`ID.fanfiction

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » `ID.fanfiction » Аниме сюжеты » Бумажная нить


Бумажная нить

Сообщений 61 страница 78 из 78

61

Глава 58.

– Может, я помогу донести до больницы?
– Нет, уж. Иди на свидание, а я попрошу помощи у Шикамару.
– Какое свидание? Мы просто идем гулять.
– И он подарит тебе цветы. Иди, гуляй.
– Вот, увидишь.
– Хорошо, увижу, – улыбнулась блондинка и, схватив Эдди за руку, потащила в спальню номера. – Итак, посмотрим, что ты взяла с собой, – с этим Темари полезла в еще не разобранную до конца сумку подруги. – Ты будто знала, что пойдешь с мальчиком гулять, – вытащила голубую кофту с большим округлым вырезом и кинула Эдди. – В этих бриджах, – указала на ноги подруги, – и в туфлях.
– Не сильно ли броско?
– В самый раз. Одевайся, – с последним Темари пошла на кухню, упаковывать продукты для отправки. Акимо, вздохнув и скрестив руки на талии, потянула вверх белую майку.
Переоделась, вышла. Темари повернулась и улыбнулась. Потом перевела взгляд куда-то в сторону и, что-то надумав, побежала в спальню. Спустя минуту вернулась с крабиком и сразу же полезла к голове подруги.
– Темари, больно! – схватившись за руку блондинки, крикнула Эдди, но та уже закончила и, отойдя на пару метров, осмотрела Акимо. Довольная такая!
– Ты готова к свиданию.
– Это не свидание!
– Не тебе решать.
– Кому?
– Любовнику твоему.
– Любовнику? Почему..?
– Ты о Гааре забыла?
Внезапно Эдди будто перевернуло. "Как я могла забыть о Гааре? Я ведь люблю, вспоминая о нем!"
– Я никуда не иду.
– Ну, уж, нет! – Темари схватила подругу за плечи. – Айк наверняка уже ждет тебя у магазина, с букетом цветов, как минимум. Ты должна пойти.
– Нет, я не могу.
– На сегодня забудь о Гааре. Он не узнает, что ты гуляла с другим. И я ничего ему не скажу.
– Темари, я не пойду.
– Пойдешь. Ты ведь не хочешь, чтобы я сама тебя туда привела?
Акимо промолчала, тупо посмотрев на блондинку.
– Ну, вот. Пойдем, я провожу тебя, - с этим подтолкнула подругу в коридор.

– И не пытайся сбежать, как только я закрою дверь. Останешься на ночь в номере, только если я услышу увлекательный рассказ.
– Да, – выпятив губу, буркнула Акимо, застегивая пряжку на лодыжке.
– Ну, готова?
– М-да, – растянув, произнесла Эдди, выпрямившись. На взгляд Темари – выглядела как никогда лучше.
– Ну, все, иди. Удачи, – с этим вытолкнула подругу из номера и закрыла дверь. Акимо же, вздохнув, медленно побрела наружу.

Шла по уже темной улице в сторону торгового центра. В мыслях был только Гаара.
"Как я могла его забыть? Это невозможно. В смысле, в моем случае. Я люблю его. Но, этот Киота просто свернул меня с жизни. С ним все мысли о Гааре будто выветрились. Нужно сказать ему, что мы не можем общаться. Причина. Если он спросит, почему, что я скажу? "Прости, Айк, я люблю другого, но, ты отбиваешь все мысли" - так, что ли?" - с этим Акимо поняла, что дошла до магазина, и подняла глаза. В паре метров от нее боком к девушке стоял Киота с букетом цветов в опущенной руке. На нем были обычные, ничем не примечательные, черные брюки и белая рубашка в тонкую голубую клеточку. Волосы завязаны в маленький низкий хвостик, челка ухоженно заколота плоской заколкой наверх. Эдди сразу же развернулась и, хотела, было, направиться домой, но вспомнила слова Темари. "Что я ей расскажу, если не встречусь с Киотой? Она же убьет меня". Девушка, вздохнув, повернулась. Парень не изменил своей позы, поглядывал на прохожих. Его стойка говорила о том, что молодой человек стоит уже долгое время. Акимо повернула голову к магазину и осторожно взглянула на часы, висящие над входной дверью. Стрелки показывали двенадцать минут девятого. "На двенадцать минут опоздала. В принципе, это свойственно девушкам, но, все же. Как-то неудобно" - с этим медленно направилась к АНБУшнику.
– Привет, – подойдя к парню, на что он обернулся и улыбнулся:
– Привет, – поднял перед Эдди букет, – это тебе. Надеюсь, не прогадал.
Девушка аккуратно взяла "связку" цветов и осмотрела. Как по заказу. Белые орхидеи, обрамленные с краю темно-красным цветом, нежно-розовые тюльпаны, и розы персикового оттенка, с оранжевыми краями и темной серединкой, каких Акимо никогда не видела.
Случилось Эдди помогать в цветочном магазине семьи Яманако, когда еще не была вновь знакома с Гаарой. Сначала помогала Ино по сортировке, потом же, заучив названия и свойства, стала консультантом по уходу. Ничего кроме количества нужной влаги и солнечных процедур каждому виду Акимо не знала, но, это не мешало ей работать и зарабатывать.
От необычного букета у девушки заискрились глаза, восхищение сперло дыхание.
– Нравится? – улыбнулся Киота. – Долго выбирать пришлось. Продавщица составила букет по описанию тебя, – с этим рука парня коснулась спины Эдди. – Я, надеюсь, тебе нравится?
– Да, очень, – чуть дыша. – Но, они дорогие, наверное. Не нужно было так тратиться.
– Я считаю, что ты должна просто утопать в цветах.
– Ой, не нужно этого, – Акимо недоверчиво улыбнулась. – Это стандартный ответ.
– И что? Что, если я так думаю?
– Тебе только кажется, – снова улыбнулась. – Розы. Кремовые – слишком дорогие.
– В следующий раз букет из ромашек куплю, чтобы разговоров о дороговизне не было, – рассмеялся парень, выдав ямочку.
– Хорошо, – улыбнулась Эдди и медленно направилась в правую сторону от торгового центра, куда, отступив на шаг, ее пригласил Айк.
Медленно шли, разговаривали ни о чем. Эдди заметила, что от парня приятно пахнет спиртом и знакомым душком цветов – одеколоном. Похожий присутствовал на встречах с Гаарой, что и напоминало в данный момент девушке о казекаге, не отпуская от себя ни на шаг, ни на мгновение.

Пришли в парк. Нашли скамейку и сели, продолжая болтать. Киота весело рассказывал Эдди о своих многочисленных приключениях в детстве, жестикулируя и изменяя акцент, высоту тона, голоса. Акимо смеялась, парень все больше казался ей до ужаса позитивным, что не было минусом.
– Кстати, – медленно успокаиваясь от смеха, – ты знаешь, что значат твои любимые цветы?
– Да, – улыбнулась девушка на вопрос собеседника. – Тюльпан – символ чистой любви, большого счастья, гармонии, – посмотрев в небо. Не добавила еще одного значения, такого, как бы, актуального – превосходный любовник. – Орхидея – выражение любви, утонченности, интимности, симпатии. Роза – элегантность, постоянство, совершенство.
– Верно, – коснувшись плечом плеча девушки, произнес Айк, устремив взгляд в небо. – И ты этим заставляешь признаваться тебе в любви. Хитрая, – глаза парня чуть сузились от улыбки.
– Эй, я не заставляла тебя мне цветы дарить, – Акимо нахмурилась, чуть отпрянув от Киоты.
– Я знаю, – перевел на нее взгляд. – Но, мне опять же, приятно. Признаваться цветами легче, чем самостоятельно, – с этим его улыбка чуть ослабла, ямочка исчезла. Эдди смотрела на парня и просто не могла поверить своим ушам. "Либо я уже офонарела, либо появился еще один".
– В каком смысле? – безуспешно притворяясь дурочкой, спустя минуту спросила Акимо.
– В прямом, – парень наклонил голову вправо. – Я тебе в любви признался. Не так?
– Ну. Это разные вещи. Цветочным...
– А если вообще, – снова улыбнулся. – Я могу спокойно сказать тебе, что влюбился.
– Айк, ты ведь понимаешь, что это пустота. Это пройдет.
– Возможно. Но, если обеспечить полное взаимопонимание – может что-то получиться.
– Послушай, я ненадолго в Конохе. К тому же, чтобы начать отношения мне нужно здесь жить. А казекаге-сама меня не отпустит.
– Хех, понятно, – перевел взгляд на месяц, – у тебя с ним что-то есть.
– Это здесь не главное, – Эдди повернулась к парню всем телом, – я не могу уйти из Суны. Это единственное, что меня держит.
– И казекаге, – широко улыбнулся, повернувшись.
– И казекаге, – вздохнула Акимо, опустив глаза. – Извини, мне очень жаль.
– Да, ладно, – глаза АНБУшника вновь сузились от улыбки, – это ничего. Я думаю, казекаге – самый счастливый человек на свете.
– Почему?
– Потому, что у него есть ты. Мне кажется, это свойственно.
– Ты преувеличиваешь. Ну, кто я? Я простая куноичи. Джонин. Я теряла память, долгое время была в коме. Со мной одни муки. Плюс, ко всему этому – я не очень то и красивая.
– О-хо-хо, – парень рассмеялся, глянув в сторону, – это уже не ты людям доказывать будешь.
На это Эдди промолчала. Не заметила, как начала мять руку во второй. Просто, с привычки.
– Ты ведь не серьезно думаешь так о себе? – в голосе Киоты послышалась некая тревога. Эдди в ответ парню кивнула. "Понимай, как хочешь".
– Ты не должна думать, что ты не красивая. Это не так.
– Ну-у. – Большего Эдди не смогла сказать.
– Ты должна чувствовать себя красивой. Чтобы люди влюблялись не только в твою внешность и во внутренние прочие качества, но, также, и в твою уверенность в себе. У тебя плохая самооценка. Ты должна любить себя больше, чем есть.
Акимо поджала губы, но ничего не сказала.
– Ты мне должна пообещать, что пересмотришь свое отношение к себе и к своей внешности.
Эдди улыбнулась, не поднимая на собеседника глаз, и качнула головой:
– Ничего обещать не могу.
– Зря. Я ведь не первый, кто говорит тебе, что ты красивая?
"Шива говорил. Гаара не говорил. Может, потому что у него наилучшее мировоззрение? Скорее всего".
– Второй.
– И первый, я уверен, был казекаге, я прав?
– Нет, не прав, – девушка подняла глаза, посмотрев в разноцветные его. – Это был абсолютно левый человек, мальчишка, из-за которого я накануне выхода из Суны в Коноху перетерпела столько ссор, слез. И всего за один день.
– И ты не любила его.
– Да.
– Ты вообще любишь кого-нибудь? – спросил спустя минуту. Эдди медленно перевела взгляд в бок, не шевельнувшись, потом опустила глаза.
– Не знаю. Может быть. А, может, и нет, – решила не вдаваться в подробности своей личной жизни.
– Надо бы. Пора, думаю.
– Ты будешь учить меня, как нужно жить?
– Нет, и не думал. Прости, если надоел, – проговорил мягко, чуть отчужденно. Сказалось изумление. Акимо вновь опустила глаза.
– Знаешь, – спустя пару минут молчания начал Киота, – своей сдержанностью и... внешностью заставляешь делать неразумные вещи.
– В каком смысле? – вздохнув, без интереса спросила девушка. Мельком заметила, как АНБУшник быстро пододвинулся к ней и, приобняв, подтянул к себе:
– Пусть я рискую. – Левый уголок его губ потянулся вверх, чуть поддев голубой глаз. – Пусть после этого меня прикончат. И, пусть тот же самый казекаге, – с этим парень приблизился, видно целясь на губы, но Эдди отвернулась, упершись ему в грудь руками. Пара секунд, и Акимо перевела недовольный взгляд исподлобья на Айка. Он в ответ смотрел на нее изумленно, чуть отчужденно, даже виновато.
– Убери руки, – твердо проговорила она, и парень последовал ее "просьбе". Только руки оторвались от ее спины, как девушка, подскочив со скамейки, рассерженным шагом направилась из парка, не обернувшись.
"Иди" – пронеслось нежное в голове Киоты перед тем, как он поднялся со скамейки и пошел вглубь парка, сунув руки в карманы брюк.

Раздался стук в дверь, и в кабинет казекаге медленно зашел Канкуро со стопкой бумаг в руках. Уже какой день он добросовестно выполнял все просьбы, поручения и, даже, приказы брата, беспрекословно. И, вот, в очередной раз на дню заходит в кабинет со стуком и медленно приближается к столу.
– Вот, документы, которые ты просил отправить на перепись старейшинам. Их вернули, так что, теперь твоя очередь подписывать, – с этим кукольник положил стопку на стол, сровнял и развернул к брату. Тот медленно поднял руку, заранее с ручкой, и, опустив на бумаги, подписал первый. Этой же рукой отодвинул его с общей кипы на стол и, вернувшись, подписал следующий. И так, пока бумага не закончилась.
– Тяжелое у тебя состояние, – Канкуро проговорил с жалостью, вздохнул и, взяв со стола ранее "последнюю" из стопки бумагу, поднял перед братом. Это было письмо от Темари, которое Гаара, не заметив, подписал посередине, где и предполагалось на старейшенских документах. Безэмоционально и обездвижено пробежав по паре строк из письма, нагнав речь об Эдди, казекаге вздохнул, отведя взгляд в сторону.
– Скучаешь? – спросил кукольник, опустив письмо и вновь сровняв уже подписанные бумаги.
– Нет. Пытаюсь приспособиться к работе.
– Не получается, как вижу.
– Надоело женское общество, – повернувшись в кресле к окну, произнес Гаара и в очередной раз вздохнул.
– Понимаю. Хотя, мне не столько надоело. Да и ладно. Для меня еще есть задания?
– Этот документ – Рабики, – не повернувшись, протянул бумагу.
– Выполнение задания в процессе, – устало улыбнулся кукольник и, опустив глаза на содержимое документа, медленно вышел из кабинета, с той же небольшой скоростью закрыв дверь.
Гаара чуть съехал на край кресла, почти улегшись в нем, и сложил руки замочком на животе. Чуть приподнял голову и прикрыл глаза. "Я уже полностью отдался работе. Мысли о ней уже не оттесняют стимул "надо". Остается "могу" и "хочу". Выполнять то, что мне дано, я способен, и, к тому же, имеется желание. Но, последнее тянется до самой Конохи. Что мне сделать, чтобы окончательно отвлечься от Акимо и заняться тем, что мне должностью предоставлено?" - с этим казекаге приоткрыл глаза и посмотрел куда-то в сторону, будто пытался найти что-то необходимое ему сейчас. Но, проблема была в том, что сейчас ему ничего не хотелось, кроме, как углубиться в свою работу. "Неужели мне хватает лишь подобного анализа, чтобы урезать мысли? Браво, Собакуно. Растешь".

Эдди хлопнула входной дверью и, чуть не оторвав пряжки, шумно скинула с себя туфли. На стук каблуков в коридор выбежала испуганная Темари.
– Вернулась? Так быстро?
– Да, – метнув на подругу рассерженный взгляд, Акимо спешно направилась в спальню. Блондинка хвостом за ней.
– Да в чем дело?
– В Айке твоем дело! – крикнула Эдди, стянув с себя кофту и бросив ее на подушку.
– Почему в моем? – Темари встряхнула головой. – Что случилось? Что он сделал?
– А ты сама подумай, – Акимо повернулась к подруге, так и не надев "домашнюю" майку, оставшись в черном лифе.
– Поцеловал?
– Какая ты догадливая. – Эдди застыла в удобной ей позе – одну ногу выставив вперед, на вторую перенеся весь свой вес. – Точнее, пытался.
– Ну, так, не поцеловал же. Зачем ты ушла?
– Потому, что я так решила, – чуть наклонила голову вправо.
– Эдди, он ведь всего лишь вырвался на новую ступень к получению наслаждения от общения...
– Отличный способ, – сложив руки на груди и закивав в подтверждение сарказму, перебила подругу Акимо.
– Послушай...
– Я не пойму, они меня шлюхой пытаются сделать?
– Кто "они"?
– Канкуро, – стала загибать пальцы, перечисляя, – Шива, теперь этот.
– О Канкуро в этом плане забудь. И о Шиве тем более...
– Не суть, – зло проговорила Акимо.
– Ладно, но, почему, сразу, шлюхой? Мужчины издавна были охотниками. Как на зверя, так и на женщину. Это в них заложено, они всего лишь ищут свою спутницу жизни.
– А ничего, что у меня уже есть отношения с представителем их пола? Разве это не должно его (Айка) волновать?
– Так, откуда он может знать, что у тебя есть парень?
– Я сказала ему. – Эдди характерно подняла брови, посмотрев на блондинку из подо лба.
– А, – Темари подняла руку к лицу. – Тогда, не знаю. Сказала бы ему, что ты с Гаарой...
– Айк сам догадался.
– И это его ничуть не смутило?
– Он сказал "пусть", – девушка перевела взгляд на окно.
– Каков суицидник. – Темари развернулась по направлению к гостиной номера, когда в дверь раздался негромкий стук. Акимо же потянулась за белой водолазкой с рукавами в три четверти.
– Привет, – улыбнулась блондинка, впуская Нару на порог. – Спасибо, что согласился помочь.
– Да, без проблем, – произнес парень. На самом же деле проблема по этому поводу была. Лень – босс его репертуара.
В гостиную стойко вышла Акимо и, не глянув на друга, но, бросив сухое "привет, Шикамару" к его ногам, прошла мимо.
– Привет, – ответил ей парень и перевел взгляд на Темари. – Что с ней?
– А, небольшие проблемы на почве отношений. Не волнуйся.
– Вы сейчас понесете пакеты в больницу? – раздалось громкое из кухни, на что Темари с улыбкой поспешила ответить:
– Ну, да.
– Я вам помогу.

