тобой заводить дружеские отношения, потому что ты казалась мне холодной.
– А теплый цвет глаз внедрил уверенности? Кого ты обмануть пытаешься?
– Я не обманываю.
– Как и последние полгода.
– Что?
– Когда я общалась с парнями, ты мне высказывала их недостатки, будто они бы оттолкнули меня от них. Несмотря на то, что ни с одним я не собиралась заводить отношения. А потом ходила и подбирала их за мной.
– Да ладно?
– Хочешь сказать, что все было не так? Кто уверял меня, что Ю – дрыщ и бабник? А у Эма глаза цвета дерьма?
– Но Ю и так бабник, – с улыбкой ответила Русо.
– Какое мне дело до того, какого цвета их глаза, и кто какого телосложения и роста?
– Что значит – какое дело?
– Русо, ты дура.
– А ты не дура? Ты не нормальная девушка. Нормальные хотя бы парнями увлекаются.
– Пускай я не нормальная девушка, но я уже нашла человека, с которым, возможно, меня связывает нечто большее, чем просто симпатия. И я, в итоге, не стану шлюхой.
– А я стану, да? – Хоана рассмеялась.
– Станешь, – уверенно ответила Миато, кивнув самой себе. – Уверяю тебя, со своей «охотой на парней» – быстро станешь.
– У меня хотя бы есть шанс иметь не одного парня.
– Нашла чем гордиться.
– У тебя тоже он, кстати, есть, но ты им не пользуешься.
– Да неужели?
– Хватит язвить!
– Встань и заткни меня.
– Энджи... идиотка!
– Завидуй молча.
– Чему завидовать?
– Мой парень – казекаге, а твой – его брат.
– О, ну да. Буду я с ним еще встречаться.
– У тебя есть шанс, – произнесла Ренджи и снова глубоко вздохнула, на этот раз для себя.
– Идиотка.
На последнее Миато промолчала, как и на последующие недоразвитые неуверенные оскорбления и обзывания. А может, все-таки, просто заснула и уже не слышала, как Хоана сквозь слезы, громким шепотом, изливала душу бывшей подруге.
Проснувшись­ утром, Энджи первым делом глянула на Русо. Красные опухшие щеки, практически до крови искусанные губы. Горячий на ощупь лоб и застоявшиеся на ресницах слезы.
«Ревела, дура, – подумала девушка и налила в стакан воды. – На мигрень наревела. Теперь будет жалеть».
Ренджи кинула в стакан пару таблеток, лежащих на тумбе рядом с кроватью, которые тут же опустились на дно сосуда и зашипели, стали быстро уменьшаться в размерах, выбрасывая белые пузырьки на поверхность.
Девушка села рядом с «подругой» на кровать и мягко потрепала за плечо. Та приоткрыла опухшие и раскрасневшиеся глаза, в которых до сих пор также стояли слезы. Подняла руку к голове, поморщилась, застонав от боли.
Энджи поднесла стакан чуть ближе, но тут Хоана резко ударила по сосуду, отчего тот перевесил в руке Миато и двинул об стену, разбившись. Раствор зашипел, брызнув и смешавшись с кровью Эрджи от оставшихся в ладони осколков.
Девушка, чертыхнувшись и подскочив с койки, непроизвольно зажала второй рукой запястье порезанной и забежала в ванную, громко хлопнув дверью.
Русо, закрыв глаза рукой, застонала в голос от боли в голове и жалости, от слез, вновь ручьем бегущих из глаз.
– Прости.

Не без боли извлеча осколки и перебинтовав ладонь найденным в аптечке под раковиной бинтом, девушка села на опущенную крышку унитаза и глубоко вздохнула, глядя на лампочку. Темная сторона Миато уговаривала сейчас вернуться и ответить Хоане по заслугам, ведь было и без объяснения ясно, что та это сделала не случайно, но светлая сторона понимала, что это лишь побочный эффект двух напряженных дней, ситуаций – сначала ссоры, а потом болезни. И светлая сторона брала свое, но темная не оставляла о себе лишь воспоминание, и в душе Ренджи кипела жажда поговорить с «подругой» «по душам».
«А ведь она сама во всем виновата. Она привязалась ко мне, как щенок, и теперь страдает, наконец, понимая, что она не тот человек, который мне нужен в роли друга. Она слишком болтливая, самовлюбленная, что не может не раздражать. А ведь всего лишь стоит забыть о паре своих интересов или не начинать разговор на данные темы в моем присутствии. Она настойчива и надоедлива, что не редко утомляет.
Почему иногда она не может оставить меня в покое?
Она считает свой круг общения идеальным и правильным, и обижается, когда я не хочу с ней прогуляться или поговорить. Она не может понять, как я не интересуюсь тем, чем, по ее мнению, должны интересоваться ВСЕ девушки. Парни, шмотки, танцы, гулянки. Честно, мне легче с парнями общаться на уровне дружеских отношений, чем с ней или другими девушками».
Снова глубоко вздохнув, Энджи поднялась и вышла из ванной, а там и из номера, тихо закрыв за собой дверь.
Миато медленно брела по улице Суны, надеясь на то, что хоть теплый ветер сможет успокоить. Солнце жарило, несмотря на то, что было всего десять часов утра; внушало ужасающее пекло на полдень и послеобеденное время.
«Может, к Гааре зайти? – подумала Ренджи, когда из-за верхушек домов показалась крыша резиденции. – Нет, я ему вчера работать не дала, еще и сегодня? Пусть хоть что-нибудь для деревни сделает, а я зайду вечером».
Проанализировав свой выбор и убедившись, что он наилучший, Эрджи двадцать минут спустя прошла мимо резиденции, даже не взглянув на нее, и остановилась в километре от здания, в небольшом, окруженном домами, дворе с детской площадкой. На ней играли дети в возрасте от трех лет до десяти (или одиннадцати), а Ренджи опустилась на сидение одной из качелей, без интереса наблюдая за ребятней. Мальчишки и девчонки играли в догонялки или похожие игры с разными правилами. Самых маленьких – от трех до четырех лет – выгуливали родители, держа за руку и водя по мостикам детского игрового городка.
Краем глаза Энджи заметила, как на соседнюю качель села девочка двенадцати лет, с интересом осматривающая Миато. Тогда Эрджи перевела взгляд на нее, на что та смущенно отвернулась и покраснела.
– Почему ты не играешь с остальными? – спросила Ренджи, не сводя глаз с девочки.
– Не хочу, – ответила та и пнула камень. – А что?
– Ничего. Просто все играют, а ты одна.
– Ты тоже одна.
– Люди, с кем я могу общаться, сейчас заняты.
– А ты разве не со всеми можешь общаться?
– Могу. Но не все порой хотят общения.
– Вот и у меня та же причина, – проговорила девочка, переведя взгляд на толпу носящейся вокруг городка ребятни. – Просто у нас интересы разные.
– Кто-нибудь да увлекается тем, что интересно тебе. Нужно просто найти возрастную тебе группу.
– Знаю. А что с твоей рукой?
Миато не сразу поняла, что та сменила тему, и какое-то время бессознательно смотрела на девочку, но вдруг очнулась.
– Порезалась.
– Больно?
– Конечно. – Миато улыбнулась, глянув на нее. – Но жить-то дальше нужно.
– Я бы, наверное, умерла от боли.
– Глупости.
– Ты ведь шиноби?
– Да.
– Тогда понятно. Я в Академии учусь, но мне сложно. Я не могу принять на себя настоящий удар. Я боюсь боли.
– Если ты знаешь свои силы, то и удар отразить сможешь. Но если понимаешь, что и ранение для тебя не смертельное – то так и есть. Чаще от ранений погибают люди, которые сдаются.
«Вот, неправда. Не думала, что буду врать. Не все ранения – лишь иллюзия смерти. Некоторые ее и ведут. Весомый тому пример – Сет. Он бы не сдался».
– Но я слабая, – произнесла девочка и наступила на кусок земли, который тут же развалился под ее ногой. – Мне легче сдаться, чем терпеть боль и продолжать бой.
– Если научишься подавлению страха – все сможешь.
– Да не научусь я ничему. – Девочка соскочила с качели и повернулась к Ренджи. – Но спасибо. – И она улыбнулась и, развернувшись, побежала к городку. Миато проводила ее взглядом и шаркнула ногой по сухой земле.
Первый час, сидя на качели, Энджи чуть не засыпала со скуки, но каждый раз, как она закрывала глаза, веселые крики детей «будили» ее, и она не без улыбки встречалась с их мимолетными взглядами, особо не направленными в одну точку.
Остальное же время девушка пропустила, и очнулась, наконец, когда солнце, казалось, стало медленно опускаться.
«Пора бы и до резиденции прогуляться» – подумала она и, поднявшись, направилась в обратную утренней сторону.