Медленно шли по улицам деревни. Темари и Эдди несли по пакету, Шикамару – два. Акимо, медленно бредя за другом, поглядывала на цветные витрины магазинов. Цветы, украшения, игрушки, книги – все цвело под фонарями и гирляндами.
– Кстати, о цветах. Дарил?
– Дарил.
– И ты ему их оставила. Конечно, – огорченно. – Ой-ей, а вот и он. – Блондинка прикусила губу. Акимо перевела взгляд вперед. Где-то в двухстах метрах от нее медленно на встречу шел Киота с тем же букетом в руке, уже заметивший девушек. И, только удалось им миновать парня, как он развернулся:
– Эдди.
Нехотя остановившись, она медленно обернулась.
– Нужно поговорить.
– Я занята, – гордо ответила, подхватив за ручки пакета поудобнее и направилась вперед. Но Айк не собирался отставать.
– Я помогу, – с этим подлетел к девушке и перехватил ношу, кинув ей в руки букет. Акимо, постояв на месте пару секунд, поспешила за медленно удаляющимся трио.
– Я не собираюсь с тобой говорить. – Эдди дождалась, пока парень переведет на нее взгляд, и отвернулась.
– А мне нужно.
Девушка усмехнулась, качнув головой.
– Ну?
– Прошу тебя, не нужно меня подстрекать, – улыбнулась, что только лишь усугубило ситуацию. Блондинка в этот момент посмотрела на Киоту, что очень его смутило, и он обиженно прищурился.

Отдав на входе врачам пакет, Айк взял Эдди за руку и повел на улицу, завернув на выходе вправо. Темари и Шикамару остались в здании, чтобы провести проверку на наличие всех продуктов и расписаться с больницей.
Киота подвел девушку к стене и, сунув руки в карманы, нервно задышал, повернув лицо к месяцу.
– Я хотел как лучше.
– И пытался меня поцеловать? Ты считаешь, шлюхой девушке быть хорошо?
– Шлюхой?
– Да, именно ей, – Акимо аккуратно скрестила руки на груди, дабы не смять букет. – Или ты связи не видишь?
– Я знаю, при каких обстоятельствах девушка может стать таковой. Но, разве, здесь это уместно?
– Как-никак, – зло произнесла Эдди, наклонив голову вправо и смотря парню в глаза. – По-моему, ты сам сказал, что между мной и казекаге что-то есть. Так, чего ты тогда лезешь ко мне, раз понимаешь подобную обстановку?
– Лишь увеличивая процент взаимосвязи.
– А, то есть, для тебя нормально, что в первый день мы бы поцеловались?
– Не столько. Я пытался растянуть удовольствие.
– И, как? Удалось?
– Да нет, как бы, – парень улыбнулся, переведя взгляд на девушку. – Но, я доволен.
– Даже так? Хорошо. Теперь, проблему можно считать решенной?
– Вполне.
– Отлично. – Оторвалась от стены и медленно направилась ко входу в больницу. – Знаешь, – не останавливаясь, – я думала, мы станем хорошими друзьями, и ты не будешь скакать верхом на кенгуру, но, я ошиблась. Мне очень жаль.
– Да ладно, – опустил голову, – мы ведь можем ими остаться, а эту историю забыть.
– Хех, ну, я подумаю, – произнесла улыбающимся голосом и зашла в здание. Айк, осторожно опустив глаза на землю, легко улыбнулся самому себе, ненавязчиво, и, развернувшись, направился к центру Конохи.

– Ну? Помирились?
– "Я подумаю" – процитировала Акимо, растянув и без того милую улыбку.
– Быстро у тебя все складывается. Умница, – с этим похлопала подругу по спине. Тут из больничного холодильника у начала коридора вышел Шикамару, за ним молодой врач, ростом ниже Нары. Что-то тихо пролепетал парню и, кивнув Темари, спешно ушел. Шикамару же направился к девушкам.
– Ну, вот и все. Молодцы, – чуть улыбнулся. – Оперативно вы устроили завоз. Горжусь.
– А то! – улыбнулась в ответ Акимо, чуть прищурив глаза, отчего улыбка показалась по-настоящему милой, теплой, родной, спровоцировав губы друзей растянуться в ответных улыбках.

0

62

Глава 59.

И снова в Суне пасмурно. Селение уже давно усыпила черная ночь, но с приходом туч стало еще темнее. Черные глыбы затянули небо, изредка пропуская лунный свет. Где-то далеко за барханами, под самыми облаками раздался гром, словно рык. Луна недовольно метнула молнию в пустыню, подняв песок над общим уровнем. Снова гром, вспышка, и обрушился на пустырь дождь. Нет, ливень. Замял дюны, разбил высокие метры с неподражаемым шумом, таким оглушающим и холодным.
От частых и крупных капель дождя стены домов потемнели, с карнизов по трубам текла вода, смывая пыль, осевшую на внутренние и внешние их стенки. Все уличные неровности подорожно заполнились водой, возбуждая любые размышления о глубине впадин.
Из бочки, ранее наполненной водой лишь наполовину, с краев текли пребывающие атмосферные осадки, медленно затопляя и погружая под себя сосуд.
Взгляд казекаге тонул в интенсивности дождя, подобно грузу. Мысли тянули вниз, ветер странно аккуратно и мягко бил в лицо парня, играя с беспорядочными прядками рыжих волос. Мял в предплечьях и груди широкую ткань, показывая свой нрав, но оставляя предводителя селения Песка в полном покое.
Невозмутимость на лице давала понять о максимальной слабости мышц, о полной неработоспособности­­ внешних органов. Внутренние же активно бодрствовали, поддерживая жизнь юного казекаге. Сердце билось приятно, размеренно и спокойно. Словно ток по проводам, кровь ритмично бежала по сосудам. Те в свою очередь оптимально пульсировали в запястьях и под скулами, что очень ясно чувствовал Гаара.
Каге Сунагакурэ был доволен собой. Рабочий день оказался на редкость плодовитым. Меньше, чем за двадцать четыре часа было подписано до двухсот важных бумаг, оформлено до пятидесяти не менее важных документов. Новые шиноби, недавно ставшие джонинами, очень радовали своими успехами и работоспособностью.­­ Сразу же большая их часть была отправлена на немаловажные миссии вне деревни.
Приятно было отпустить Канкуро: бедный, до того вымотался, что не без улыбки просил еще миссию. Но, Гаара решил, что будет лучше дать брату отдохнуть, как и поступил.

Собакуно почувствовал слабый, донесшийся до него, сырой запах песка, неприятный, и опустил глаза на подоконник. Кисти рук лежали на выступе ребром, без напряжения, почти в состоянии кулака. Чуть левее казекаге заметил наметенные ветром еще сухие песчинки, еле видные в темноте. Вздохнул и, медленно положив руку на тыльную сторону ладони, "раскрыл". Как показалось, песчинки чуть дрогнули. Тогда парень сконцентрировал всю свою чакру в центре ладони и медленно сжал руку в кулак, и крупинки стремительно поднялись над поверхностью подоконника, будто намагниченные, и зависли в воздухе.
Сила есть, способность к управлению песком осталась, но она критически слаба. Казекаге понимал это, но был не доволен собою в этом плане.
"Я слишком слаб. Как я смогу защитить себя в случае опасности? А ее? Или, деревню? Будучи обладателем полной власти над песком, я не задумывался о том, что когда-то останусь без нее. Так бы я смог хотя бы научиться выходить из опасности" – угнетал себя казекаге, смотря на застывшие над плоскостью крупинки песка. В следующую секунду Гаара будто отключился от всего мира – перестал слышать шум ночи, чувствовать прикосновения ветра, запах песка – только видел песчинки над подоконником, и чувствовал, будто время остановилось. Непривычным казалось ощущение пустоты вокруг, Собакуно чувствовал, будто смотрит на "происходящее" с обеих противоположных друг другу сторон.
Что-то натуральное струилось в недрах его организма, что-то небольшое, что, казалось, могло вырасти в более крупное. Могла ли это быть украденная сила? Или, может, часть. Казекаге не знал, но ясно чувствовал пребывающий в нем напор эмоций, и очень важных для него ответов на немаловажные вопросы. Стоит ли развивать то, что кипит внутри? То, что движет предводителем целого селения, что движет им как человеком?
Ответственность – не что иное, как надежность, уверенность в своих возможностях и контроле над чем-то важным. Мог ли безответственный человек взять в свои руки жизнь целого селения? Или, пожертвовать собою ради его спасения?

Очнувшись от прострации, казекаге отпустил ранее "намагниченные" крупинки. Развернулся и, медленно дойдя до стола, опустился в кресло. Внимательно осмотрел темный предмет мебели, заметив песчинки и на нем. Положил руку на крышку стола и резким движением смел песок, но, до того, как тот успел упасть на пол, вновь ослабил силу притяжения своей, заставив крупинки повиснуть над полом, над столом. Что-то вновь хлынуло по организму парня, некая волна эмоций, силы, даже мощи. Заставило вздохнуть полной грудью, и каге медленно поднял вторую руку и положил на стол, напрягши. Откуда-то позади раздалось шуршание, и из-за спины, из-за кресла двумя тонкими струями по правую и левую стороны от хозяина двинулся песок в метре над полом. Прикрыв глаза и тяжело вздохнув, Гаара, не расслабляя рук, скрестил их в запястьях на столе. Песок, как по команде, двинулся к середине кабинета, достигнув его – завился змеей, шурша.
Внезапно где-то внутри парня раздался треск, слышный только ему. Рыжая нить порвалась, и песок рухнул на пол. Казекаге медленно открыл глаза и устало посмотрел вперед. Подле стола струи рассыпались странным узором, завиваясь на каменном полу. На самом же деле в середине кабинета сформировалась небольшая горка из песка, но говорящая о многом.
"Сила возвращается. Возможно ли это? Шукаку пытался всегда захватить мой разум. Теперь же он передает мне свои силовые импульсы на расстоянии. На что это похоже? На благодарность, взаимную отдачу. Разве он способен на благо? Может, это я смог его "перепрограммироват­­ь", пытаясь измениться сам? Мне нужны тренировки. Как можно чаще и больше".

– Откуда песок? – завидев бесформенную горку, ужаснулся Канкуро. – Как ты его сюда притащил?
– Намело, – сухо ответил Гаара. – Зачем ты пришел?
– За очередной миссией.
– Отдохни.
– Ну, уж, нет. Мне нужно поддерживать себя в форме. Я и так, вон, раскабанел чуток. Надо бы сбросить пару килограмм.
– Как хочешь. – Казекаге протянул кукольнику стопку приготовленных с прошлого вечера бумаг. – Это нужно отдать ректору нынешних джонинов, чтобы позже раздал им. Предложение о переселении в дружественные деревни.
– Что? Но, как можно отпускать обученных у нас шиноби? А, если нам подкрепление понадобится в случае нападения на деревню? У нас будет недостаточное количество сотрудников.
– Для этого мы и отправляем наших джонинов, чтобы, в случае нападения, к нам отправили наших и некоторое количество своих в залог.
– А не легче будет просто попросить в помощь их уроженцев?
– Если мы отправим им наших, – сложил руки вместе, – они создадут спаренные команды заранее, и отправлять смешанные группы джонинов будет легче, чем гадать, кого послать при уже действительной просьбе.
– Как все сложно. – Канкуро медленно взял со стола стопку "приглашений". – Но, как ты скажешь – так и будет. Мне потом вернуться?
– После выполнения, – с этим Гаара пододвинул к себе чистый лист бумаги и, взяв ручку, стал писать приказ. – Можешь идти, и, зайди по дороге к Тенджо, попроси, чтобы подослала ко мне завхоза.
Канкуро кивнул и спешно вышел из кабинета.

Гаара медленно повернулся в кресле к только-только начавшему подниматься солнцу. Оно еще и на половину не взошло, а уже достаточно залило своим светом половину деревни.
Казекаге смотрел на светило, с каждой секундой увеличивающее овал золота на его лице, почти доходящего до глаз. Что-то жевало парня, изнутри, что-то маленькое, но сильное. Немота разлилась по всему телу нугой, напустила на каге волну лени. Ему хотелось освежиться, но, чем? Каким способом? Если же развеяться – то, непременно, выйти на крышу резиденции, что было максимальным в его возможностях. Если же нагнать крепости – потренироваться, но это возможно только после рабочего дня. Да, сейчас ему следовало бы снова начать с документов. Дописать чертов приказ, отослать его с помощью Канкуро и продолжать так до самого вечера. Но, тепло, лень и комфорт поглотили Гаару полностью, заставив, даже, съехать на край кресла, почти улегшись в нем. Подпер голову рукой и, прикрыв на пару секунд глаза и открыв, посмотрел вбок. Вновь появилось желание работать, также желание снова начать практику над песком и прогуляться, но Гаара не мог определиться. "Выберу то, что имеет наибольшее количество критериев. Работа" – вывел для себя парень и лениво потянулся, подняв руки. Далее медленно повернулся в кресле к столу, и его снова окатила волна лени. Нет, даже цунами.
"Подожду, пока уберут песок, и займусь делом". – Положил голову на сложенные вместе руки, посмотрев вправо.

Довольно спокойно дождавшись, пока завхоз приберется в "офисе", казекаге поднял голову и продолжил писать приказ. Внезапно в кабинет влетел достаточно испуганный Канкуро:
– Гаара, срочное послание из Таки! – С этим подскочил к столу и протянул брату сверток. Развернув конверт, казекаге спешно пробежал глазами по строкам.
– Им нужно подкрепление.., – в голосе каге была слышна легкая дрожь.
– Но, ты разослал всех на миссии. В Суне практически никого не осталось. Кто остался – те не успеют, Таки далеко от нас. Мы способны помочь?
– Да. Один способ есть. – С этим вытянул из стопки чистых бумаг два листа и судорожно стал писать новый приказ. – Сходи в почтовый павильон. Пусть подготовят пару коршунов.
– Угу, – ответил кукольник и стрелой вылетел из кабинета. Гаара тем временем быстро строчил по листу, нервно вздыхая:
"Чертовы звуковики. Забрели далековато. И Водопад просит помощи у меня. И остались только они. Больше мне некого послать в помощь".
– ... и прошу отправить с ними отряд ваших шиноби. Незамедлительно. – Прописывая, прочел строчку и положил на приказ следующий лист. – Теперь им. "Надеюсь, они справятся, и все будет в порядке".

– Готово. – В кабинет вновь влетел Канкуро. Гаара протянул брату сложенные вдвое листы.
– Пусть отправят оба в Коноху.
– Что?
– Быстро! – Казекаге сорвался, подскочив с кресла. – Больше нам отправить некого. Придется просить помощи у хокаге-самы.
– Есть, – своеобразно рявкнул кукольник и выбежал из помещения, хлопнув дверью, отчего пара документов со стола каге разлетелись в разные стороны. Гаара же посмотрел вбок.
"И, еще раз. Будьте осторожны" – пронеслось в его голове, выгнав из парня тяжелый вздох в тон еле слышимому, вырвавшемуся из груди, стону.