– Привет, – поздоровалась Ренджи, легко улыбнувшись Гааре, до этого сидящему в пол-оборота в кресле.
– Привет, – недовольно ответил он, поднявшись. – Ничего у Канкуро попросить нельзя. – (Бурча).
– О чем ты?
– Около часа назад отправил его за тобой. В смысле, чтобы ко мне тебя пригласил.
– Но я не из гостиницы. Я с самого утра гуляла. А он, наверное, с Русо остался. У нее снова приступ мигрени.
– Гуляла? Зашла бы хоть. – Парень подошел к Эрджи и потянулся за ее руками, но тут заметил бинт. – Что это?
– Порезалась. – Девушка оторвала больную руку от ладони Гаары и отвела ее за спину. – Ничего серьезного.
– Обманываешь?
– Делать нечего. – Улыбнулась.
– С напарницей помирились?
– Нет. Наоборот.
– И подрались? – смекнул казекаге, недоверчиво улыбнувшись.
– Ага, стаканом.
– Все-таки злая девушка – это самый опасный враг.
– Ты-то откуда знаешь?
– Не знаю. Просто, поражаюсь вашим методам разборок. Но это не важно. Ты свободна сегодня в семь?
– Думаю, меня ничего не держит, а что? – Улыбнулась, проведя указательным пальцем по ладони казекаге.
– Хотел предложить тебе поужинать со мной.
– Уже не хочешь?
– Хочу.
– Значит, поужинаем.
Гаара улыбнулся и, подтянув к себе Эрджи, обнял и легко поцеловал в уголок губ.

Отредактировано Nika Sand (Воскресенье, 17 апреля, 2011г. 17:26:21)

0

23

Двадцать вторая глава: Свидание.
Будь собой, прочие роли уже заняты.
(Оскар Уайльд)

Рен­джи повернула дверную ручку своего номера и вошла, тихо прикрыв за собой дверь. В ванной комнате был включен свет, и оттуда доносился смех: женский и мужской; Русо и Канкуро. Миато как можно медленнее, чтобы не было слышно, повернула ключ в замке и проскользнула мимо ванной, но, оказалось, заметно.
– Привет, – произнес парень, вытирая полотенцем руки с закатанными по локоть рукавами.
– Привет.
– Как дела? Что ж ты подругу больную оставляешь одну?
– Она и без меня справляется, – ответила девушка, кинув свою сумку в кресло. – К тому же ты пришел.
– А если бы не пришел?
– Она бы до сих пор спала.
– Бы, – произнес кукольник, повернувшись. Из ванной тут же вышла Хоана, также с полотенцем в руках, и остановилась за парнем.
– Вернулась?
– Как будто не видишь.
Рыжая хмыкнула, поправив шапку, и тыкнула Канкуро пальцем в бок:
– Ты не мог бы выйти? На балкон, например. Мне нужно с ней поговорить.
– Домой пойду. Есть хочу, – ответил тот и, повернувшись и аккуратно сложив полотенце на плече Русо, скользнул мимо нее и вышел из номера, предварительно бестолково подергав запертой дверью.
– Не хочешь извиниться? – помолчав с минуту, спросила Хоана, вздохнув.
– Нет.
– И правильно, потому что я должна.
– Надо же, – не отвлекаясь от своих вещей, произнесла Эрджи. (До семи около сорока минут, а нужно еще выбрать, что надеть на ужин).
– Не язви. Ты ведь порезалась утром?
– Вроде того. – Миато перевела взгляд с шорт на свою забинтованную руку и сжала ее в кулак, почувствовав легкую резь в ладони.
– Ты ведь понимаешь, что я сделала это не специально?
– Как знать...
– Я правда не хотела этого, Энджи. Я не понимаю, что на меня нашло. Возможно даже, что-то почудилось.
– Тебе вечно что-то чудится.
– Да хватит дуться!
– Не ори на меня.
– Энджи, хватит. Я же извинилась.
– «Извини» в карман не положишь, – ответила Миато и поднялась с пола с персикового цвета юбкой в красный мелкий цветочек и темно-серо-фиолетов­­ой кофтой с длинными рукавами и широким вырезом. – И мне не понятен твой наезд.
– Да, я – овца.
– У овцы хотя бы принципы есть, а ты – дура.
– Я знаю, – отозвалась та, широко улыбнувшись. – Простишь?
– Отстань, а? – Эрджи улыбнулась, начав медленно стягивать с себя кофту.
– И-и-и-и! Ой, у тебя такая спина красивая! А ты куда?
– Гаара поужинать пригласил.
– Вдвоем?
– Скорее всего.
– Свидание! Свидание!
– И ладно, – Миато снова улыбнулась, приложив к груди серую кофту. – Неплохо смотрится?
– Еще бы! Надевай, и юбку.
Миато послушно быстро натянула на себя кофту и запрыгнула в юбку, застегнув ее на молнию на бедре. Повернулась к зеркалу, поправила надетое, глянула на «подругу», улыбнулась, спросила взглядом «ну как?».
Та в ответ стояла и хлопала глазами, не решаясь поднять руки к лицу и закрыть себе рот.
– Это офигенно. Где ты купила эту юбку?
– В Иве еще.
– Черт. Где именно?
– Чтобы ты пошла и купила такую же? – рассмеялась Ренджи и нагнулась к кровати за шортами и белой кофтой.
– Ну разве не классно будет, если мы будем гулять вместе, да еще и в одинаковых юбках? – стала каваиться рыжая, не заметив, как ее гондонка скукожилась на самом затылке.
– Очень мило, – проговорила Энджи с улыбкой, выставив большой палец и указав им вниз.
– Я тоже по достоинству заценила, – дополнила та и двинулась к подуге. Подойдя, поправила подол ее юбки и глянула через плечо в зеркало. – А с волосами что делать будешь?
– В хвостик соберу. Жарко с распущенными.
– Так вечер уже.
– Не имеет значения.
Энджи взяла белую резинку и повязала ею волосы, аккуратно собрав расческой.
– Готова.
– Конфетку упаковали, осталось доставить.
– Конфетка сама доползет, – ответила Миато, пригладив рукой юбку. – Точно нормально?
– Ему понравится, – сверкнув глазами, произнесла рыжая и уселась на свою кровать. – А ты специально Канкуро пригласила, чтобы меня угомонить?
– Я не знала, что он здесь – ушла еще утром, а Гаара позже отправил его за мной.
– Вы прям с Гаарой против меня.
– Наезжать не будешь. – Эрджи застегнула сумку и глянула на наручные часы Хоаны, лежащие на тумбе. – Через двадцать минут – семь. Через пять минут пойду.
– Угу.
– А что вы с Канкуро в ванной делали?
– Покрывало мое стирали. От твоей крови, между прочим. Он еще мне долго не верил, что это твоя кровь с руки.
– Ну, то, что он слегка озабочен – это я знаю. – Улыбнулась Ренджи. – И, между прочим, благодаря тебе я порезала руку.
– Да знаю я, что овца.
Миато хмыкнула, аккуратно опустившись на свою кровать.
– То есть дура, – улыбнулась Русо и откинулась на подушку.

Какого же было удивление Ренджи, когда она, выйдя из гостиницы, прямо на входе столкнулась с Гаарой, который как раз подошел, чтобы встретить ее. На его лице не было улыбки, какой он встретил Энджи у себя, но глаза все же «излучали» какой-то редкий блеск, по-детски наивную радость. Голос не был особо веселым, поэтому шутки или сарказма в его «ты ведь не знаешь, где находится ресторан» Эрджи не услышала, и предпочла молча последовать за своим «парнем».
Менеджер ресторана, после короткой беседы с казекаге, пригласил гостей в зал за столик у стены.
– Не против будешь поужинать вдали от окна? – спросил Гаара, повернувшись к Миато.
– Нет.
Тот в ответ кивнул, и оба сели за стол. Заказали из меню на свой вкус. Когда официант принес заказ, принялись за еду. Энджи уперто не поднимала глаз на казекаге. Ее интересовали его возможные проблемы, его перемена настроения, но если бы он отказался рассказывать, настаивать бы не стала. Что-то мешало задать такой навязчивый вопрос, поэтому она молчала.
– Что-то случилось? – вдруг ожил парень, поняв, наконец, что девушка в чем-то колеблется.
– Что? Нет.
– Точно все хорошо? Может, я тебя от чего-то оторвал? В смысле, может, у тебя были какие-то планы на этот вечер?
– Согласилась бы я на ужин, будь у меня какие-нибудь планы? – ответила вопросом та, подперев щеку рукой, опустив глаза.
– Верно, просто, ты молчишь весь вечер. Я и подумал, вдруг...
– А я думала, что у тебя что-то случилось.
– С чего?
– Не знаю, – подняла глаза и тут же отвела в сторону, глянув на присутствующих в зале. – Ты какой-то задумчивый, или чем-то озадачен. Я и подумала, что лучше тебя не трогать.
– Думаешь, кусаюсь? – Улыбнулся. В первый раз за вечер.
– И в мыслях не было. – Ответила взаимностью.
– Знаешь, если тебя что-то интересует, спрашивай. Всегда.
– Я запишу это.
Парень улыбнулся, чуть придвинувшись к столу, и ткнул в еду палочками, но тут же снова поднял глаза.
– Хорошо выглядишь.
– Нравится?
– Очень!
– Спасибо, – произнесла Миато, улыбнувшись в ответ.

За окном в противоположной стене уже давно стемнело, когда Энджи и Гаара, наконец, наговорившись, закончили ужинать. Их разговоры, в общем, были ни о чем – о Русо, о Канкуро, о работе казекаге, и ничего особо полезного.
– Я провожу тебя до гостиницы, – сообщил Гаара, аккуратно взяв Миато за перебинтованную руку, как к ним подбежал шиноби.
Что-то шепнув казекаге на ухо, он умчался, а выражение лица парня переменилось: его сразу окинула тень усталости, досады, даже какого-то отчаянья.
– В чем дело?
– Да так, – недовольно ответил он, отвернувшись. – Из Кумо от райкаге пришло письмо, на которое, судя по подписи, срочно нужен ответ. Я планировал отдохнуть, но, видимо, придется еще одну ночь поработать.
– Так, оставь его. Завтра с утра составишь и отправишь ответ.
– Не могу. Срочно – значит...
– Срочно. Верно, извини.
– Так. Давай зайдем ко мне (здесь рядом), я захвачу с собой пару документов для подписи, и провожу тебя до гостиницы.
Миато лишь кивнула в подтверждение.