– Привет. – Киота весело улыбнулся.
– Привет, – девушка не могла не ответить взаимностью. Эдди стояла у входа в резиденцию хокаге. Цунаде попросила Акимо отчитываться последние два дня о выполненной работе ей лично, со всеми жалобами и похвалой в адрес учеников, чтобы точно отследить, кто из молодых будущих шиноби уже готов стать таковым, генином. Айк же, выходя из здания, наткнулся на подругу.
– Ты к хокаге-саме?
– Да, а ты куда?
– Я... Да, теперь даже не знаю. Я только что от нее. Теперь я полноправный джонин, и больше не состою в АНБУ.
– Отказался? – Глаза девушки округлились, на лице заиграла стремительно растущая улыбка. – Я рада за тебя.
– Да, спасибо. – И снова улыбнулся. Внезапно внимание друзей и прохожих привлек дуэтный приветственный крик птиц где-то наверху, что заставило Эдди и Айка поднять глаза к небу. В окне резиденции на пятом этаже уже торчал шиноби, подставляя "почтальонам" руку.
– Что-то случилось, – проговорил Киота, вынув руки из карманов брюк. – Просто так птиц для экстренных сообщений не посылают.
– Экстренных? – Акимо перевела взгляд на парня.
– Да. Птица хищная в природе. Такие летуны быстрее обычных голубей. Из этого следует, что письмо должно было придти как можно скорее.
На последнее девушке нечего было сказать. Прохожие тем временем уже отвлеклись от такого нечастого явления и продолжали свой ленивый путь.
– Джонин, значит? – Эдди чуть улыбнулась.
– Теперь, – парень ответил взаимностью, проведя рукой по своей груди, и довольно хмыкнул. – Теперь, возможно, смогу стать сенсеем, когда пройдет выпускной в Академии.
– Счастливый.
– Как-то так, да, – произнес парень. – Кстати, как рабочий день?
Девушка улыбнулась Айку, но поняла, что он не этого ждал.
– Акимо Эдди! – к друзьям из резиденции выскочил крайне испуганный шиноби. – Вас вызывает Цунаде-сама. Срочно!
Без лишних слов, моментально переработав полученную информацию, девушка кинулась в помещение.
– Подожди! – Киота рванул за ней.

Эдди быстро заскочила в аудиторию Академии, в которой Темари проводила экзамен, и, спешно подойдя к подруге, нагнулась к ее уху:
– Мы срочно должны покинуть Коноху и отправиться в Таки.
– Но, у меня экзамен.
– Ирука-сенсей заменит. – С этим Акимо развернулась и быстро направилась на выход из класса. Блондинка за ней.

– В чем дело? – Темари в беге нагнала подругу.
– Нападение на деревню Скрытого Водопада от лица звуковиков, – сухо проговорила Акимо, дабы не тратить позднее времени на отдышку. – Подразделению Таки требуется подкрепление. В Суне из свободных от миссий остались только мы, – достала из кармана кофты письмо и протянула блондинке, – и Гаара попросил отряд коноховцев в помощь.
Темари внимательно слушала подругу, между тем зарываясь в текст, написанный знакомым почерком.
– Ясно.
– Айк, Цунаде-сама сказала, что спустя полчаса отправит вдогонку нам еще отряд. Сколько человек?
– До десяти, как минимум. – Парень качнул головой, нагнав собеседницу.
– У-угу, – издала Эдди монотонный звук, чуть прищурившись и посмотрев вперед. – Ибики-сан, каков план действий? – обратилась к скачущему впереди шиноби, назначенному руководителем отряда.
– Каждый из нашей группы является дипломированным шиноби, что дает нам возможность разделиться. Центр Таки – резиденция ее предводителя – блокирована, также их гарнизон забаррикадирован звуковыми кубами. Ваша задача состоит в том, чтобы обезвредить и обезоружить звуковиков любыми способами. План ясен?
– Да, – вразнобой ответили согруппники.
– Он и Канкуро выслал, – чуть тише сообщила подруге Темари. – Мы справимся?
– Семьдесят процентов из ста. – Шикамару слабо улыбнулся, нагнав блондинку. – У нас есть преимущества. У каждого свои сферы дзютсу, что служит нам вечным плюсом.
– Да, ты прав, – кивнула в ответ парню Темари, в то время, как Эдди повернулась к Киоте:
– Кстати, чем ты пользуешься в бою?
– Мм... Чаще всего ген-дзютсу. Слышала когда-нибудь о Текуро-сугумити дзигоку-но-дзютсу? Оно еще известно как Дзигоку-но-дзютсу.
–­ Неужели ты иллюзионист? – Пропустила вопрос парня, заострив свое внимание на главном.
– Как бы это глупо ни звучало.
– И в чем состоит твое дзютсу? "Дорога в Ад".
– Я отправляю противника погостить у самого Эмма-О. – Улыбнулся.
– И, что потом происходит?
– Все зависит от того, как противник психически развит, и на какой стадии остановилось разрушение его нервной системы. Если же человек, по меньшей мере, еще способен здраво соображать – лишь удостоится психотравмой. В противном случае его Альтер-эго раздавит мозг.
– Сильно, – чуть улыбнувшись, произнесла Акимо устремив взгляд вперед.
– "Только посмотри в глаза", – процитировал Айк не без улыбки. – А, знаешь, что самое интересное?
Эдди перевела на собеседника взгляд.
– В моей небольшой семье у всех глаза одного цвета, но, при этом, дзютсу работает. Я же постиг его только после смерти брата. Следовательно, только со сменой цвета глаз.

Солнце пекло, с каждой минутой становилось все краснее и краснее, медленно спускалось к горизонту. Не спеша.
Гаара стоял на крыше резиденции и смотрел поверх домов на пустыню. Издалека был виден искрящийся в алых лучах солнца песок, манил сухим запахом к себе, заставлял прищуриваться, отражая солнечные потоки.
Парень дышал размерено, как и прошлой ночью. Но, на душе у него кошки скреблись. Где-то внутри раздавался свободный, слегка глушащий недуг, рык, но первый кипел в теле юного казекаге. Не столь странные чувства поглощали Гаару, такие как беспокойство, тревога, вина. Внезапно его будто волной накрыло, и он почувствовал крайне неприятный озноб. По прямой спине прошли мурашки, руки сжались в кулаки от не более приятной пульсации в кончиках пальцев. По виску скатилась капелька пота, а на лоб что-то стало давить.
"Все так неожиданно навалилось" – пронеслось в голове парня, и он тяжело вздохнул, освежив легкие. "Это слишком опасно. Звуковики... На целую деревню, пусть и небольшую, не отправили бы специально необученный отряд в осаду. Они сильны. Справятся ли Темари с Канкуро? А, Эдди? Я верю, что они смогут противостоять напору Звука. С ними и Наруто, наверное. Он-то уж точно Акимо не даст на растерзание. Надеюсь". – Развернулся. Ушел.

0

63

Глава 60.

– Приготовьтесь, скоро мы пересечем врата Таки, – сообщил Ибики, перепрыгнув на следующую ветку. – Останавливаться не будем, поэтому слушайте внимательно. От самых врат дорога разветвляется, каждая ее ветвь еще на пять уличных, согласно копии карты. Начальных разветвлений вдвое больше, чем нас сейчас, но сути не меняет. Теперь я жду четкого согласия с моей командой. Нара!
– Да, – рявкнул четко, по воински.
– Самая правая ветвь твоя.
– Есть.
– Киота!
– Да.
– Твоя – рядом с ветвью Шикамару. Не самая средняя.
– Есть.
– Собакуно!
– Да, – не уступая парням, твердо произнесла Темари.
– Левая вторая.
– Есть.
– И, Акимо – самая левая ветвь. Я возьму на себя среднюю. Далее. Не отступать, не останавливаться, обезоруживать всех звуковиков до единого, по возможности обезвреживать максимально, продвигаясь к центру селения. План действий ясен?
– Да, – ответили грубым твердым хором.
– Отлично, – продолжил. – На резиденцию и гарнизон без моей команды не наступать. При нашествии на данные объекты – скрыться с виду, пока не появлюсь я. Средняя ветвь длиннее, да и по ней больше звуковиков засажено, поэтому на назначенное место я приду позже вас в любом случае.
Тут в километре показались высокие врата из светло-бежевого камня, отделанные кое-где синими черепушками, и голубые флаги со знаком деревни Водопада. Эдди чуть прищурилась от резко хлынувшего по ней свежего мягкого бриза – особенности осажденного селения. Климат тропический, за деревней находится небольшое озеро у скал, в котором бьет водопад, что и создавало приятный ветерок.
– Удачи в боях, – произнес Морино напоследок, когда отряд пересек черту врат, и каждый, кивнув в ответ командиру, направился по своей ветви.

Шикамару бежал по пустой улице, внимательно осматриваясь, в надежде увидеть звуковиков.
"Значит, прячемся?" – пронеслось в его голове, когда пущенная по его тени чакра прочувствовала живую где-то под домовой тенью. "Хорошо" – с этим Нара стремительно вынул из кобуры на ноге кунай и в развороте бросил в сторону чужака. Послышался твердый звонкий удар – оружие встретилось со стеной дома.
– Заметить тебя проще, чем выгнать из тени, да? – Шикамару сложил руки вместе, повернувшись к дому рядом стоящему. – Каге мане-но-дзютсу. – Тень парня стремительно потянулась в сторону тушевки здания. Следующее чувство – легкая дрожь.
"Попался". Нара улыбнулся. – Ну? Выходи. – Сам двинулся вперед, выводя из потемка соперника.
– Заметил – это да. Что еще я мог ожидать от Лиственника?
На это Шикамару чуть наклонил голову вправо, закатив глаза:
– Давай уже, зови своих корешей. У меня времени мало.
– Хе-хе, звать, говоришь? – С последним обоих окружило до пятнадцати шиноби Звука.
– А вас многовато, – произнес Нара, осмотревшись, тем самым заставив обернуться и пойманного соперника. Внезапно все звуковики разом одним движением руки выхватили из своих кобур кунаи и кинули в коноховца. Моментально отпустив тень первого противника, подпрыгнул, подавшись вперед, и, перевернувшись через голову, приземлился за первым и замахнулся перехваченным в полете кунаем одного из звуковиков. К огромному сожалению Нары соперник увернулся, но успел схватить противника за руку, чем вызвал ряд агрессивных ударов в живот с ноги и колена. Оттолкнувшись последним пинком от звуковика, Шикамару отшатнулся к стене, встретившись с ней пятками и локтями, и качнул головой, проследив, как бывшего соперника отшвырнуло в стену через уличную дорогу. Сбив пару бочек, звуковик, как стало понятно позднее, завалился без сознания в тупике, ударившись об угол дома головой.
Нара дышал тяжело. С самого своего рождения был приспособлен отдыхать, нежели тренироваться. Когда Чеджи в свое время закреплял тай-дзютсу на столбах и сетях, Шикамару, в свою очередь, валялся неподалеку на траве, покусывая листочек, или же мурлыча себе что-нибудь успокаивающее. Будучи джонином, не утруждал себя излишними тренировками. И, вот, сейчас, стоя и дыша как паровоз, он не жалел, что не уделял больше внимания тай-дзютсу. Хотя бы потому, что прекрасно понимал, что рано или поздно пришлось бы выдохнуться. Но, несмотря даже на небольшой процент возможной победы над нападающими, он знал, что сможет одержать верх над опустившимися до осады маленького селения шиноби.
Количество присутствующей чакры радует, буквально опьяняя. Интересно, данный ее уровень так же велик, как и интеллект обладателя? Или, может, даже превышает? Странно, но Шикамару не хотел уступать в проценте падмы своему огромному мозгу. И, не понятно было, почему ему стало вдруг не все равно?
"Сейчас бы в сеги поиграть" – сглотнув, подумал парень и выпрямился, подбоченившись, отчего в спине хрустнуло, после чего снова встал в позицию боя, хищно, по-медвежьи, осмотрев соперников. "Итак, целая дюжина. Чтобы использовать удушение, мне потребуется больше места и полная сосредоточенность, чтобы обеспечить удовольствие каждому. Чакры у меня хватит, чтобы для начала подержать их всех под Каге мане, а потом продолжить. Но, идти мне некуда. Сзади стена, у меня не получится раствориться в камень. Нужно все точно обдумать" – с этим сложил руки вместе, не отпуская куная, и произнес уже знакомое "каге мане-но-дзютсу".
"Ит­ак" – опустился на одно колено, закрыл глаза и соединил пальцы рук в квадрат, – "что у меня есть? Двенадцать соперников. Нет, четырнадцать. Один в отключке и один на крыше дома, в честь чего они и не нападают. Возможно, главный. Ждет удобной минуты для атаки. Далее. Дом, мешающий осуществлению любой объемной атаки. Минус. Огромный. Нужна стратегия".

– Что мне может сделать девчонка?
– Желаешь проверить?
– На вопрос вопросом не отвечают.
– Я думала, ты чистокровный еврей.
– Ну, ты меня достала.
– О-хо-хо, это угроза?
На последнее звуковик ответил кунаем, стремительно приближающимся к Темари. Девушке хватило одного вертикального прыжка, чтобы увернуться от оружия.
– Не впечатляет, – произнесла она, выставив бедро в сторону. – Что еще?
– О, так, тебе ма-ало, – хищно улыбнулся противник и пустил в Собакуно еще пару кунаев, которые с той же легкостью она пропустила мимо себя.
– Ты скучный.
– А ты на осаду веселиться прискакала?
С последним на него ополчились смешанные гигантским веером воедино бора и фен, захваченные в одну Луну вместе с местным бризом. Скрестив руки у лица, звуковик чуть пригнулся, но это не избавило его от порезов. Блондинка взмахивала веером вдоль, поперек и по диагонали, да на четверти, что стало изрубать стены домов, бочки, торчащие из тупиков, и руки и щеки противника.
– Первая Луна: Камаитачи-но-дзютсу­­, – твердо произнесла блондинка, приоткрыв свой веер на одну треть. – Желаешь продолжить?
– Ты еще не познакомилась с моим дзютсу, – улыбнулся отовец (образовано от названия деревни Звука – Ото), опустив одну из рук. Второй стер с порезанной щеки кровь и, сложив пару печатей и в одно мгновение вынув из кармана нечто желтое, объемное, блестящее, на вид металлическое, натянул резинками на лицо, закрыв подбородок и нос, как маской. Выпрямился и, чуть наклонив голову вправо, выпучил глаза, смотря на соперницу. На его лице красовалось нечто вроде клюва.
– Хе-хе, ты кому-то подражаешь? – усмехнулась Темари, замахнувшись веером и, собралась, было, осуществить новую атаку, как с хрустом, подобным треску кукол Канкуро, клюв максимально раскрылся. По шее и щекам звуковика из закрытой области тонким слоем потекла кровь – приспособление намертво врезалось в кожу хозяина, и противник натянуто улыбнулся. Не успела Собакуно и моргнуть, как звуковик открыл рот, и из него вырвался оглушающий, нет, режущий слух непонятный птичий крик. Не то ворона, не то соловей – а, может, и вместе, Темари просто не в силах была разобрать. Она закричала, зажав уши руками.
– Что это?! Нет! Прекрати!
Вместо этого соперник еще больше выпучил глаза и вытянул руки назад, пригнув одну ногу в колене, а из клюва в унисон двум предыдущим голосам полился еще один, еще более глушащий, напоминающий сирену. Темари продолжала кричать, зажимая уши. На глазах невольно проступили слезы, голова закружилась, но, девушка понимала, что если она сейчас не ответит обидчику – ей придется попрощаться с жизнью. Что станет с Эдди? С Гаарой? С Канкуро?
– Закрой рот, нацист, – прорычала девушка, опустив руки и подняв глаза на отовца. Смотря на него исподлобья, подала руку назад и, взявшись за веер поудобнее, сделала расшатанный шаг к противнику. Он, заметив противостояние, видимо, опешил, растерянно стреляя глазами в разные стороны, и, как показалось, открыл рот еще шире, выпуская новый шум, нечто вроде ультразвука со скрипом вместе. Но, состоявшийся коктейль из звуков не помешал Темари сохранить чувство ответственности за дорогих ей людей. С неким рыком, не стоящим и рядом по своему децибелу с желтым металлическим рупором, блондинка изо всех сил взмахнула веером, раскрыв на вторую его треть, и гигантский поток ветра смел с пути звуковика. Противник пал на землю и застонал, как-то по-звериному, издавая странный кашляющий звук, и вдруг с непривычным звонким треском клюв раскололся. Его обломки отвалились, а вживленные части, как показалось, врезались глубже, и лицо звуковика фонтаном залилось кровью. Не издав ни звука вдобавок, мужчина дернулся и замер. Умер или же потерял сознание – Темари решила проверить третьей Луной и, не успела и отвести веера для размаха, как застыла. Не самостоятельно, и даже не подозревая, что ее зацементировало.
Секунда, и недалеко позади раздался довольный женский хохот.