0

24

Двадцать третья глава: Loading...
Любовь – самая сильная из всех страстей, потому что
она одновременно завладевает головою, сердцем и телом.
(Вольтер)

– Проходи, но мы не надолго, – бросил Гаара и быстро исчез за дверью.
Ренджи осмотрела помещение. Прихожая плавно переходила в зал, а зал – в кухню. В зале у стены располагался большой бежевый диван, перед ним – журнальный столик из мутного стекла. На нем стопкой лежали какие-то важные бумаги.
Миато взяла пару скрепленных вместе листов.
«Приказ, – прочла девушка верхнюю строчку. – Я – каге страны Ветра, селения Песка – Сунагакурэ, призываю к беспрекословному выполнению и приказываю... Интересно» – после прочтения подумала Эрджи и вместе с приказом вернулась в коридор.
Спустя пару минут появился Гаара с черной папкой в руках и глянул на журнальный столик и, не обнаружив на нем документа, посмотрел на Ренджи. Она стояла на месте, спрятав левую руку за спиной, и безэмоционально смотрела на казекаге.
– Что? – спросила она, когда парень улыбнулся.
– Документ.
– Что – документ?
– Верни. – Он быстро подошел к Энджи и потянулся за ее рукой, но она встала к нему в пол-оборота, правым плечом, и вытянула руку с бумагами назад.
– Что ты дашь мне взамен?
– А что-то должен?
– Не должен, но я хочу.
– И чего же?
– Поцелуй меня, – с улыбкой произнесла она, выпрямившись.
Без лишних вопросов парень немного пригнулся и легко поцеловал Миато в губы, но она только улыбнулась.
– Не так.
– Верни документ. Он нужен мне.
– Поцелуй.
На этот раз казекаге сильнее прижался губами к ее губам, тем самым удлинив поцелуй.
– Пока не поцелуешь нормально, документ не получишь.
Парень в ответ глубоко вздохнул и, пригнувшись, поцеловал Эрджи, приобняв. Поцелуй оказался глубоким и чутким. Между тем Гаара слегка касался языком нижней губы девушки и отрывался, с улыбкой приговаривая, что она получит, когда ему удастся забрать документ.
Вскоре ей надоел данный «расклад», и она, легко проскочив под правой рукой парня (обнимающей ее с плеча), быстрым шагом скользнула в коридор, куда казекаге ходил за папкой. Он следом.
Оказавшись в темном, освещенном одним бра, коридоре с тремя дверьми и поворотом вправо, Энджи осмотрелась, заметив на стенах несколько картин. Три с пустыней, две с верблюжьими караванами в пустыне и одна с красивым редким цветком.
Девушка не заметила, как Гаара, наконец, подошел и, приобняв, стал пытаться отобрать документ, прижавшись к Ренджи всем телом. В то время, как она пыталась вырваться из его «объятий», а он старался ухватить ее за левую, здоровую, руку с документами, перед его глазами промелькнуло светлое пятно – резинка, слетевшая с ее волос, тут же красиво улегшихся на плечах, тут же поднявшихся от новой ее попытки сбежать. Гладкая скула, худая шея, выделяющаяся ключица. Взгляд Гаары тут же пробежал по плечам Энджи. Белая кожа в свете оранжевого бра, казалось, светилась, чудился золотой оттенок, и белый рефлекс.
Крепче сжав кофту на талии Миато, казекаге чуть пригнулся и коснулся губами шеи девушки. Эрджи замерла с опущенной левой рукой вниз, бумаги выпали и опустились на пол, легко скрипнув друг об дружку.
Гаара поднимался губами к скуле, опускался к самому основанию шеи, перекинув волосы Ренджи на левое плечо. Та, в ответ на «внимание», слегка выгнулась и подняла перебинтованную руку к голове парня.
Не отрываясь от шеи Энджи, Гаара чувствовал неприятное шевеление в животе, какой-то трепет, но не отрывал губ от белой кожи. Еле касаясь пальцами локтей, ладоней, талии, нижних ребер, казекаге не смел подняться выше, или наоборот, опуститься ниже.
На какую-то секунду Миато забыла, что находится в вертикальном положении, и слегка отклонилась, но тут же пришла в себя, прижавшись спиной к парню. Тот почувствовал, как в области паха что-то дрогнуло. Снизу вверх парня обдало каким-то «зарядом», и он почувствовал, как внизу живота что-то интенсивно задрожало, поднялось.
Ренджи тоже это почувствовала, но промолчала, чуть жестче проведя по шее каге рукой.
Он опустил руки на бедра девушки и, продолжая целовать в шею, медленно повел вперед, плавно заворачивая к первой двери по коридору. Открыв ее, заведя Эрджи внутрь и закрыв дверь, повернул девушку к себе лицом и поцеловал в губы, медленно ведя задом вглубь комнаты.
Помещение было не очень большим, но просторным. У стены широкая кровать, тумбочка рядом. Небольшой темный шкаф напротив и письменный стол. Средней величины окно с широким подоконником и темными шторами. Сама комната была обернута в резные обои бардовых тонов с абстрактными разводами.
Гаара аккуратно уложил девушку на кровать и навис сверху, упираясь руками в матрац на уровне ее головы. Губами мягко потягивал ее губы, языком проводил по ним. Чтобы было удобнее, левую руку поставил на локтевую ее часть, а правой легко водил по боку Миато, перебирая пальцами на всех изгибах ее тела.
Когда его пальцы касались бока под самыми ребрами, Энджи вздрагивала, не то от щекотки, не то от медленно растущего возбуждения, как отдачей.
Не прошло и десяти минут обжиманий, как руки парня стали медленно приподнимать нижнюю часть серо-фиолетовой кофты девушки, оголяя плоский живот. Широкий вырез кофты живописно складывался на ключице Эрджи, одна его боковина слегка спустилась с левого плеча – такого светлого, «украшенного» лямкой черного Корбея.
Тем временем губы казекаге уже со скулы и шеи взяли курс на это самое плечо, своей белизной привлекающее все больше и больше, углубляющее парня в наслаждение от прикосновения к нежной коже, не испорченной даже жарким суновским солнцем.

Холодные пальцы коснулись ленты бюстгальтера под рукой Миато и медленно пошли в обход, за спину, но тут же вернулись на прежнее место. Руки Энджи поднялись, и Гаара аккуратно стянул с нее кофту, откинув на край кровати. Снова пригнувшись к шее девушки, казекаге коснулся губами ее надключичной впадины, находящейся под кадыком, и стал медленно опускаться, едва касаясь талии Ренджи руками.
– Как же письмо из Кумо? – чуть слышно прошептала та, глубоко вздохнув.
– Плевал я на него с высокой башни, – слегка перефразировав, ответил парень, улыбнувшись, и поднялся к губам «гостьи». Она улыбнулась в ответ сквозь поцелуй, медленно начав «разворачивать» Гаару из его «обертки». С его же помощью стянув накидку казекаге, затем синюю подкладку, а там и черную кофту, Миато подняла руки и обхватила плечи парня, когда он удобно улегся промеж ее ног.
Не так много времени прошло – шея и ключица Энджи покрылась легкими светлыми красноватыми пятнами от частых поцелуев, когда живот периодически подрагивал от прикосновения еще не согревшихся пальцев Гаары. Лифчик медленно расстегнулся и отлетел к серо-фиолетовой кофте. Рукой поддерживая одну грудь девушки, казекаге мягко касался губами второй, практически не затрагивая сосок, целовал между грудей. Далее переключился на вторую и медленно спустился к животу, водя руками по талии Эрджи, намеренно щекотя пальцами.
Благо, каге не заметил, что Миато практически не обращала внимания на его старания, и вместо этого была увлечена своей порезанной рукой, сжимая и разжимая ее из кулака, удивляясь, как она так быстро начала проходить. Но опомниться ее заставил поцелуй парня в губы, и чувство резкого необоснованного возбуждения, когда казекаге стал медленно тереться о ее пах своим. Энджи не испугало изменение в тактике, а, скорее, даже позабавило.
«Извраще­нка, значит» – пронеслось в ее голове, и она застонала сквозь поцелуй, почувствовав, как губы Гаары дрогнули, и он, будто получив разрешение, тоже тихо застонал. С этого момента его движение слегка изменилось: двигаться он стал еще медленнее, но сильнее надавливая на Ренджи, заставляя слегка выгибаться.
Пара минут для них прошли незаметно, и внимание казекаге, наконец, переключилось на оставшуюся одежду – свою и Эрджи.
Видно, давно приметив на ее правом бедре молнию, он без труда обнаружил ее среди складок юбки и расстегнул, далее аккуратно стянув атрибут, не без искушения погладив худые ноги девушки. Откинув юбку, Гаара навис над девушкой и одной рукой стал медленно опускать с бедер Миато серые, с надписью «аппуро до...» посередине, трусики. Она тем временем туго проводила руками по талии парня, надавливая на выпирающие спереди тазовые кости, когда парень вновь коснулся ее губ своими.
Избавившись от оставшейся одежды, казекаге легко провел рукой по животу Энджи, наконец, оторвавшись от ее губ, поцеловал в ключицу, заставив глубоко вздохнуть и тихо застонать.
Приподняв­шись, упираясь одной рукой в матрац рядом с талией девушки, парень опустил вторую к своему паху, не спуская глаз с Ренджи. Оба были готовы к большему и понимали друг друга.
Улыбнувшись и глубоко вздохнув, Эрджи, не открывая глаз, закусила нижнюю губу и сжала в больной руке уголок покрывала, в то же время проведя другой рукой по своему животу. Для каге этот жест послужил ответом и командой.
Он медленно вошел в Миато – медленно, пока не почувствовал преграду, и только тогда сделал резкий рывок, заставивший девушку выгнуться и громко застонать от боли. Ее руки сжались в кулаки, ладонь порезанной тут же окрасила свежей кровью бинт, пара капель скатилась на белую простынь, тут же впитавшись.
Парень слегка пригнулся вперед, нависши над Энджи, упираясь в матрац у ее плеч руками, и стал медленно «толкать» вперед, чувствуя каждые пять миллиметров ее. Она же в ответ старалась как можно тише стонать болезненно, чтобы не нервировать Гаару своими неприятными ощущениями в нижней области живота, пускай и медленно превращающимися в противоположные. Когда же боль стихла, и остались только монотонные резкие толчки, будто пропускающие через позвонки ток, Эрджи стала двигаться в такт казекаге, не отставая ни на секунду, не подводя.
Сейчас в голову обоим отдавало теми же толчками, каким-то едва слышным звоном, теплой волной. Приятно. В глазах на мгновение темнело, и переходы казались звездами из глаз.
Частое дыхание, короткие вздохи и резкие выдохи. Миато казалось, что она чувствует сердцебиение каге, что она слышит его среди дуэтного стона, дыхания.
Толчок.
Паре­нь аккуратно пригнулся ниже, не удерживая стона, опустился и поцеловал Ренджи в левое плечо, держась на локтевой части правой руки сбоку, и продолжал двигаться, уже положив вторую руку на талию девушки, далее опустив на бедро.
Энджи слегка выгнулась, прижавшись к казекаге, и обхватила его шею правой рукой, уже переставшей кровоточить. Сжав ногами бедра парня, Эрджи прижалась к нему сильнее, что заставило его сильнее нажать на бедро Миато, помогая себе в движении.
Толчок.
Гаа­ра немного ускорился, делая более резкие рывки, застонав громче, в полный голос, заставив громче стонать и Энджи.
Прижимаясь к парню, девушка чувствовала, как он начинает дрожать, снизу вверх: сначала живот, потом грудь, плечи. Ренджи вновь чувствовала колкую, но терпимую боль в низу живота, как раз там, где прерывался «ход» казекаге.
И, вот, последний толчок. На мгновение каге замер, кончив в Эрджи, тяжело вздохнул и буквально упал, обхватив спину девушки руками, почти до перехвата дыхания сдавив ее плечи в поясе своих. Тем не менее, Энджи нашла место для вдоха, так же обняв Гаару.

Прошло пятнадцать минут. Атмосфера медленно разрядилась, в комнате помимо страстного облака витало облако романтики, сопровождаемое медленно уравнивающимся дыханием, биением еще возбужденных сердец.
Парень все еще лежал на девушке, обнимая ее, уткнувшись в ее влажную ключицу носом, мягко касаясь губами светлой кожи.
– Гаара, – тихо проговорила Энджи на выдохе.
Тот поднял голову и посмотрел в глаза Миато, не отпуская ее плеч.
– Имя красивое. Звучит, но его значение не соответствует тебе.
– Раньше соответствовало, – ответил казекаге, улыбнувшись. – Я ведь и в самом деле отдаленно напоминаю нечисть. Демона.
– В таком случае, получается, я противоположное ему существо, – задумчиво произнесла Ренджи.
– Под лопатками не чешется? – все с той же улыбкой спросил каге, дождавшись улыбки и пожатия плечами, и поцеловал Эрджи в губы, после чего получил очередной поцелуй в лоб. И опустился головой на ее плечо.