Глаза Киоты заискрились, приобрели неестественный оттенок зеленого и голубого цвета. Каждый своего. Зрачки ужасно уменьшились, их стало не видно на фоне радужной оболочки. Глаза, как показалось, стали шире. Активация начального Дзигоку.
"Я ведь не одно дзютсу использую" – вспомнив о вопросе Эдди, подумал парень и, сложив руки вместе, прошептал: "Призыв Адзиасуигю". Пара секунд, и перед парнем возникла яркая вспышка света, сопровождаемая шумным потоком дыма, завивающегося огромным шаром. Еще пара секунд, и дымка медленно растаяла, а на ее месте оказался черный бык. В холке с Айка, маленькие продолговатые желтые глаза без зрачка, без той же самой радужки. Мускулистые туловище, ноги, шея. Голова стандартного размера, с плоским лбом. Длинные полукруглые рога толстыми трубами выступают из скул, на концах заостряясь. Уши маленькие, плотно прилегают к голове. Подбородок венчается неким подобием козьей бороды, но, сравнительно, коротким. С холки до кончика хлыстообразного хвоста по линии позвоночника идет тонкая полоса волосяного покрова, достаточно короткого, но выделяющегося. Также он имеется на животе и передней стенке шеи под мордой. Шерсть достаточно длинная, но до земли не достает. Массивные парные копыта взрывают (от слова "рыть") землю. Выпустив из ноздрей густой белый дым, бычий король чуть повернулся боком, сделав пару приставных шагов в развороте.
– Надеюсь, ты меня по делу вызвал, – тихо прорычал "зверь", снова выдохнув дым.
– Дело есть. Как тебе уже должно быть известно, селение Водопада осадили шиноби Звука.
– Ты прекрасно знаешь, что Там, – приподнял голову, – меня не волнуют ваши проблемы.
– Да, но, мне нужна будет твоя помощь.
– Я о другом и не мыслил.
– Спасибо. Итак, задача твоя заключается в...
– Я знаю, в чем она заключается, – с этим бык повернулся к дороге, ведущей вглубь деревни, и, оттолкнувшись передними ногами от земли, встал на дыбы. Сделав пару мизерных шагов задними, резко опустил передние ноги, отчего раздался оглушительный грохот, и по уличной дороге потянулась цепь неких подземельных взрывов. Из под дороги выскочило несколько шиноби. Пара из них упала замертво, явно оглушенная взрывами и ощутившая их мощь на себе. Остальные же, кто шатался, кто стоял ровно – достаточно быстро двинулись на соперников.
– Это... корова? – вскрикнул один в беге, кинув в зверя кунай. Бык, повернувшись боком, хлестнул хвостом по оружию, отбросив.
– Ученая корова, – заметил второй, кинув несколько сюрикенов. Адзиасуигю, вновь выпустив из ноздрей дым, встал на дыбы и, оттолкнувшись от земли задними ногами, с грохотом сотрясая землю, понесся на противников, грозно мыча и издавая звук, похожий на рычание. Приклонил голову к земле и, снова замычав и выдохнув дым, замотал головой, разгоняя все бегущую белую гущу. За ним взвился огромный столб пыли, даже забор, заслоняя собою все.
Достигнув противников, король быков, подхватив одного из отовцев рогами, откинул в сторону, вспоров ему живот, и снова встал на дыбы перед новым противником. Этот оказался настоящим здоровяком – большим, накаченным, с длинными руками, большим туловищем и маленькой головой. Мало того, был брутальным, еще имел пластины с отверстиями, вживленные в руки.
Сложив пару печатей перед зверем, направил на него свои пластины, из отверстий которых вырывался ультразвук. Подобное явление снесло бы обычное животное, даже парализовало. Но, на Арни, обладателем доступного сокращения имени, которого являлся бык, подобный трюк не подействовал, и "король", отшвырнув к близстоящему дому здоровяка, двумя шагами на задних ногах подошел и беспорядочно отшлифовал копытами передних лицо звуковику, между тем под собственным весом вжимая в стену.

Эдди бежала медленно, относительно своей обычной скорости, и осторожно оглядывалась. Странным показалось то, что вокруг было абсолютно пусто – ни бочек, всегда украшающих улицы любой деревни, ни деревьев, какие было видно в проходы между домами через два квартала. Окна и двери на домах были заколочены деревянными досками, но из нескольких труб на крышах столбом валил дым.
"Пусто. Держу пари, искусно прятаться – есть умение быть незамеченным минимальное количество времени" – пронеслось в голове Акимо перед тем, как она услышала свист рассекаемого воздуха позади, и подпрыгнула, тем самым увернувшись от куная с печатью бомбы. Приземлившись, повернулась в примерную сторону запуска, как снова услышала свист, и снова же подпрыгнула. Очередная бомба взорвалась неподалеку, но не слишком близко.
"Замечательно. Этот смельчак предпочитает из засады атаковать. Хорошо, я попробую поиграть по его правилам" – улыбнулась, но вдруг услышала позади себя еле слышимые шаги. Резко обернулась, в развороте достав из кобуры кунай. К ней медленно приближался ее возраста парень со знаком Звука на протекторе. Руки в карманы, на лице ухмылка. Глаза серые, вокруг них красные пятна – явное внутричерепное давление.
– А ты быстрая. – Оскалился.
– А, как же.
– И не скромная.
– Критик, да?
Парень дико рассмеялся, вскинув голову: – Нет, – успокоившись.
– Отчего же?
– Кончай болтать. Ты вообще уже мертва должна быть.
– Я тебя огорчила?
– Не столько, сколько поразила своей реакцией.
– Да, я молодец.
– А ты мне нравишься, – чуть наклонил голову вправо, – вот, зачем ты пришла сюда? Жить надоело?
– Тебя забыла спросить.
– Верю, за этим ты и пришла.
– Не обольщайся.
– Раз так, умри.
– Прям как мой друг говоришь. – С этим встала в боевую позицию.
– А, может, я он и есть, – с этим рванул к девушке, размахивая каким-то кинжалом.
– Он к Орочимару подался в ученики. Никак не ты.
– О, Орочимару-сама. Да, не сложилось у нас с ним общение, – с этим рассек ножом воздух прямо перед лицом Эдди. – И, как ты своего еще другом называешь? Он ведь предал тебя.
– Он не меня предал, а свою деревню. – Отпрыгнула на пару метров. – Он из Конохи.
– Мм... И правильно сделал, что ушел. В Листе люди сильнее не становятся.
– Ошибаешься.
– Конеш-шно, – растянул отовец, вновь оскалившись и кинувшись на Акимо. – Ну, зачем тебе это надо? Переходи на сторону Звука...
– Испугался, что выиграю этот бой?
– Не смеши, – хитро улыбнулся, подавшись вперед, но получил смачный удар в лицо, что отбросило в стену одного из домов. Эдди потерла ноющий кулак, когда звуковик, тем временем, медленно оклемался и попытался подняться с земли.
– Похоже, я тебя недооценил, – уныло прорычал он, стерев с губы кровь. – Давай познакомимся? – улыбнулся. Зрачки заметно задрожали.
– Что? – Девушка прищурилась.
– Ты о себе расскажешь, я о себе. – С этим парень недобро улыбнулся, глаза значительно округлились, взгляд явно одичал.
– Не вижу надобности, – заметив вертикальное положение соперника, Акимо встала в боевую позицию и сжала руки в кулаки, проведя одним по своей щеке.
– Тогда слушай. – Широко улыбнулся, при этом проведя языком по нижней губе. – У меня к тебе будет один лишь косвенный вопрос. Во сколько процентов оценивается сила человека, сбежавшего из психиатрической клиники, известной, как Хоюки – тюремная психиатрическая больница, искусно внедряющегося в подсознание человека и убеждающего его изнутри в том, что он абсолютно нормальный и, даже, не виновен?
– Я не очень впечатлительная.
– Ну, посмотрим, – широко улыбнувшись, откинул свой кинжал в сторону, проследив, как Акимо с недоумением опустила глаза на оружие соперника, и снова подняла на него.
– Ты считаешь, что я ничего без него сделать не смогу, – повернул голову влево, продолжая смотреть на суновскую, при этом, не отпуская улыбки и коснувшись кончиком языка уголка губ, зажмурил правый глаз.
– Я никак не считаю.
– Не суть, – произнес и захохотал взахлеб, после чего расшатано сорвался с места и сдержанной змейкой понесся на Эдди. В беге с его губ слетал дикий смех, истерический. Глаза были широко распахнуты, казалось, будто скоро вылезут из орбит.
Акимо сделала пару стойких шагов назад и приняла боевую позицию, и моментально перед ней оказался шизофреник. Дико смеясь, с истерическим захлебом, парень стал бить ногами и коленями по бокам Эдди, которые она еле успевала закрывать руками. И, случился удачный момент – ровно три секунды – и девушка, подпрыгнув вверх, со всего размаху зарядила звуковику пяткой по лбу в полете, отчего тот согнулся вдвое. Его руки безжизненно повисли, сам сделал пару слабых шагов туда-сюда. Голова была опущена.
Девушка приземлилась за ним и стремительно развернулась, отведя ногу назад, для разгона или же нового нападения.
– Мне тебя очень жаль. – Качнула головой. – Тебе нужно быть тише.
В ответ ей раздался лишь тихий прерывистый смех, все больше нарастающий и изменяющийся с каждым смешком.
– Ты такая смешная, – произнес с акцентом, и снова истерический смех, с захлебом, с частыми слышными вдохами воздуха, чуть ли не разрывающими легкие и голосовые связки. Стоя в согнутом состоянии, парень пригнулся еще чуть-чуть, его спина округлилась, и вдруг рубашка на ней порвалась. В месте разрыва кофты появился бугор, медленно растущий и, наконец, с фонтаном крови из разорванной кожи вылез длинный остроконечный угольник, некое подобие черной пирамиды, с каждой секундой растущий и расширяющийся у основания. Душераздирающий крик, смешанный со смехом и "лошадиными" вздохами сорвался с губ звуковика, и он встал на колени, не выпрямляя спины. Обхватил голову руками, когда ниже основной большой пирамиды в спине вылезли еще две, более меньшие.
Вскоре парень перестал орать и, медленно поднявшись, развернулся лицом к Акимо и, снова захохотал. Его глаза остекленели. Ужасно блестели, были выпучены. Внезапно раздался странный треск, и из головы парня вылезли два длинных изогнутых рога, после чего появились еще два, из-за ушей, полуовалом уходя горизонтально вперед. Откуда-то из воротника по его шее, а там и по лицу пополз необычный зеленый узор, в конце концов, ставший ломаными линиями, формирующими неровную мозаику. Перестав смеяться, звуковик оскалился, и снова раздался треск. С ним парень стал подниматься, расти, между тем, будто не замечая в себе изменений, слизывать с губ все идущую кровь. Как оказалось, его плюсна вытянулась под действием его выброса адреналина, что служило редким на вид дзютсу.
Акимо стояла и не могла открыть и рта. Была поражена, даже шокирована, и просто в ужасе. "Как это называется?"
И раздался дикий, уже знакомый смех.

"Итак, начинаем".
Шикамару,­ не поднимаясь с колена и не поднимая глаз на парализованных противников, медленно достал из своей кобуры кунай и, подняв руку к волосам, медленно стянул с хвостика резинку.
– Ты смеешься над нами?! – рявкнул один из пойманных шиноби, пытаясь сопротивляться тени. Нара посмотрел на него.
– Конечно. – Сухо, не примечательно.
– Я убью тебя, – взревел тот же шиноби, и его руки задрожали под его же силой. К огромному его сожалению сопротивление оказалось бесполезным.
Далее Шикамару аккуратно разорвал резинку, превратив ее в тянущийся отрезок, и медленно привязал за один ее конец к колечку куная.
"Что-то я расслабился. Чувствую, чакра уходит. Блин" – посмотрев на одного из врагов. Тот сидел на одном колене и довольно улыбался, смотря на коноховца исподлобья.
"Вот жук. Он жрет мою чакру. Нужно быстрее справиться с ними" – с этим Нара медленно опустил приготовленное оружие обратно в кобуру и сложил руки вместе, прикрыв глаза. Проговорил про себя "Каге мане-но-дзютсу", и его тень пустила одну ветвь по стене дома за углом, поднимаясь к крыше. "Даже не заметили" – улыбнулся себе Нара. "Главное сейчас – это рассчитать траекторию движения куная, затратив при этом наименьшее количество времени. А потом, по обезвреживанию оставшегося – и с этими".
Поймав тенью звуковика на крыше, Шикамару, вздохнув, достал из кобуры приготовленный кунай.
Без лишних слов, взглянув на противников, нацелился в примерное местонахождение застывшего на крыше и, кинув кунаи, приготовленные звуковиками в их главаря, дернул свой на резинке обратно. Верхний ругнулся и, спустя пару минут, его бездыханное тело упало на близко сидящего к Шикамару, отчего коноховца перекосило, и его тени оборвались. Почувствовав полное совладение над своим телом, противники стали шарить по карманам и кобурам, но оружия не нашли.
– Подготавливаться к осаде нужно лучше, – проговорил им Шикамару, снова захватив в свою тень, и, подняв руку, закинул ее назад.
– Что ты делаешь, идиот? – огрызнулся один, когда его же рука коснулась его спины. Нара не ответил обидчику, и, спустя пару секунд от одного из шиноби Звука в сторону полетела катана.
– Хоть один подготовился, – лениво произнес Шикамару и вновь сложил руки вместе: "Каге Куби Шибари-но-дзюцу", – и, отчаянно вскрикнув, все до единого шиноби повалились на землю замертво. Все с открытыми глазами.
Тень Шикамару медленно собралась в одну его, настоящую, и, сунув руки в карманы и вскинув голову, парень вздохнул, прикрыв глаза.
– Вообще нет. Лишь резинку порвал. – Направился в сторону центра Таки.

– Что это?
– Поворачивайся, – как-то мягко прозвучал женский голос. – Ну? Я чуть ослаблю, поворачивайся.
Темари послушно медленно развернулась и осмотрела свою собеседницу. Невысокая, дистрофично худая девушка. Длинные темные волосы, заплетенные в толстую косу. Шея туго обвязана протектором со знаком селения Звука. Глаза синие, добрые. Легкая улыбка красовалась на лице девушки.
– Жениха моего ты уже в нокаут отправила, теперь со мной поиграешь.
– Он сам нарвался.
– Не сомневаюсь, – улыбнулась, накрутив нити на руку, тем самым подтянув Темари к себе на шаг.
– Тебе все равно, что с тобой станет, так?
– Нет. – Девушка выпрямилась. – Если ты думаешь, что справишься со мной – удачи тебе.
– Ты такая самоуверенная. – Прищурившись.
– В основном. – С этим вытянула руки в сторону блондинки, растопырив пальцы, на каждый из которых была накручена полупрозрачная нить-леска, отчего руки Темари в области соприкосновения покрылись царапинами.
– Это яд, так? – спросила блондинка, заметив, как по запястью с локтя стекла непривычно светлая капля крови.
– Ты еще и умная, – брюнетка глупо кивнула головой в подтверждение своему выводу.
– Неожиданно, правда? – С последним раздался небольшой глухой взрыв, сопровождаемый дымом, и вместо блондинки в сетях оказался деревянный обрубок.
– Замена? – Куноичи Звука осмотрелась. – Не слишком ли низко опустился джонин?
– Не слишком ли высоко поднялась твоя самооценка?
Брюнетка­ стремительно развернулась на голос, и по ее лицу прошелся металлический край веера Темари. Куноичи Звука отбросило на достаточно-таки большое расстояние, и еще пару метров она проехалась лицом по земле. Темари поставила веер вертикально и открыла полностью, сев перед ним на корточки. Тем временем брюнетка медленно поднялась с земли, корячась и отплевываясь кровью. Приняла вертикальное положение и расшатано повернулась. По щекам текли слезы и кровь, на выступающих областях лица, со лба и до середины головы, кожа была содрана – своим оружием Собакуно буквально сняла с девушки скальп.
– Я готова умереть за Звук. – Резко выбросила руки вперед, и блондинку, уже подскочившую для атаки, снова охватили нити, которых ранее она не видела. Леска сразу же вонзилась в руки и под лопатки, что заставило Темари застонать. Но, вздохнув, девушка ногой собрала веер и, подкинув, взялась за его металлическую часть еле движущимися руками и, молотя по леске оружием, смогла выбраться из нее. Рыкнув, взмахнула "тремя Лунами", отшвырнув куноичи Звука в стену дома, об угол которого она ударилась головой и, видимо, умерла.
– Ты готова была, – шепнула Темари, согнувшись пополам и тяжело вздохнув.