В комнате было холодно. Окно закрыто, но очень прохладно, мало согревали уже расслабленные объятия Гаары.
Энджи решила, что в кои-то веки казекаге соизволил заснуть, выспаться, и медленно выползла из-под его руки и, обернувшись мелким покрывалом, вышла из комнаты, не глянув на каге, проследившего за ней и поднявшегося следом.
Выйдя на кухню, Энджи подошла к окну и вдохнула неприятный холодный воздух, режущий дыхание. Коснулась ладонями ледяного подоконника, лбом прислонилась к стеклу. По телу тут же протекла волна прохлады, хотя кончики пальцев ног не так давно онемели от холодного пола.
Казалось, Миато нужно было всего лишь освежиться, всего лишь привести в порядок чувства, охладить пылающие щеки и мысли.
«Как же я быстро сдалась. Видимо, я его и правда сильно люблю. Сет бы не простил мне этого...» – Эрджи встряхнула головой и, коснувшись стекла порезанной ладонью, развернулась в сторону зала и замерла. К ней медленно приближался Гаара. В глазах не было ни капли сна, ни капли расслабленности. Взгляд был решителен, но слегка чем-то озабочен.
– В чем дело? – тихо спросил парень, подойдя к девушке.
– Ничего.
– Я вижу, что что-то не так.
Та не ответила, лишь отвела взгляд на окно, не опуская, не закрывая глаз.
«Во всем Сет виноват. Во всем».
– Ну? – требовательно переспросил казекаге, встав к окну спиной.
– У меня плохое чувство.
– В смысле?
– Мне кажется, все это глупо и неправильно.
– Ты так считаешь, или что-то внушает это тебе?
– Не знаю... Он бы не хотел этого.
– Кто?
– Сет.
– Твой брат? Энджи, он давно мертв.
– Я знаю.
– Ты сама говорила, что хотела показать ему, что способна на большее, а не только на выполнение его шутливых просьб. Ты сама говорила, что это не было проблемой.
– Завязать глаза. Доказать ему, что я лучше его.
– Тогда в чем сейчас твоя проблема? – Парень аккуратно взял Эрджи за руку.
– Я люблю его.
– Пора забыть о нем.
– Он мой брат.
– Был им.
– Но я не могу его забыть. И не смогу.
– Попробуй.
«Она и на инцест, кажется, была бы готова, – подумал казекаге, уперев руку в бок. – Глупая. Я ведь тоже потерял родных. Маму, папу. Яшамару. Его я сам убил, возможно, поэтому могу смириться. Еще заглушил его смерть смертями других... Я был настоящим монстром, махиной, созданной исключительно для убийств... Дурная тема. – Каге проследил, как Миато, посмотрев на него пару минут, отвернулась и уставилась куда-то в окно. – Она знает, что мне крайне неприятно вспоминать. И ей тоже, но она делает это. Больная тема. Смерти, убийства...»
– Я ведь и правда любила его.
Внезапно Гаара резко подался к девушке и, грубо взяв ее за запястье, развернул в сторону кухни и толкнул к столу, стоящему посередине. Не подготовившись к «нападению», Ренджи просто налетела на стол и не успела обернуться, как казекаге надавил ей на спину, заставив пригнуться к столешнице.
– Что ты делаешь? – наконец спросила Энджи, опомнившись, встряхнув головой.
– Можешь после этого считать меня насильником, да хоть убить меня после (я не буду сопротивляться), но я это просто так не оставлю, – грубо ответил тот, продолжая одной рукой давить ей на спину, а второй мягко отодвинул ее левую ногу в сторону.
– То есть?
Каге не ответил – резким рывком сдернул покрывало, которым она обернулась прежде, и откинул в сторону. Не прошло и минуты бездействия, как парень вновь надавил на спину девушки в области лопаток, пригибая к столу сильнее, и резко вошел в нее сзади, начал быстро и грубо толкать. Он абсолютно не обращал внимания на боль, причиняемую ей им, а также требовал забыть о брате, пытался «убедить» ее в том, что Сет ее прошлое, он не вернется, он просто ее брат.
Из глаз Миато от боли покатились слезы, но вскоре резь утихла, а в сердце девушки отдавались глухие толчки. Уже без руки парня между лопаток, Эрджи вплотную приблизилась к столу, упираясь в его крышку выпрямленными руками, и стонала в унисон казекаге. Он же уже ежесекундно притягивал к себе девушку, продолжая также толкать, мягко бродил по ее спине, животу, бедрам руками, щекотя талию пальцами.
Она выпрямилась, слегка изогнувшись, прильнула спиной к казекаге. Его пальцы коснулись ее груди, губы тут же захватили ее губы. Ее рука поднялась и обхватила его шею.
– Я люблю тебя, – между поцелуями проговорил парень, уже начав вырисовывать своими и ее бедрами восьмерку для получения большего наслаждения, а Энджи ему содействовать.
Стоил­о Гааре кончить в анал Миато, и они «попытались» вернуться в спальню, но так и рухнули на диван в зале, накрывшись маленьким покрывалом.

0

25

Двадцать четвертая глава: Светлячки.
Женщина прощает только тогда, когда она виновата.
(Арсен Юссе)

– Смотри, – весело произнесла Русо, указав пальцем в небо. – На светлячков похоже.
Канкуро поднял глаза к звездам и без особого интереса убедился в словах Хоаны. Звезды, помимо белого и слегка желтоватого свечения, обрамлялись редким зеленым оттенком, что и правда навевало мысли о ярких насекомых.
– Не боишься жуков? – из интереса задал вопрос парень, опустив глаза на девушку.
– Неа. Только тараканов, но я их никогда не видела.
– Так, как же ты их боишься, если никогда с ними не встречалась?
– Говорят, они мерзкие.
– Это отвращением называется.
– Ты прав. Иначе, тема разговора, на которую мы внезапно перешли, вызывала бы у меня страх, а не отвращение. – Русо рассмеялась, глянув на кукольника.
– И то верно. Ты прикольная.
– Ты мне тоже очень нравишься.
– Ну, я пока этого не говорил, – чуть помедлив, ответил Канкуро, краем глаза глянув на собеседницу и улыбнувшись. Та, поняв, что спалилась, отвернулась и покраснела.
«Идиотка­. Ну, ладно. Я практически никогда не была скромной, но, кажется, никогда мне настолько парни не нравились. Может, и к лучшему, что я ему призналась».
– Извини, вырвалось, – больше себе, чем парню, проговорила та, не решаясь повернуться.
– Да ладно, – отмахнулся тот, прикрыв глаза. – Я же тебя не осуждаю.
– Еще бы ты меня осуждал.
– У меня нет на это оснований.
– Верно.
– Осуждать за симпатию, – наигранно, громко проговорил кукольник, повернувшись к Русо и широко улыбнувшись.
– Знакомы мы не так давно, но я ударю, – буркнула та, смотря на него краем глаза.
Парень выставил ладони вперед и участил шаги, нагоняя ускорившуюся попутчицу.
– Куда ты так понеслась?
– Куда подальше.
– От меня?
– Не исключено.
– Хочешь, я тебе покажу магазин одежды, который работает до одиннадцати? Вроде, шмотки неплохие. Может, тебе понравятся.
– Это ты к чему? – Девушка остановилась и повернулась к собеседнику.
– В смысле? Ренджи же сказала, что ты хотела одежду купить. Можем посмотреть, если ты деньги не взяла, а завтра вернемся, и купишь.
– Знаешь, в таких случаях (когда в деревне есть такие магазины) нужно хватать меня за руку сейчас же и тащить туда, как бы я не сопротивлялась, – восхищенно произнесла девушка и, взяв руку Канкуро в охапку, вгляделась в его глаза. – Веди меня туда, а?
Тот в ответ улыбнулся и медленно повернулся вправо, направился в небольшой людный проулок.