Бык, оттолкнувшись от стены, отскочил, отпустив, наконец, уже приконченного здоровяка, и встретился с дикими взглядами остальных, оставшихся еще не тронутыми шиноби Звука. Услышав тихий свист позади себя, Арни снова встал на дыбы и резко опустился на землю, подняв исполинских размеров клуб пыли над землей, между тем маскируясь в собственном белом дыме. Противники закашлялись и осмотрели дымовой шар, как внезапно откуда-то сверху вылетел Киота с неким рыком и, приземлившись перед ними, откинулся назад, половиной тела уйдя в дым. звуковики хотели, было, неразумно прикончить своего соперника, как внезапно оставшаяся снаружи его часть тела вязко ушла в клуб пыли, оставив шиноби в недоразумении. Снова яркая вспышка, глухой звук и из дымового шара медленно стала появляться голова быка – сначала ноздри, потом морда, и глаза. Шиноби отступили, в ужасе смотря на изменения в звере: из желтых "рюмок" один стал голубым, другой зеленым. Черный зверь еще чуть подался вперед, что стало весьма отвратительным зрелищем – казалось, что его шея непорядочно длинна. И тут, на пустую макушку быка вывалилось что-то, на первый взгляд бесформенное. Далее открылись глаза. Яркие, голубой и зеленый.

Это был Айк. Подобное дзютсу называлось "Адское слияние". Оно позволяло мутировать Киоте с королем быков в одно существо, тем самым увеличивая процент краха нервной системы противника путем избавления от него с помощью Дзигоку-но-дзютсу. В такие моменты оба сиама перенимают чувства, способности друг друга, а так же имеют один мозг на двоих, похожий на корень дуба, который находится между парами желудков быка. Соображают двояко-выражено, общий мозг находит среднее арифметическое решений каждого, что служит девятьюстами девяти процентами из ста удачи выбора. Но, есть в этом нонсенс. Попытка части быка поучить чему-либо часть Киоты приводит к концу действия мутации, а также проблемному мутированию вновь в ближайшее время.
Туловище Киоты было "присоединено" к туловищу быка в области талии человеческого тела и в области центральных позвонков спины бычьего, что давало обоим полный доступ к мозгу и движению оставшихся частей тела снаружи. Также при желании они могли получить друг от друга этакий бонус – любую схожую часть тела своего сиама-близнеца. Так Киота мог обзавестись рогами, бык – руками, и оба – неограниченным количеством глаз.

Айк, дико улыбаясь и, время от времени, по-звериному облизываясь, пригнулся, прилегши к голове зверя грудью, при этом опираясь руками на рога, отчего локти встали вертикально. Насколько позволяла "связь", подтянулся ближе к соперникам и уставился одному в глаза, сразу же напустив внутреннего ужаса, парализовав. Бык же смотрел тремя парами глаз на трех шиноби сразу, отправляя в Ад.
звуковики пали на землю в судорогах и истошно крича. Глаза от внутреннего ужаса закатывались, отчего радужек и зрачков было невидно. Руки молотили по земле, по товарищам-звуковика­­м, по всему, до чего могли дотянуться. У кого-то из носа и изо рта хлынула кровь, у кого-то из глаз, кто-то уже успел в судорогах запороть одного из своих кунаем, но, уже, как бы, умерший продолжал гореть в Адском огне, дрожа, дергаясь, будто демона перенося.
Вскоре звуковики перестали кричать членораздельно, захлебываясь собственной кровью. Наоборот же, стали издавать странные звуки, смешанные с криком, плачем и даже смехом. Что они там увидели для себя – не знал даже король быков. Возможно, даже пытались подражать смеху Эмма-О, если, конечно, он удостоил их своим визитом.

– Пора заканчивать, – рыча, мыча и шипя одновременно, произнесла часть Киоты, и все четыре пары глаз мутанта закрылись.

– Удивлена? – задал вопрос звуковик, продолжая скалиться. Акимо не смогла ответить, лишь сделала шаг назад.
– А я предупреждал тебя, – с этим чуть выгнулся назад. В его спине раздался хруст, отчего Эдди дернулась.
– Какое это дзютсу?
– Что? Это не дзютсу, – усмехнулся "парень". – Раз ты знакома с Учихой Саске – то должна знать, что привело его именно к Орочимару-саме.
Деву­шка промолчала. "Откуда я могу это знать?"
– Орочимару-сама одарил меня тем, чем и Саске. Печатью, позволяющей в собственное желание мутировать в нечто подобное. Конечно, я лишний, – улыбнулся. – Однажды мне случилось умереть. Никто не знал о моей смерти, поэтому и не церемонились, когда я вновь появился на улицах деревни.
– Ты сказал, что умер...
– Так и есть. Но, Кабуто-сан, являющийся подчиненным Орочимару-самы, воскресил меня в замен на службу первому. Моя кровь была не такая, как у всех людей, в ней присутствовал какой-то ген, кочующий, перебегающий из одной части моего организма в другую. Кабуто-сан экспериментировал надо мною, будучи заинтересованным в моей крови, и, в ходе эксперимента установил ген в сердце, где он и задержался. Из-за этого истинная мутация, прямая, не удалась, и я стал химерой. Я думаю быстрее, выше и больше обычных людей, что иногда очень утомляет. Это, – взмахнул рукой, – мой стандартный вид, но, несмотря на это, я могу изменять его. Хочешь, хвост? – зажмурил правый глаз, слегка зажав язык между зубами. Снова треск, и с довольной улыбкой звуковик повернулся к девушке спиной, поглядывая себе через плечо. Из нижней части спины, где и должен, как правило, располагаться у человека копчик, спускался длинный заостренный на конце хвост.
– Поняла, да? – улыбнулся парень. – Именно из-за этого я не смог влиться в компашку марионеток Орочимару-самы. Я, буквально, стал негоден, хотя, и не был слаб. Кабуто-сан решил, что моя мутация окончательна, и я таким останусь, что было весомым минусом для санина, но я научился изменять свою внешность в прежнюю, когда-то существующую. И тогда я зажил прежней жизнью. Но, однажды в бою я оказался слабее своего противника, и решил применить свое животное состояние. И, после мутации потерял сознание. Очнулся с темнотой в глазах, в холодном помещении, но услышал знакомый голос. Это был Кабуто-сан. Он сказал, что ген вырвался из сердца и перебрался в мой мозг и, возможно, захватил его. Меня отпустили из логова Орочимару-самы и, вернувшись обратно, на меня ополчилось полдеревни. Тогда-то я и потерял свои последние человеческие мозги, – звуковик рассмеялся. – Я убил всех, кто стоял у меня на пути. Несомненно, таких было не целое селение, но, количество во много раз превышало меня одного. Приплюсуем то, что с этим самым кинжалом, – указал на свое оружие рядом с Акимо, – я ходил по деревне в своем человеческом облике. И тогда меня схватили и поместили в психиатрическую тюрьму, – чуть согнув ноги в коленях, пригнулся и засмеялся, задыхаясь. – Меня кололи наркотой, которая просто сводила меня с ума, – с губ посыпались обрывки истерического смеха, – и я сбежал. Позже того понял, что с химеризмом я научился внушению. И больше меня никто не трогал.
Девушке нечего было сказать. С каждым словом звуковика, тем более насыщенного всхлипами и вздохами от смеха, становилось все страшнее. "Он практически неуязвим. Помимо его обычной силы, выносливости и скорости к нем прибавилась животная. Мне не жить..".
– Ты знаешь обо мне. – Его глаза округлились. – И теперь я тебя убью, – с этим, по-звериному зарычав, бросился на Эдди.
"Черт. Отступать некогда. Не успею. Остается только одно". – Встала в боевую позицию и, спустя пару секунд наблюдения, косо посмотрела на соперника. "Бо-оже мой. Какой медлительный стал. А, это плюс" – девушка улыбнулась и бросилась к звуковику.
– Скажи мне "проща-ай", – пропел Химера и снова втянул языком не останавливающуюся с губ кровь.
– Прощай, – произнесла Эдди с улыбкой на лице и скоростно прыгнула вверх по диагонали.
– Что?
Парень остановился, насчитав в тормозном пути до метра, и развернулся. Не успел и опомниться, как Акимо, заранее отведя ногу назад для размаха, дала ею ему по лицу, отчего его смачно впечатало в стену. Подбежав к этому дому, девушка уперлась в него руками и еще пару раз агрессивно "пнула" звуковика в лицо, сломав ему челюсть.
Странным было то, что при первом же пинке боковые рога отломались, словно были сделаны из папье-маше. Верхние же взрыли землю, затупив свои концы также об угол дома.
Тяжело дыша, девушка отошла на десять шагов и, почти в истерике, застонала, смотря на труп звуковика. Пирамиды с вязким звуком вошли обратно в тело парня, хвост растворился, ноги приняли свой истинный размер, где-то в пределах сорок второго размера, но, низы рогов остались на голове парня. Узоры на лице скукожились обратно под кофту. Изо рта, носа и многочисленных дырах по телу как из под крана текла кровь.
"Не могу поверить. Я убила человека" – с этими мыслями Эдди чуть согнула ноги в коленях и закрыла лицо руками. Тут грянул гром, на деревню обрушился крупный, достаточно-таки теплый дождь. Смыл с висков девушки капли пота, размыл кровь на стене дома и на земле под ним. Вздохнув, и заверив себя, что убила не человека, что не убила бы его – убили бы ее, Эдди уверенным шагом направилась в центр деревни.

– Все в порядке? – плащ Ибики был покрыт растянувшимися от дождя пятнами вражеской крови.
– Да, – спокойно ответили четверо. Находились где-то в узком тупике между домами, рядом с резиденцией, окруженной темным звуковым кубом.
Акимо была очень рада видеть всех здесь, и Канкуро, успевшего нагнать Темари на перекрестке недалеко от центра.
– Итак, я сообщаю, что подкрепление из Конохи прибыло около часа назад. Сейчас второй отряд прочесывает ваши и другие разветвления улиц селения, чтобы удостовериться в вашей работе. Они уже на подходе, и гарнизон отштурмуют сами. Вот следующий план действий для нас. Поблизости отовцев не наблюдается, поэтому вполне спокойно можно выйти отсюда, но, тем не менее, нам нужно как можно скорее дезактивировать куб и проникнуть во внутрь здания. Я не уверен, что в резиденции также могут быть шиноби Звука, но, мы должны будем внимательно осмотреться в нем. План ясен?
– Да.
– Отлично, выходим, – с этим Морино развернулся и спешно направился на выход из тупика, а там и к зданию. И, правда, вокруг не было ни души.
Хватило всего пятнадцать минут, чтобы снять дзютсу куба, и войти в резиденцию. Обшарив все комнаты и освободив замурованных жителей данного селения, первый отряд вывел их наружу, на уже просветлевшую центральную улицу. Час толпа из людей стояла на центральной, как из развилки в сторону гарнизона показалась еще одна толпа людей. Среди них были шиноби Водопада, обычные люди, проживающие здесь, а также Наруто с Сакурой и команда Гая в сопровождении еще двух десятков явно образованных шиноби.

По приказу хокаге-самы Темари и Эдди сразу после штурма Таки направились обратно в Коноху. Шли по отдаленной, непривычной обеим дороге. Лес здесь был яркий, красный. Казалось, будто каждое дерево здесь пропитано кровью, каждый листочек содержит за пигмент не антоциан, а кровь, именно ее клетки.
У Темари было плохое самочувствие. Девушка жаловалась на головную боль, звон в ушах, да, и, вообще на лишний шум в мозгу, а Эдди лишь сочувствовала ей.
Акимо послышался крайне резкий и быстрый шелест листьев, такой неприятный, даже странный, относительно отсутствию ветра.
– Темари.
– Да?
– Если мне придется уйти, знай – я приду сама, в любом случае. Если же тебе – жди.
– В смысле? – блондинка остановилась и уставилась на подругу.
– Не беги за мной и никого не посылай, говорю, – громко произнесла Акимо, и вдруг девушек окружили абсолютно одинаковые шиноби в черно-красных плащах, с контрастными друг другу из данных цветов изображениями круга, обрамленного белой полосой, разделенного надвое вертикальной линией. Под плащами была длинная белая отдельная подкладка, расходящаяся внизу "медузой".
"Копии" – пронеслось в голове Эдди, и сюрикены полетели в каждую из них. Все бестактно полопались, но один остался, став вдруг, будто, изогнутым металлическим щитом, и, пропустив от одного своего рукава сюрикен к другому, выпустил его обратно в девушку. Оружие с разгона пронеслось слишком быстро, порезав лишь щеку Эдди. Внезапно Акимо что-то обвило, что-то тягучее, заключившее ее в свои объятия. Вспышка, и по щеке из раны скользнула капля крови.
Конец III сезона – Невеста.

Отредактировано Nika Sand (Воскресенье, 17 апреля, 2011г. 17:37:53)

0

64

Сезон IV – Капля крови
Живя в страхе,
Я буду ждать тысячи лет
Просто, чтобы увидеть твою улыбку.
Прекрати молиться ради любви и мира:
Ты разбудишь стражей мысли.
Мы не можем спрятать правду внутри себя. (Muse)

Глава 61.

Эдди опустилась во тьму, та поглотила ее. Нет, девушка не умерла, лишь перестала ощущать себя. Уйдя в нирвану, не чувствовала ни рези на щеке, ни ветра, ни тугости, охватившей ее еще в лесу. Ни слабости, ни пребывающей силы. Ни жалости к подруге, оставленной где-то в "кровавом" лесу, ни обиды, что послушалась и не побежала следом.
В данный момент ничего не хотелось, и мысли проскакивали мимо центра мыслительной системы, оставляя Акимо в неистовом напряге.
Темнота. Где-то раздались гулкие шаги, и Эдди осознала, что чувства медленно возвращаются к ней. Вскоре холодок охватил ее предплечья и лоб, по щеке прошла небольшая волна боли, заставив вспомнить о порезе. На лицо капнуло что-то холодное, и девушка, поморщившись, попыталась приоткрыть глаза. Еле размежив веки, прищурилась. Все плыло вокруг, сливалось в одну кляксу, но вскоре стало возможным различить цвет, и Эдди всмотрелась в приближающийся к ней силуэт. Черный безрукавный комбинезон поверх ярко-красной рубашки с широкими рукавами, приближается уверенным шагом, прямо, стойко, но... почему головой вниз?
Глаза все никак не могли привыкнуть к слабому свету, отскакивающему от зеленых холодных стен на серый пол, и силуэт странно дергался, хотя, на самом же деле приближался без намека на шаткость.
Тем временем капля, упавшая ранее откуда-то сверху на лицо, скатилась по круговой с щеки, далее со лба и упала на пол.
"В каком я положении, что капля с щеки катится на лоб?" – пронеслось в голове Эдди, и она, сонно озираясь по сторонам, попробовала поднять руку, чтобы стереть с лица неприятную влажную дорожку, но почувствовала, что оба запястья что-то стягивает за спиной.
"Связана?" – Девушка глянула себе через плечо, на руки, скрещенные и связанные в области талии, но тут ее взгляд устремился выше. Ноги тоже были связаны вместе.
Внезапно голова закружилась и, переведя взгляд вперед, прикрыла глаза. В висках застучало, стало душно, тяжко. "Похоже, я теряю сознание. Не исключено, что меня подвесили за ноги к потолку, в честь чего этот человек и идет вниз головой. Человек?" – с последним открыла глаза и взглянула на силуэт, совсем рядом. Подойдя к Акимо, мужчина, – что стало ясно по уверенному, твердому шагу, – в капюшоне, как оказалось позднее, парень лет так от двадцати до двадцати трех, аккуратно взял девушку за одно плечо и, упершись ногой в стену, чуть приподнял Эдди, тем самым выводя ее ноги из петли. Спустя три минуты все же справился с веревкой и медленно опустил Акимо на пол у стены, предварительно поймав ее на руки.
– Где мы? – пьяно спросила Эдди у парня, начиная медленно приходить в себя. Кровь успела начать приливать к голове, что мутило мысли. Девушка встряхнула головой, еще раз скользнув глазами по помещению. Достаточно большая комната с одной лишь дверью и маленькой лампочкой, бросающей в стены слабый, тусклый свет.
Подойдя к Акимо, парень присел на корточки и коснулся ее лба двумя пальцами, направив поток чакры в ее же голову. Она почувствовала, как думать о постороннем становится сложно, мысли путаются, сливаются в одну гущу.
– Что ты делала на нашей территории?
– Просто проходила мимо. – Устремила взгляд в спокойные глаза молодого человека.
– Откуда ты знаешь о нас?
– Я ничего не знаю. Мимо проходила и понятия не имела о том, что это ваша территория.
Юноша медленно стянул свободной рукой капюшон, встряхнув головой. Не много длинные волосы, невольно поднявшись вместе с "башлыком", аккуратно опустились на виски. Недлинная косичка дрогнула.
– Ты в нашем логове. – Легкий отличный акцент парня, придававший голосу мягкую сексуальную мелодичность, кардинально изменял настроение Эдди, уводя его куда-то далеко, освобождая место дикому интересу. – Странно, что их привлекла только твоя кровь.
– В смысле?
– Заткнись, – громко произнес юноша с тем же акцентом, который прибавил выражению агрессивности. Эдди закусила губу, чуть опустив глаза.
– Отвечай только тогда, когда я тебя спрашиваю.
Акимо подняла глаза на собеседника, но вставить свое мнение побоялась, чего он не одобрил.
– Я все еще жду от тебя догадок, – произнес мягче, картинно изогнув бровь.
– Мне нечего сказать. – Эдди покачала головой. – Только вопросы.
– Хорошо, – отчужденно проговорил парень и, немного грубо взяв девушку за предплечье, поднялся на ноги, потянув ее вверх. – Сейчас пойдем по землячеству, в течение чего я подробно расскажу тебе о нашем местонахождении. – Парень направился к двери.
– Я не могу идти. – Улыбнулась, шатко прислонившись к стене.
Юноша не остановился и, открыв дверь, направился обратно, к девушке.
– Без комментариев. – Оторвав от стены, взял ее на руки и, чуть подбросив для удобства, направился на выход из помещения. Акимо недовольно поморщилась, отвернувшись от молодого человека, который в ответ лишь хмыкнул.

– Стой. Стой, говорю, – с этим дернул Акимо за руку, пытаясь поставить ровно.
– Ты бы ноги мне развязал лучше.
– Заткнись, а.
Эдди отвернулась от парня, и ее внимание привлек редкий ряд дверей у стены.
– Интересно? – Рука парня твердо легла на талию девушки, чуть прижимая к хозяину, тем самым поддерживая. Акимо в ответ кивнула.
– Пойдем. – Снова взяв ее на руки, пошел в сторону первой двери. Толкнув ее ногой, зашел в помещение и опустил на пол (на ноги, т.е.). В комнате было непривычно светло – красные лучи, проходящие сквозь листву, падали снаружи из огромного окна, открывающего вид на "кровавый" лес.
Длинный стол посередине помещения, обставленный стульями. За продолговатым предметом мебели сидели двое шиноби в черных с красным плащах. Один – в темноте у изголовья стола, второй – вдоль, с книгой в руках.
Внезапно сидящий у изголовья поднялся и медленно направился в сторону Эдди, не поднимая головы и глаз.
По твердому размеренному шагу стало понятно, что это был парень, хотя, скорее мужчина лет двадцати девяти-тридцати. Недлинные синие волосы контрастовали с длинной, пепельно-белой, челкой, стеной закрывающей глаза. И только сейчас Эдди смогла должным образом оценить уже знакомый наряд и дать ему краткое описание, чисто для себя: недлинный внешний плащ черного цвета с красным овалом в области талии, охватывающим оба бока со спины. Белая подкладка выходит из под плаща внутренним слоем, расправляясь внизу "медузой". Под плащом такой же комбинезон, как и у гида Эдди, лишь рубашка темно-фиолетового цвета. Черные стандартные сандалии с высокими голенищами, по которым проходит впуклая вертикальная красная полоса левее средней линии стопы спереди. Верхний плащ закрывается вдоль тела спереди молнией, на груди круг, разделенный застежкой пополам и обрамленный белой полосой.
Дойдя до вошедших, мужчина вскинул голову, отчего челка с левой половины лица разошлась на две части, и посмотрел на девушку. Белая радужка, без намека на иной пигмент, и лишь ровный красный круг посередине, как раз там, где должен был быть зрачок. Но, каким бы страшным Эдди глаз не казался – он лишь наводил внешнего страха, своей расцветкой.
– Развяжи ее, – властительным баритоном приказал гиду, оценивающим взглядом осмотрев пленницу. Тот, кивнув и устремив взгляд на Акимо, поднял руку, и веревки на ее запястьях и лодыжках разорвались и растворились.
– Попробуешь убежать – он тебе ноги сломает, – кивнул на сопровождающего. Брови Эдди поднялись, она чуть отстранилась от мужчины.
– Кем являешься?
Девушка молчала. Конечно, это не входило в ее несуществующий план действий, но она в упор не видела весомой причины рассказывать о себе.
– Отвечай! Имя, селение, ранг!
– Акимо Эдди, джонин селения Скрытого в Песках.
– Что делала на нашей территории?
– Мимо проходила.
– Конкретнее.
– Была на миссии в Таки. На развилке свернула налево и попала в этот лес. – Эдди кивнула на окно в противоположной стороне комнаты.
– Я же убью, если ты соврала.
– Она не врет, – проговорил гид. – Я проверил. Так же она ничего о нас не знает.
– Пока что, – произнес белоглазый, переведя взгляд на девушку. – Свободны. – Развернулся и медленно направился к своему месту. – Не забудь познакомить ее с Хотеем, – последнее бросил проводнику, когда тот взял Эдди за локоть и направил на выход из помещения.

– Сюда, – парень указал девушке направление. – Теперь слушай, рассказываю один раз.
Эдди кивнула ему в ответ.
– Мы – независимая организация под названием "Сеттогенкецу". Нас семь человек. Перечисляю по именам, и краткое описание: наш лидер – Исуо-сама – с кем ты только что беседовала, обжора Хивата, профессор Хотей, о котором и говорил лидер-сама, Рене – единственная женщина в нашей организации, Крокодилий князь Озза, мечник Ирида и я, Суоми. Каждый из нас является нукенином, и для каждого прохожего антагонистом. Но, несмотря на это, на нас не охотятся. По многим источникам ни одного из организации уже нет в живых, или вообще не существует.
– И, чем вы занимаетесь? – Интерес Акимо разделял свое место с жаждой услышать голос молодого человека.
– Уничтожаем прохожих. Коллекционируем кровь.
– Кровь?
– Гены, – с этим Суоми плавно отвел голову влево, приклонив. – И уничтожаем.
– Каким образом?
– Об этом спросишь у Обжоры.
У Акимо по спине пробежали мурашки, глаза защипало, и девушка отвела взгляд в сторону. "Итак, что у меня есть? Организация, о которой никто ничего не знает. По крайней мере только те, с кем я имела контакт. Интересно, что они со мной сделают?"

Глаза казекаге округлились, лист выпал из руки. По всему его телу пробежала дрожь.
"Нет. Как такое могло произойти? Этого просто быть не может. Все ведь было нормально. Все было лучше. Почему именно она?"
Гаара нервно вдохнул сухой пустынный воздух, сжав в руках в кулаки уже вновь взятую записку с текстом, написанным быстрым, достаточно кривым, почерком.
– Сказала, что сама вернется... За кого она нас принимает?! Считает, что из-за какой-то ее просьбы мы будем просто так сидеть, и ждать, пока она вернется?!
– Успокойся, – проговорил Канкуро, грубо вынув из отвердевшей руки брата лист и пробежав по содержимому глазами. – Если она так сказала, значит, так и сделает.
– Я вслух сказал это, да? – Каге поставил локти на стол и закрыл руками глаза.
– Да, вслух, и я тебя понимаю. Сложно. Но, она вернется, раз сказала. Тем более, что это было адресовано Темари. Что, что, а Эдди не даст себе погибнуть просто так.
Казекаге вздрогнул, услышав такое, вроде бы, привычное, но, по-особому неприятное слово "погибнуть".
– Оставь меня, – произнес, не опуская рук. Кукольник, сожалеюще посмотрев на каге еще пару секунд и кивнув, медленно вышел из кабинета, тихо закрыв за собою дверь. Ему непривычно было поведение брата, но крайне приятным казалось осознание, что тот изменился. Из одинокого ребенка Гаара превратился в маниакального шизофреника, психопата, с влечением, со склонностью к убийствам, а далее в нормального человека, отличающегося от других лишь внешностью, в свою очередь, содержащую в себе повествование о целой жизни, о законченном и вновь начавшемся с новой страницы ее периоде, и формой мышления.
Гаара никогда не был глупым и менее. Был умным для своего возраста, даже слишком. Для остальных его точка зрения была не вероятной, неправильной, но, на то у него было свое основание. Совокупность весомых и просто важных причин для поддержания жизни, пути. Какого – он, конечно, и сам не понимал, но, считал верным то, чего смог добиться сам. И это не было конкретно его ошибкой. Это было промахом тех, кто не смог должным образом объяснить ему, для чего и чем люди живут, для чего предназначены в мире.
Теперь же он заслуженный казекаге, наивысший и наисвободнейший орган власти страны Ветра, такой же свободный, как и сам ветер. Он сам решает, что лучше для любимого селения, что лучше для его жителей. Решает, как нормальный человек, без малейшей толики стервозности, бескорыстно. Он независим. Частично.
"И, как я раньше не замечал?" – медленно бредя по коридору, улыбнулся Канкуро, смяв в руке письмо. "Зачем я трогал ее? Ведь видел, что он чувствует к ней. Еще испугался, что убьет меня. Ха! Лучше бы он убил, чем я бы смог сделать тоже самое с ним, еще раз прикоснувшись к ней. Каким идиотом был, аж в голове не укладывается. А ведь она тоже любит его. Такую бы пару разбил... Балда" – ругал себя кукольник, изредка посмеиваясь, но тут развернул записку. Улыбка моментально исчезла.
"И, все же, это очень плохо. Ее схватили просто так. Я ведь расстался с ними и сразу же отправился в Суну, и, не успел и прибыть, как письмо уже дошло до него. Бедный Гаара" – с этим перечитал содержимое. "Хоть бы проканало".

"Канкуро­ прав" – казекаге вздохнул, убрав руку от лица. "Эдди справится. Но, что мне теперь делать? Как мне смириться с тем, что она у, черт знает, кого? И, с тем, что с ней могут сделать и сделают..?"

– Меня убьют? – Эдди, поморщившись, повернулась к гиду спустя пару минут молчаливой ходьбы.
– Не исключено. Эту проблему решит профессор, но позже. А пока что мы немного осмотримся, – с этим указал на первую дверь по светлому коридору с крашеными в розовый цвет стенами с облупившейся краской.
Открыв "створку", Суоми пропустил вперед себя Акимо, и девушка зашла в комнату.
Помещение было слабо освещено парой закопченных торшеров и бумажной люстрой, отбрасывающей сквозь свои плотные бардовые бока тусклый свет. На стенах висели темные ковры – где с узором, а где с таким же знаком, как и на плаще члена Сеттогенкецу. На полу такая же темная однотонная плитка, слегка отражающая лучи светильников.
У стены по левую сторону от входа в комнату стояла небольшая барная стойка с парой высоких стульев. У другой стены двухместный диван, кресло и округлый стол.
В помещении пахло кофе, табаком, слегка одеколоном и спиртом. Также Эдди не могла не заметить присутствующих здесь людей.
На высоком стуле, облокотившись о барную стойку, сидела девушка в характерном обществу плаще Сеттогенкецу, но короче того, что был на лидере. На голове была огромная копна темных взлохмаченных волос, нет, даже грива. Плащ был расстегнут по талию, рукава – закатаны до локтей, открывая глазам обтянутые черной материей длиннорукавного комбинезона запястья. Девушка медленно потягивала из чашки кофе.
Тут перед ней на стул опустился высокий парень, двадцати шести-семи лет на вид, стриженный налысо, но с рыжим, стойким, зализанным, невысоким ирокезом. Правое ухо было напрочь исколото пирсингами, и мочка его – с небольшой плагой. В зубах он зажимал дымящуюся сигару.
– Эй, шлюха, я готов тебя снять. – Скривив губы в улыбке, обратился к девушке, сжав косяк сильнее. Она, подняв глаза на собеседника, но, не отрывая губ от чашки, подняла руку и выставила средний палец. Не ответив иначе, "панк" выдохнул дым уголком губ, и тут его внимание переняли на себя стоящие у двери Суоми и привлекательная незнакомка.

Эдди испуганно обернулась вправо, когда к ее плечу кто-то прикоснулся. Около нее стоял просто высоченный молодой человек с несильно длинными светлыми волосами и весело поднятыми над светло-светло-голуб­­ыми глазами белыми бровями. Парень смотрел на Эдди и моментально его губы растянулись в улыбке, а глаза чуть сузились, скользнув по плечу и боку девушки вниз.
– А ты аппетитная. – Улыбнулся, обнажив слегка заостренные зубы, и прошелся по ним гибким на вид языком.
– Что? – Девушка испуганно отстранилась, но тут ее левое плечо на что-то наткнулось.
– Не бойся, он тебя не изнасилует, – раздалось насмешливое прямо над ухом, когда Эдди не успела еще и обернуться, – разве, что, отхватит чего. А, вот, я могу. – И рука "панка" пошла по бедру Акимо.
– Отвалите от нее оба, – раздался позади сдержанный, спокойный голос с тем самым сексуальным акцентом, который сейчас Эдди отчего-то успокоил.
– Так это твоя подружка? – затянувшись, спросил ирокезник со смешком.
– Скорее Хотея.
– Бо-оже, ему не много ли?
– Ты знаешь, для чего она здесь, и что будет, если вы, – стрельнул глазами в обоих окруживших, – к ней притронетесь.
– Да-да, – махнув рукой и развернувшись, курильщик поспешил снова составить компанию "гривастой", а рядом стоящий, второй, не пожелал отойти, и просто стоял рядом, поочередно переводя взгляд с девушки на Суоми и на "панка".
– Ты самый ответственный, – обратился к нему гид, – так, что, я ее на тебя оставляю. И, только попробуй откусить – профессор поколотит, а я добавлю.
– Как скажешь, – снова облизнувшись, произнес беловолосый, опустив глаза на Акимо и, встретившись с ее взглядом, кивнул в сторону кресел. Глупо кивнув в ответ, и осуждающе посмотрев на своего проводника, Эдди неуверенно направилась к правой стене, оставив "коллег". Суоми чуть привстал на носочки, так как "зубастый" был значительно выше его.
– Смотри внимательно, а то, боюсь.., – не закончил, опустившись на пол всей стопой и покачав головой, устремив при этом взгляд на "панка". Закрыв глаза и покрутив указательным пальцем в области солнечного сплетения, давая зарок на внимательность, светловолосый кивнул и, развернувшись, направился к отошедшей к стене гостье.

Отредактировано Nika Sand (Воскресенье, 17 апреля, 2011г. 17:38:02)

0

65

Глава 62.