– Ну? Скоро мы уже дойдем? – в очередной раз спросила девушка, когда вышли из-за угла и направились по правую сторону от него.
– Скоро, – коротко ответил кукольник, не поворачиваясь.
– Хорошо, – произнесла та, осмотревшись, не отпуская руки парня. – Долго идем, сколько времени хоть? – Отпустила одну руку и встряхнула ею, глянула на циферблат часов. – Ты вообще знаешь, сколько времени?!
– Тебе спать пора?
– Он закрыт уже давно! Уже как полтора часа.
Кукольник не ответил, лишь довольно улыбнулся, продолжая неустанно идти вперед (таща сорок семь килограмм), не поворачиваясь.
– Стой, – бросила та, дернув на себя Канкуро, заставив остановится. – Так ты знал?
– О чем? – по-дурацки улыбнувшись, спросил тот.
– И магазин выдумал, – не умолкала девушка, – чтобы меня задержать?
Кукольник­ продолжал улыбаться, не отвечая более, не шевелясь.
– Идиотизм, – покачала Русо головой. – С меня хватит гулянок. Я в гостиницу.
Развернул­ась. Улыбка исчезла с лица парня, и он подался вперед.
– Стой. – Схватил Хоану за руку. – Я просто хотел, чтобы ты осталась.
– Я исполнила твое желание в полчаса, – проговорила та, повернувшись и обхватив руку парня своей, пытаясь высвободиться, – а теперь отпусти.
– Останься еще на час. Или два.
– На сегодня тебе этих полчаса достаточно.
– Нет, не достаточно. Хотя бы на час.
– Знаешь, вот если бы ты нормально попросил, а не врал, я бы, наверное, осталась.
– Так я думал, что ты не захочешь.
– Много думаешь. Да и вообще, мог бы меня так далеко не заманивать, – произнесла та, осмотревшись. – Я вряд ли отсюда сама выйду.
– Это же хорошо. – Кукольник улыбнулся.
– Вот врежу, поймешь, как это все же плохо!
– Ты же девушка. Я блокирую твою любую атаку, тем более теперь, когда ты точно на меня злая.
– Вот ты жук!
– Вызываю отвращение?
– Если бы.
– Что-то хуже?
– Не начинай. – Отвернулась. – Если тебя так трогает мое мнение о насекомых, это твои проблемы. Я не уделяю внимание таким мелочам.
– Ладно. – Парень отпустил уже раскрасневшееся худое запястье. – Если хочешь в гостиницу, идем. Провожу тебя.
– Спасибо, – не поворачиваясь, ответила та, и развернулась по направлению в другую сторону, сделала несколько широких шагов, как ей на плечо легка рука кукольника.
– Ты прошла поворот налево, – едва слышно произнес он, слегка сжав худое плечо в руке.
Русо, фыркнув, вернулась в исходное место, тут же свернув вправо. Канкуро, улыбнувшись, следом.

– Знаешь, я бы хотел перед тобой загладить вину, – внезапно расторопно выговорил парень, для верности обернувшись к попутчице.
– Неужели? – глянула на того та, улыбнувшись.
– Представь себе.
– Ну, давай. – Остановилась, подбоченилась, повернувшись и продолжая улыбаться.
– Только пообещай мне, что не скажешь «спасибо».
– НЕ скажу? Ладно.
– Развернись, – произнес Канкуро и указал пальцем за спину девушке. Она, недоуменно глянув на собеседника, послушно обернулась и уставилась на здание. «Токуто» – магазин модной одежды.
– «Высший класс», – восхищенно прочла девушка название одними губами, едва слышно, и резко дернулась назад, к кукольнику.
– Благодарю! – крикнула она и, не остановившись и налетев на парня, крепко обняла, прижавшись к нему. Тот, ошеломленно уставившись в затылок ее гондонки, не успел в ответ приобнять, как девушка оторвалась и тут же забежала в здание магазина, а Канкуро, еще с минуту постояв снаружи, улыбнулся сам себе и зашел следом.

– Оказывается, ты и не врун в идеале, – улыбнулась Русо, перепрыгивая позади Канкуро то в правую, то в левую от него сторону.
– Я не совершенство, – страдальческим голосом подтвердил тот, покрепче сжав в руке ручку пакета с одеждой Хоаны.
– Не обольщайся. Таких как ты еще поискать нужно.
– Ну все, харэ льстить. Надоело.
– Как хочешь, – пожала плечами та, сжав ручки второго пакета обеими руками за спиной, и выскочив вперед парня. – Кстати, а у Гаары с Энджи, типа, любовь?
– Да хрен их знает, – отмахнулся парень. – С ней-то я не общаюсь плотно, а тот молчит, как партизан. Уже не знаю, как у него что выпытать.
– Та же ситуация. Энджи только шутит, но, кажется, между ними все же что-то есть.
– Рано или поздно орешки раскалываются. Даже самые крепкие.
– Наверное, ты прав, – кивнула девушка, найдя глазами скамейку. – Давай присядем?
– Ок, – ответил тот и завернул в нужную сторону. Сев на скамейку и поставив пакет у ног, он подался вперед и облокотился на свои колени, опустив голову. – И неужели ты ничуть не устала?
– Есть немного, но эта усталость привычна.
– Поражаюсь тебе, – кивнул тот, слегка повернувшись. – Кстати, расскажи о себе.
– Да мне и нечего рассказывать, – ответила Хоана, застегнув молнию желтой ветровки до самой шеи. – Я живу с родителями. Старшая сестра живет со своей семьей в Кумо, поэтому мы как-то не видимся даже. С Энджи мы знакомы чуть больше года, но хорошо общаемся ровно год, и…
– Почему только год?
– Ну… – замялась та, начав мять ладонь правой руки в левой. – Не знаю. Раньше как-то не складывалось.
– Но, знакомы вы чуть больше года, это где-то полтора примерно?
– Да поменьше, наверное.
– А раньше ты где была?
– Это важно? Какое вообще тебе дело до Энджи?
– Мне просто интересно. А разве у меня должны быть основания, чтобы задавать вопросы о ней?
– Нет, просто такое ощущение, что ты заботишься о ее связях, и дружеских.
– Почему бы и нет? Мы друзья. В конце концов, я просто задаю тебе вопросы, касающиеся тебя и ее. В чем проблема?
– Да не могу я отвечать на вопросы нашего общения, так как сама не разобралась еще!
– Это как? – рассмеялся марионеточник, оторвав локти от колен.
– Я б тебе в рифму сказала, будь ты мне врагом или просто недругом.
– Э. Не злись.
– Спасибо, что разрешил.
– Да не злись ты. Что я сказал такого? Я просто спросил, почему вы не общались раньше…
– Я не пойму, ты поругаться хочешь? – выпалила рыжая, зло уставившись на собеседника.
– Совсем нет, – отрицательно покачав головой, ответил тот. – Но если ТЫ хочешь…
– Знаешь, в гостиницу я пойду. Что-то спать хочется, – буркнула та и поднялась со скамейки, заранее схватив пакет за ручки.
– Как хочешь, я провожу.