Светловолосый Сеттогенкецу мягко опустился рядом с Эдди на диван, зажав ладони между коленок, и улыбнулся, не поворачиваясь. Акимо слегка сжалась, сомневаясь в доброжелательности своего смотрителя.
– Как тебя зовут?
– Эдди. – Девушка поняла, что ее голос пронзила ясная дрожь.
– Я – Хивата.
– Рада знакомству.
– Я тоже. – Парень повернулся, улыбнулся. – Ты не бойся, я не съем.
Акимо кивнула в ответ. "Обжора" вселил доверие к себе, показавшись девушке милым всего за пару секунд. Ее даже окинули сомнения, что подобное чудо может зачерстветь.
– А ты откуда?
– Из Суны, – более уверенно проговорила девушка, сев поудобнее.
– Сунагакурэ. Никогда не был там. Говорят – жарко.
– Бывает, – произнесла Акимо, смотря на подозрительно косящегося на нее "панка".
– Кстати, его тоже можешь не бояться, он не всерьез говорил. – Зубастый медленно провел языком по нижней губе, при этом кивнув на рыжего. Эдди вопросительно посмотрела на Хивату, уточняя.
– Честно. Ему двадцать три, и он до сих пор девственник.
Акимо поморщилась. Не очень полезная для нее информация. "Зачем мне это знать?" – вопрошали ее "до треска" раскрывшиеся глаза.
– Смутил, – улыбнулся парень, слегка прикусив губу.
– А?
– Ты покраснела.
– Да. – Эдди провела рукой по щеке. – А ты добрый. Я думала – злой.
– Мм... Бываю, но не всегда. Когда голодный особенно.
– И часто ты голодаешь?
– Нет, не часто, но иногда хочется чего-нибудь сочного.
Эдди перевела взгляд на собеседника, и уголки ее губ опустились в неловкой улыбке, разочарованной, изумленной. "То есть? Он так обобщенно выражается... Создается впечатление, что он ест все и без разбору. Хотя, в честь чего его тогда "обжорой" называют?".
– Да не бойся ты. Я же сказал, что не съем.
– Да. – Не успела Акимо проявить каких-либо эмоций в подтверждение, как рядом с ней на подлокотник дивана прыгнул "панк".
– Познакомимся? – Зажал в зубах новую сигару и пустил огня, сразу же затянувшись. – Я – Ирида. – Выдохнул тонкую струйку дыма прямо Акимо в лицо, улыбнувшись.
– Эдди. – Закашлявшись, помахала перед лицом рукой, разгоняя дымку.
– Не любишь запах табака? – проговорил, после чего, выгнувшись, выпустил "едкость" в потолок.
– Я к нему равнодушна. – Слегка отклонившись от "панка".
– И что, никто из твоих знакомых не курит?
"Темари и Канкуро не курят. Гаара..?"
– Даже не знаю.
– Хех. Вроде привлекательная, дружелюбная. Неужели у тебя мало друзей?
– Друзей у меня достаточно, просто я не интересуюсь подобным.
– Понятно, – произнес без интереса, сдвинув "трубочку" языком в другой уголок губ. – Сколько тебе лет?
– Семнадцать.
– И уже джонин? – К троице подошла "гривастая" девушка. Только сейчас Эдди увидела ее глаза – большие, пурпурного цвета, искрящиеся, будто их обладательница была под градусами. Голос же был устоявшимся, с легкой хрипотцой, очень украшающий хозяйку акцент делал речь практически неразборчивой.
В ответ ей Акимо кивнула. Несмотря на уважение ко всем членам Сеттогенкецу, к этой оно максимально возросло. Отчего?
– Ты замужем? – Девушка подбоченилась, чуть выставив левую ногу вперед и правое бедро вбок.
– Нет, – произнесла мягко, тихо, опустив глаза. В них защипало, в нос пахнуло соленым. Стало как-то не по себе от заданного собеседницей вопроса. "Практически не замужем".
– Я тоже, – улыбнулась мило, прикрыв глаза. – Я Рене. – Протянула руку.
– Не гигиенично. – Ирида резко хлопнул ее по кисти руки, громко хрустнув сигарой.
– Заткнись, червяк, – огрызнулась «гривастая», сверкнув глазами.
– Эдди. – Пропустив их диалог, Акимо кивнула и неуверенно протянула руку в ответ, но та не дождалась рукопожатия.
– Приятно. – С этим чуть повернула голову влево, зажмурив левый глаз, и слегка зажала зубами язык в правом уголке губ, при этом оскалившись. Подобный жест напомнил Акимо ее первую и последнюю жертву – звуковика-химеру, и по спине побежали мурашки, а на разум налегла платиновая ноша, обвинение в свой адрес: "Я убила человека. Я поступила так, как некогда раньше запрещала поступать единственному любимому мне человеку".
– Смотри-ка, ты ее заворожила, – улыбнулся "панк", осмотрев сигару на расстоянии вытянутой руки, при этом коснувшись языком своего верхнего правого клыка.
– Извините, я задумалась. – Акимо поочередно осмотрела новых знакомых.
– Бывает, – Рене кивнула, не проявив эмоций. – Ты не хочешь кофе? Поговорим?
Эдди медленно перевела взгляд на Хивату, будто спрашивая разрешения, на что он растерянно посмотрел на нее в ответ и слегка отчужденно кивнул. Девушка повернулась к "гривастой", на что та улыбнулась и протянула руку, чтобы помочь подняться с дивана, а Ирида, легко подтолкнув Эдди со спины, завалился на ее место рядом с "обжорой", прикусив сигару.
– Да, идите, поговорите, – с этим помахал "трубочкой" им в след, подмигнув.

– Кофе будешь?
– Нет, спасибо.
– Предпочтешь что-нибудь покрепче?
– Нет, – Эдди замахала руками, – я ничего не хочу.
– Печалька, – без энтузиазма произнесла Рене, потянувшись за баночкой кофе. – Ладно, парень то у тебя есть?
– Как сказать. – Акимо отвела взгляд в сторону, задумавшись.
"Кем его считать? Он близок ко мне, даже слишком. И что он теряет? А, – встряхнула головой, – не время".
– Я смотрю, ты часто в себя уходишь? – опустила язык в насыпанный в чашку кофе горкой. – Ты дико темпераментна, что очень тебя украшает.
– Да, возможно.
– Мм.., – прижалась губами к ребру чашки, – и кто он?
– Он... Ну...
– Ну-у?
– Нынешний казекаге.
– Мм... Классная у него кровь, – обхватив горячую чашку обеими руками, закатила глаза, между тем медленно потягивая "напиток".
– В смысле?
– Я была знакома с его родителями еще задолго до его рождения. Они были донорами для моего сводного брата. У обоих первая группа, из чего следует, что и у чада их тоже первая. Неповторимый микс.
– Я не все понимаю...
На последнее Рене никак не отреагировала: медленно тянула кофе с ребрышка чашки. Ее ресницы подрагивали под горячим ароматным паром, брови то поднимались, то опускались, показывая мимолетные размышления девушки.
– Мне случилось продегустировать смесь крови обоих Собакуно старших – Каруры и... отца Гаары. Не помню его имени. – Сделала глоток и облизнула губы. – Ты не подумай, я не вампирша. Так получилось, и, могу сказать тебе, что тот же самый запах – просто невообразим.
– Как это относится к группе крови?
– Здесь следует углубиться в наивысшие ряды биохимии. Думаю, тебе будет не очень интересно слушать о связи вкусов, запахов и групп.
– Хорошо. Мне мало, конечно, понятно, каким образом ты пробовала их кровь, но, есть и другой вопрос...
– Задавай, – перебила и громко втянула кофе.
– Сколько тебе лет? Ты сказала, что знала родителей Гаары задолго до его рождения. Но, ему ведь почти девятнадцать.
– Да, – спустя пару минут молчания оживилась, поводила пальцем по бортику стакана, смотря на медленно застилающийся тонкой пленочкой кофе. – Сколько дашь в возрасте?
– Мм... Не больше двадцати.
– А на самом деле, – вздохнула, – мне тридцать шесть.
– Что? – Акимо поморщилась, смотря на собеседницу. Возможно, послышалось. – Прости?
– Все ты прекрасно слышала, – улыбнулась "девушка", медленно переведя взгляд на Эдди. – Да, мне за тридцатник и больше. Через четыре года стукнет сорок. Неплохо сохранилась, да?
Акимо смотрела на собеседницу с широко раскрытыми глазами. Молчала. Она не знала, что сказать.
"Тридцать шесть? Похоже, это то же дзютсу, что применяет и Цунаде-сама. Той ведь тоже много больше тридцати, но выглядит она значительно моложе".
– Не смотри на меня так. У меня есть оправдание, – "гривастая" улыбнулась шире, повернувшись и подняв к губам чашку. – Я пережила клиническую смерть в двадцать три, в ходе чего мое физическое развитие двинулось в обратную сторону – я стала молодеть. Первый год, конечно, паниковала, но, потом поняла, что это мой шанс. Дождавшись двадцати колец, я применила дзютсу замораживания, и теперь могу вечно оставаться молодой как на вид, так и морально, в принципе. Конечно, глупее я не стала с обратным движением, – с этим рассмеялась, звонко поставив чашку на столешницу, – да и опыта за последние четырнадцать лет в "молодом теле" набралось, словно и не было ничего.
Акимо понимающе кивнула спустя секунду раздумий. "Все сходится. А она молодец, держится".
– Получается, мне к вам на "вы" обращаться стоит? – Эдди улыбнулась мирно, положив ногу на ногу.
– О, нет, только не это, – Рене выпучила глаза, при этом аристократично улыбнувшись, и потянулась за баночкой с кофе. – Ненавижу, когда мне напоминают о возрасте. Это отвратительно.
– Но, получается, я этим вызываю у тебя отвращение, нет?
– Нет. Одно – что ты спросишь один раз и забудешь, другое – что будешь вечно об этом напоминать, обращаясь ко мне на "вы". Не радует меня перспектива быть марафетчицей для вида.
– Хорошо. А эти знают? – Акимо кивнула в сторону сидящих на диване парней.
– Да. Им и дела-то до этого нет. Просто, Ириде иногда скучно становится. Мы с ним что-то в роде коллег – этаким дуэтом, но работаем поотдельности.
– Суоми сказал, что вы всей организацией уничтожаете прохожих и коллекционируете кровь.
– Так и есть. – Помешивала кофе в чашке, звеня ложкой.
– Хорошо, остальное мне, в принципе, понятно. Но, что со мной сделают?
– О, дорогая, – "гривастая" закатила глаза, улыбнувшись, – на этот вопрос тебе Хотей ответит, он у нас за дичь отвечает.
– Я – "дичь"? – Акимо поморщилась, чуть сжавшись.
– Не парься, он быстро решает проблемы. Если тебе повезет – всего лишь потеряешь большую часть своей памяти, чтобы, случаем, не вспомнила о нас.
"Всего лишь, – передразнила себе собеседницу. – Нет. Память снова я терять не собираюсь. Еще нужно обдумать план побега. Для этого, думаю, стоит втереться в доверие, чтобы мне позволили самостоятельно перемещаться по их логову. Таким образом я найду приличное место для побега, а потом и с остальным потихоньку разберусь. Главное не засветиться раньше времени. И не думать об этом. Кто знает, что эти Сеттогенкецу умеют?"

Вскоре за Эдди пришел Суоми и позвал дальше пройтись по логову и познакомиться с оставшимися его обитателями. Послушно выйдя из комнаты "отдыха", девушка направилась со своим гидом по коридору.
– Сейчас мы идем к Хотею, – сообщил, не поворачиваясь. Взгляд его был устремлен вперед: спокойный, безэмоциональный.
Эдди кивнула и повернулась к провожающему:
– А сколько тебе лет?
– После рассказа Рене ты будешь у всех, выглядящих молодо, спрашивать?
Акимо слегка нахмурилась и отвернулась, посчитав вопрос за "отстань".
– Мне двадцать два. – Чуть повернулся, посмотрев на собеседницу. – Немало для внешности?
Эдди покачала головой. На это Суоми слабо улыбнулся, глаза слегка сузились, что придало его улыбке особый эффект. Акимо смотрела на него и, ненароком, сама чуть улыбнулась.
Тут дверь в самом конце длинного коридора открылась, и в проход навстречу гиду и девушке вышел высокий молодой человек. Черные, как смоль, волосы были гладко зачесаны назад, и пара тонких недлинных прядей свисала у висков. Сосредоточенный взгляд с поволокой ярко синих, слегка выпуклых, глаз был устремлен вперед, зрачки были очень узкими, открывая вокруг себя слегка голубоватое "свечение". Кожа бледная, ровная, и в целом очень красивое лицо. Веки глаз покрыты характерной их форме тенью.
На парне был плащ Сеттогенкецу, расстегнутый полностью. Уже знакомый Акимо комбинезон, на этот раз с высоким горлом и однотонными рукавами по локоть – далее, белые, плотно прилегающие к руке (рукава). Талию обхватывал белый корсет с черными вертикальными полосами по бокам, слабо расходящийся на бедрах и очень подчеркивающий и без того худощавое телосложение. На длинной шее, под самыми скулами, была плотно повязана красная лента.
Походка свободная, легкая, уверенная, слегка от бедра. Спина прямая, подбородок поднят высоко, голова чуть наклонена вправо.
Наикрасивейш­ий мужчина, так сказать, но, не без дефекта: видный плавный выступ в нижней части спины под плащом, продолжающийся до самого низа "медузы".
– Доброе время суток, – кивнула Акимо, чуть улыбнувшись, когда с Суоми оказалась практически на одной с прохожим линии.
– Не разговаривай со мной, плебейка, – произнес встречный недовольно, но гордо, покосившись на девушку и, не останавливаясь, двинулся дальше.
– Лучше не трогай его. – Провожающий пригнулся к уху девушки. – Это – князь Озза – редкий параноик. Он только и будет делать, что оскорблять тебя.
– Крокодилий? – Девушка обернулась в спину прошедшему, и ее глаза округлились, а во взгляде заиграли изумление, насмешка и страх. Полы "медузы" разошлись в стороны над болотно-зеленой чешуйчатой бугристой дугой, медленно покачивающейся из стороны в сторону.
– Риторический вопрос, – тихо произнес гид, мягко уходя своим акцентом в пение.
– И, как он стал таким?
– Все благодаря Хотею. Об остальном у него спросишь. Думаю, вы поладите, – с этим качнул головой. – Вот и лаборатория. – Суоми медленно открыл дверь, пропуская вперед Эдди. Неохотно зайдя в помещение, девушка чуть поежилась. Здесь пахло спиртом, и было прохладно.
Просто огроменный зал! Очень высокие белые потолки даже в полутьме казались идеально ровными и светлыми. Стен справа и слева от двери не было видно, зато противоположная входу прекрасно выделялась в тусклых высоких лучах от десятка маленьких лампочек под самым потолком. По бело-плиточному полу шел легкий сквозняк, что чувствовала девушка сквозь подошву кроссовок.
По всему периметру зала стояли колонны, являющиеся изголовьями высоченных металлических стеллажей с множеством длинных полок, заканчивающиеся, как казалось, под самыми потолками. На каждой из колонн по обе ее стороны были приделаны металлические прутья для того, чтобы иметь доступ к полкам, которому мешал небольшой, относительно высоте стеллажей, рост человека.
Акимо и не заметила, что остановилась, не отойдя с прохода, и очнулась, только когда Суоми небрежно втолкнул ее в помещение.
В комнате было тихо в основном, но очень редко где-то в его глубине раздавались еле слышные всплески и звук переливания жидкости, звук перелистывания страниц и одинокий шепот.
– Пойдем. – Положив руку девушке на спину, Суоми чуть подтолкнул ее в сторону стеллажей, точнее в промежуток между ними – проход. Эдди, вздрогнув, шагнула по направлению к противоположной входу стене.