Зайдя в темный номер, побоявшись включить свет и разбудить Ренджи, Русо подставила палец к губам и шикнула на мычащего позади Канкуро, и медленно двинулась вперед.
– Почему бы свет не включить? – вполголоса спросил тот, тут же случайно ударившись локтем об косяк и начав материться на него.
– Энджи проснется, будет ругаться, – ответила Хоана и, поставив шуршащий пакет у стены на пол, указав то же проделать и кукольнику, сделала пару шагов к спальне. Оказавшись в дверном проеме между коридором и общей комнатой, девушка всмотрелась в кровать подруги, но в темноте ничего не разглядела, а марионеточник, нагнав рыжую, врезался в нее со спины. Девушка коротко зло шикнула на парня и легко постучала костяшками пальцев его по лбу.
– Тише ты, – зашептала она, предельно приблизившись к его лицу, чтобы услышал. – Разбудишь – обоим влетит.
– Включи свет уже! – зашептал тот в ответ, случайно пнув пакет у стены.
– Нет! Проснется!
– Плевать! Я не собираюсь калечить себя в вашей узкой прихожей!
– Да не время! Она поздно пришла, так как с Гаарой на ужине была, я уверена в этом! Наверняка, она только-только заснула!
– Я все сказал, – вполголоса рявкнул парень и, вопреки всем старания Русо остановить, согнул руку в локте на углу и опустил рычажок выключателя. Свет с треском озарил комнату, заставив рыжую зажмурить глаза, но когда она их открыла, ее взгляд тут же устремился на постель Миато. Она была пуста, как остатки стакана Хоаны (дно и пара сантиметров цилиндра), с утра стоящие на тумбочке рядом с койкой.
– Где она? – выпрямившись, спросила Русо, перерывая все варианты, где может находиться ее подруга, когда марионеточник выглядывал из-за ее плеча, непонимающе осматривая помещение.

Утро.
Миато поморщилась, почувствовав, как солнце печет ее веки, и глубоко вздохнула. Помимо слабой, но неприятной боли в нижней части живота и под копчиком, она ощутила непривычный перевесок в области нижних ребер. Приоткрыв глаза и глянув вдоль тела, обнаружила мужскую руку, приобнимающую, не прижимающую. Тут же рядом, со стороны спинки бежевого дивана, зашевелился хозяин руки и поднял голову, подперев ее рукой.
– Доброе утро, – как-то спросонья растерявшись, произнесла Энджи, для чего-то повыше натянув покрывало на грудь.
– Доброе, – ответил Гаара, слегка откинувшись на спинку дивана.
Эрджи не знала, что делать дальше. Именно этим утром. Как свалить побыстрее с дивана, от Гаары. В конце концов, было даже немного неудобно, ведь после этой «бурной» ночи он, с утреца, не показал никаких положительных эмоций по отношению к своей «партнерше».
– Как ты себя чувствуешь? – вдруг спросил парень, и Ренджи перевела на него взгляд. Казекаге смотрел на нее спокойно, казалось, пытаясь что-то взять от ее глаз, от взгляда.
– Неплохо.
– Взаимно. Как рука?
– Лучше, чем при первой перевязке.
– Лучше было бы, если бы я не спрашивал? – Каге слегка улыбнулся и опустил руку, положил на нее голову, продолжая смотреть на Энджи.
– Да нет, – улыбнувшись в ответ, произнесла девушка.
Минуты хватило, чтобы, казалось бы, зарядить парочку положительными «ионами» на весь день, но тут улыбка исчезла с лица казекаге. Он, чуть притянув к себе девушку, легко поцеловал ее в переносицу и всмотрелся в ее глаза.
– Ты простишь меня за то, что я сделал?
– За что именно?
– Ты права, я много чего сделал в эту ночь противоречивого. – Парень опустил глаза, закрыл их, глубоко вздохнув. – За все. Если можешь. Если нет, я понимаю…
– Ты так говоришь, будто я была против. На самом деле это Я должна просить прощения.
– Ты-то за что?
– Испортила настроение. Возможно, очень хорошее настроение, этим воспоминанием о Сете. Да и сейчас, но я хочу исправиться. Я правда не знаю, что на меня нашло…
На последнее каге промолчал, не опуская глаз с девушки. Она смотрела на него и ждала какого-то ответа, подтверждения, одобрения. Она ожидала того, что Гаара, возможно, начнет ее винить, подтверждать ее необоснованный прилив воспоминаний, что очень смутит ее и, возможно, заставит краснеть. Но он промолчал, хотя Миато не могла предположить, что оказалась права в своих догадках.
«Никогда не думал, что такая мелочь, как типичные воспоминания о ее брате, сможет меня задеть. Да еще так, что я не смогу себя контролировать. Что бы было, если бы я полностью вышел из-под контроля..?»
Гаара в очередной раз перевел взгляд на глаза Эрджи и легко улыбнулся, даже как-то по-дурацки, не в тему, но девушка не придала этому значения. Оставшись при своем смущенном выражении лица, она лишь придвинулась к казекаге и прижалась к нему, уткнувшись лицом ему в плечо. А он провел рукой по ее спине, окинув взглядом кухонный стол, потерпевший, такой ненавистный.
«Теперь­ я не смогу на кухне находиться, не говоря уже о принятии пищи…»

+1


Вы здесь » `ID.fanfiction » Аниме сюжеты » Seven Heaven


Создать форум © iboard.ws