Акимо окинул солоноваты запах, когда она появилась между стеллажей и кинула взгляд на одну из полок. В отверстия в выступе были вставлены длинные пробирки, заполненные темной жидкостью: различить цвет было сложно из-за теней, падающих от последующих полок. На каждом из сосудов присутствовала подпись: имена, не известные девушке, и, не так много отличающиеся друг от друга, даты.
Никаких эмоций по отношению к пробиркам Эдди не проявила, но где-то внутри "забурлил" интерес к содержимому, и, чтобы отвлечься, девушка отправила взгляд по полкам вверх, пересчитывая. Ровно тридцать шесть, если не считать тех, что были ниже глаз Эдди.
В организме почувствовалось некое недомогание, по спине пробежала дрожь, захватив собою кончики пальцев и скулы, которые неприятно свело. Девушка перестала слышать шаги и без того почти не слышимое дыхание гида, что очень удручало.
Спустя минут пятнадцать-двадцать­­ дойдя до стены, Эдди посмотрела по сторонам. Над головой, под самым потолком, висела лампочка, освещая часть помещения неполноценно. В трех метрах от девушки уже была кромешная тьма.
– Сюда. – Суоми указал на свое присутствие прикосновением к локтю Акимо, а так же шагом на свет. Кивнул и потянул влево.
В конце нового пути было невозможно темно, и лишь маленький огонек где-то в углу говорил о направлении. Девушка медленно пошла на свет, чувствуя, как внутри нее что-то кипит. Страх, интерес, или, может, даже явное недомогание от запаха крови.
– Я рад, что ты пришла, – раздался негромкий, даже уставший, приятный баритон откуда-то из глубины тьмы, и Эдди попыталась хоть что-то разглядеть. Внезапно вспышка, сопровождаемая легким щелчком, и Акимо зажмурилась, прикрыв тыльной стороной ладони глаза. Когда они смогли, наконец, видеть, девушка убрала руку от лица. В паре метров от нее впереди стоял большой темный стол стандартной прямоугольной формы. На нем были свалены и аккуратно сложены бумаги. Огромная папка была раскрыта где-то на середине своего содержания, лежала у "нижнего" правого угла стола. У левого – исполинских размеров талмуд с загнутыми кое-где страницами и заложенными клочками бумаги. Рядом со столом, справа, – мусорное ведро, доверху забитое бумажками, осколками пробирок и порванным целлофаном.
Среднюю половину стола закрывало огромное, обтянутое кожей, кресло на одной ножке. Оно слегка покачивалось из стороны в сторону. Из-за него ничего не было видно, за исключением торчащего слева локтя в белом, достаточно широком, рукаве. По выглядывающей из-за кресла руке стало понятно, что ее обладатель проводит большую часть времени в сидячем положении, а то и рядом, что сидя, поджав под себя ногу: не часто увидишь человека, настолько "криво" сидящего в большом удобном кресле в рабочее время.
Тяжелый вздох с толикой усмешки – локоть "убрался" – и кресло медленно "игриво" повернулось. Прямо в его середине восседал длинный – именно в сидячем положении – дистрофично худой, таки молодой человек с угольно(от слова "уголь")-черными не очень длинными волосами, собранными в низкий хвостик. С достаточно длинной челкой, парой прядей отстраняющейся ото лба, тонкими бровями, явно выделяющимся на длинной шее кадыком, слегка оттопыренными скулами, серыми искрящимися в свете высоких лампочек, чуть выпуклыми глазами с затемненными веками, и легкой маниакальной улыбкой. Перенеся металлические очки с переносицы на голову, при этом полезно зацепив со лба челку, и оценивающе осмотрев Эдди, профессор выгнул спину, отчего в ней раздался громкий хруст, заставивший девушку вздрогнуть и поморщиться.
На нем (на профессоре) был уже въевшийся и надоевший Акимо комбинезон, но, отличающийся от остальных широкой высокой горловиной. Поверх него был надет белый "медицинский" халат с двумя небольшими карманами. На кисти рук поверх манжета были натянуты темно-серые перчатки – наверняка – из латекса.
– Спасибо, Суоми, ты можешь идти, – произнес он мягко, медленно стягивая с рук "чехлы" и не сводя глаз с Эдди. Гид в ответ кивнул и медленно ретировался.
– Что ж, давай для начала познакомимся, – поднялся с кресла и, слабо толкнув его в сторону девушки, присел на край стола. – Меня зовут Хотей. Отныне мы с тобой будем коллегами. – Кивнул, приглашая девушку присесть. Акимо, чуть помедлив, мягко опустилась в кресло, придерживаясь за подлокотники руками.
– Эдди.
– Рад знакомству. – Слегка наклонил голову влево. – Мне двадцать восемь лет. В Сеттогенкецу я с семнадцати, также второй после Лидера-самы. Отношение остальных вполне трезво говорит о моей состоявшейся здесь "репутации", – улыбнулся, подняв брови и слегка выпучив глаза, – и, надеюсь, мы с тобой подружимся.
– Да, – улыбнулась Акимо, поняв, что не такой профессор уж и страшный. Хотя, слегка "дикий". Поначалу он представлялся девушке стервозным психопатом, проводящим свои эксперименты на всех и вся. Но, увидев его глаза, поняла, что только не он.
– У тебя есть ко мне серьезные вопросы?
– Мм... Нет.
– Хорошо, тогда ты сможешь задавать остальные, а я за работу, – с этим вытащил из под стола табурет, по-своему "криво" уселся на него и, опустив на переносицу очки, стремительно натянул перчатки.
– Что вы со мной будете делать? – подъехав в кресле к профессору и подтянув к себе ноги, спросила Эдди.
– Пока что ничего.
– А потом? – произнесла девушка, откинувшись на спинку.
– Позже.
– Хорошо. Вы можете мне рассказать немного о ваших сообщниках?
– О ком конкретно для начала? – Мельком взглянул на собеседницу.
– Пусть будет, – взгляд Эдди побежал по стеллажам, – Суоми.
– У-угу, – Хотей открыл небольшую белую коробочку, стоящую перед ним, и достал оттуда пакетик с красной жидкостью. Быстро вскрыв целлофан, выдавил в лежащую ранее под локтем плоскую широкую пробирку и поставил "образец" под огромный прибор, похожий на микроскоп, заглянув в его тубус, при этом второй рукой бросив в мусорку пакетик. – Значит, Суоми. Он предпоследний из общего числа, кто смог влиться в наш коллектив. Работает один, чаще всего за содержание пленных, сопровождение их по логову, предоставление информации о нас. Он эксперт в области пыток, является нашим детектором лжи. Семьи у него нет, также как и зависимости от кого-либо или чего-либо. В обществе Сеттогенкецу служит неким мостом, не стоя ни на чьей стороне в дилеммах, между тем уважает всех и доверяет им. Немногословен, не имеет чувства юмора, равносильно второму не понимает чужого, но и не обижается. Должным образом, непрекословно, выполняет приказы Лидера-самы и ничего не берет взамен. Скажу только, что он единственный, кто по-настоящему заслуживает иметь членство в организации.
– А вы?
– Какая ты смешная. – Странно улыбнулся, качнув головой. – Я себя не беру в счет, потому что не выполняю каких-то конкретных миссий, заданий. С Лидером-самой я виделся в последний раз около года назад, так как не выхожу из лаборатории. Ну, и потому что не могу судить о себе сам. Со стороны, как говорят, виднее. О Суоми все. Еще? – Стал листать папку, бегло просматривая первые и последние строчки, пока не нашел нужную страницу, и на мгновение углубился в содержимое.
– О Хивате.
– Хивата пришел в организацию четвертым. Он сильный, знает несколько лечебных дзютсу, но не то является его козырем. Ты уже с ним познакомилась? Что ты увидела?
– Он показался мне милым. Добрый, общительный. И внешне, в принципе, на человека похож. – Акимо слегка улыбнулась. – Но, Суоми назвал его "обжорой".
– Что правда – то не ложь. Желудок Хиваты – это адский химический комбинат, переваривающий абсолютно все, без исключений. Сюрикены, кунаи, катаны, прочие железяки – ни перед чем не остановится. И, зачастую помогая мне, и человеческой тушей не брезгует.
– Да, после того, как он заверил меня, что не съест, я подозревала.
– Это да. Но, раз он сказал, что не съест – значит, не съест, по крайней мере, до того, как ему дадут такой приказ. Но, перед этим в любом случае и тебя оповестят, без предупреждения не начнет.
– Звучит достаточно нелепо. – Улыбнулась.
– Ну, так, смотря на обычное человечество – и врожденные проявления каннибализма тоже нонсенс.
– И все же.
– Спорить не буду. Так вот. У Хиваты также нет семьи, хотя, может, остались где-то родственники, но никто об этом не знает, даже он сам. Он вполне мирный, нападает только по приказу, если, конечно, уже не находится в бою. И, правда, что милый и добрый. Некоторые сомневались в его членстве в Сеттогенкецу, но вскоре притихли, узнав о пользе, которую он может приносить. Пацифист, и, в основном никого не трогает. Им, в общем, все довольны. – Повернулся к книге и, найдя по нижним правым уголкам нужную страницу, открыл и прошелся по строкам. – Дальше..?
– Рене?
– Серьезная девушка. Миссии выполняет добросовестно, но отказывается от любой ответственности. Работает на основе гипноза и иллюзий, одна, но состоит в паре с Иридой. Пришла к нам после меня, то есть третьей. Имеет свой неповторимый характер и впечатляющий рассказ о ее внешности. Оснований не верить ей по этому поводу нет: она очень умна для примерного по ее внешности возраста, образована, имеет достаточно жизненного опыта. Единственная женщина в нашей организации, но, в принципе, ничем особо не отличается от остальных. Имела личные связи с Хиватой, но, дальше постели, насколько я знаю от нее же, не дошло.
– Хех, думаю, последнее было не столь важно. – Эдди криво улыбнулась, зажмурившись.
– Прости, не удержался. – Хотей поднял на девушку глаза и улыбнулся, коснувшись кончиком языка правого уголка губ. – О ком дальше?
– Мм... Может, Озза?
– Как его ты видела?
– Хвостатым грубияном. Он был в плаще и я, только напоследок оглянувшись, увидела его чешуйчатый хвост.
– Да, Озза – мое наилучшее творение. – Чуть отстранился назад, мечтательно посмотрев потолок. – Не находишь?
– Э-э-э, – Акимо нахмурилась, не поняв "информации". – То есть?
– Ты думаешь, он родился крокодилом? – глаза профессора округлились, и на лице заиграло веселое изумление. – Нет. Нет-нет. Когда мне было шестнадцать, я преследовал цель провести полную индуцированную мутацию живого организма. Я был одержим, и экспериментировал на животных. После мутагенеза они жили лишь какой-то определенный промежуток времени и умирали вследствие несоответствия органов. Тогда Озза, будучи двенадцатилетним, решил поддержать меня и отдать свое "тело". Я пытался убедить его, что моя цель не столь важна, чтобы так жертвовать. Он, на то время уже, будучи князем, хотел быть лучшим в своем клане.
– А почему крокодил? – Акимо отстранилась от спинки кресла, обняв колени руками.
– Все члены его клана, до единого – были, являются и будут язычниками. Они почитают Богов-покровителей жизни, ума и тому подобное. Крокодил, как выяснилось, что-то вроде священного зверя в сфере бессмертия и полного благоразумия. Вани твердил, что к окончанию эксперимента к нему прибавятся присущие зверю "чакры", все парные чувства смешаются в единственный экземпляр – усовершенствованный­­, а также полная сила и власть над многими кланами, почитающими более слабых животных-Богов. Я пытался доказать ему, что ничего, кроме физических и внешних эффектов мутация не даст, но он меня не слушал, и пришлось согласиться на эксперимент. На это он дал обещание, что понесет всю ответственность сам, и мне не придется отчитываться перед его огромным семейством за изуродование их не малоспособного отпрыска. И, как я и предполагал, мутация прошла успешно, физически полноценно. У него появился хвост, способности к вызову пресмыкающихся, преимущественно водных позвоночных, присущая зверю кровожадность, спаренная совершенная мыслительная система, но, с тем он перестал соблюдать традицию своего клана – язычество. Перешел на более современные движения – стал метросексуалом, сексоненавистником.­­ И остался доволен результатом. – Хотей улыбнулся, взглянув на погруженную в размышления Эдди. – А, насчет него, как человека – он адекватен, но груб, высокомерен, эгоистичен и себялюбив. Испорчен своей аристократической, княжеской властью, и только те знают его хорошо, с кем он сам решил завести отношения. Стервозен и слегка "хворает" паранойей. Но, это его только украшает, он вполне авторитетен.
– Я видела. Сложный парень. – Эдди откинулась на спинку кресла.
– Оззе сложно найти общий язык с людьми, отчего были проблемы с отвергнутыми в общении, хотя, его это не удручало относительно его врожденному милитаризму. Также он полностью отрицает гетеросексуальные отношения: он единственный, кто никак не относится к Рене, абсолютно с ней не контактирует. Единственное, что я слышал от него в оправдание, было то, что решил не портить себе жизнь "всякими" женщинами.
– Чудесное решение, – улыбнулась Акимо, сложив ладони вместе. Она была не согласна с точкой зрения князя насчет отрицательной роли женщины в жизни мужчины, но оставила этот вопрос, так как понимала, что, будучи представителем женского пола, не может судить о мужской точке зрения.
– Я не вижу лжи в его мнении, но и правды. Это сбивает меня, но, так я понимаю, с каким размахом расходятся наши характеры и мнения. – Хотей улыбнулся, опустив очки на переносицу. – Следующий..?
– Ирида.
– О, этот объект настоящая катастрофа! – Покачнулся на стуле, усмехнувшись, и, медленно перелив слегка разбавленную водой, уже изученную, кровь в пробирку, поставил в специальную подставку и начал растасовывать бумаги. – Он последним вошел в Сеттогенкецу. Быстро влился в коллектив, подружился с Хиватой. Возможно, даже потому, что тот легче всех его воспринимает. Мечник, как я уже упоминал ранее – работает в паре с Рене, но, чаще один, или берет с собой Хивату. Крайне не воздержанный: нередко говорит то, о чем думает. Между тем из этого не вычитаем то, что может постоять за себя, ответить должным образом обидчику. Необычно серьезно относится к миссиям и приказам. Очень энергичен, свободолюбив, пафосен, иногда предпочитает выделяться. Имеет большой извращенный мозг, в котором нередко генерируют соответствующие ему мысли. Открыт и, в принципе, может быть хорошим другом, товарищем. Семьи у него нет и, думаю, заводить в будущем не планирует. Ненавидит детей, положительно относится к противоположному себе, ну, и мне по совместительству, полу. До сих пор ни с кем не имел контакт сексуального характера, и, полагаю, не собирается. – Закусил губу. – В принципе, все.
– Лидер-сама?
– О нем я мало, что знаю. Он основатель организации. Наиспокойнейший человек в Сеттогенкецу. Чаще всего он дает распоряжения на поимку прохожих. Его глаза обладают каким-то древним додзютсу, но, из-за недостатка информации о его родословной я не знаю, каким. Возможно, какая-то генетически-мутиров­­анная вариация Бьякугана клана Хьюга. Больше – ничего. – Закончив собирать бумаги, сровнял и положил на край. Только сейчас Эдди увидела небольшой чехол, поперек которого под тонкими слоями резинки лежали заполненные разноцветными жидкостями шприцы – шесть штук. Девушка вспомнила, как панически в детстве боялась шприцов, и единственной ее радостью было то, что она очень редко заболевала, тем более в Суне, с ее жарким сухим климатом.
С ужасом наблюдая за спокойно-таки лежащими инъекционными цилиндрами, Эдди чувствовала, как учащается ее сердцебиение, усиливается пульсация в запястьях и под скулами.
– Та-ак, – улыбнулся профессор, переведя взгляд на шприцы, потом снова на собеседницу. – Ты хотела знать, что я с тобой сделаю?
"Не нужно привлекать внимание, вспоминая о своих когда-то существующих страхах. Ну, что, решил исколоть меня этой наркотой?" – с этим серьезно посмотрела на Хотея, слегка приклонившись вперед, тем самым перенося весь свой вес на ноги.
– Вы собираетесь меня усыпить, или что-то в этом роде?
В ответ секундное молчание, и на весь зал эхом покатился резвый смех. Теперь же вместо спокойного баритона в голосе слышалась "конская" хрипота, появляющаяся в моменты нервных вздохов и толика лома во время такого "необузданного" истерического смеха.
– Усыпить?! Это не понадобится, если говорить напрямую. – Оскалился, слегка прищурившись. – За кого ты меня принимаешь, дорогая? Я ведь не столько палач!

Отредактировано Nika Sand (Среда, 24 ноября, 2010г. 12:28:39)

0

66

Глава 63.

Эдди наигранно улыбнулась и так же ложно засмеялась.
– Да, конечно. Но, при воспоминании о вашей деятельности приходит много разных мыслей.
– Считаешь разумным усыплять человека для того, чтобы взять пару капель крови на пробу?
– Смотря как усыплять. – Акимо улыбнулась, смотря в широко раскрытые глаза профессора и пытаясь подавить все нарастающий страх.
– Верно. Усыпить можно на пару секунд. На пару минут, часов, дней, декад, месяцев, лет. Можно навсегда.
– И что вы собираетесь делать со мной?
– Я не отвечу на этот вопрос. Пока что, – проговорил, недобро улыбнувшись и, повернув голову к столу, протянул руку и медленно вынул из под резинки шприц с голубой жидкостью.
– Вы ведь не собираетесь меня этим колоть? – Эдди еще немного подалась вперед, приготавливаясь к прыжку.
– Почему?
Далее Хотей слегка вдавил поршень в цилиндр шприца, отчего с конца длиннющей иглы скатилась маленькая прозрачно голубая капля, и, смотря на девушку, медленно провел рукой перед лицом сверху вниз, создавая эффект смены «маски». И вместе с дикой, на редкость оцепенелой, улыбкой изменились его глаза: неестественно заблестели, вокруг резко уменьшившегося зрачка образовался черный обруч. Взгляд очень устрашил девушку, что заставило ее вжаться в спинку кресла, не усаживаясь.
– Что со мной будет? – уже дрожа в голос, спросила Акимо, чуть отвернув голову.
– Ты заснешь.
– Надолго?
– Как пожелаешь, – Хотей улыбнулся шире, глаза округлились и, оттолкнув от себя табурет, он метнулся к девушке, сразу схватив ее за шею под скулы, и, одним коленом встав на край кресла и оттолкнув его к стене, навис над Эдди, чуть повернув ее голову вправо рукой. Между тем, замедлившись и как-то странно нечеловечно сгруппировавшись, встал (!) на край кресла обеими ногами, блокировав любое движение Акимо коленями, левым упершись в ее плечо, правым прижав к сидению кресла ее руку и ногу. В таком положении он больше был похож на хищную птицу, коршуна, склонившегося над жертвой.
Эдди слегка застонала от разливающейся от локтя боли и страха перед хищником, жадно глотающего ее испуганный взгляд, улыбающегося, дрожащего. Его плечи и локти заметно содрогались, девушка чувствовала, как его рука сдавила сонную артерию, отчего у Акимо моментально закружилась голова. Тем временем Хотей чуть приблизился и склонился над шеей Эдди.
– Ты знаешь, сколько насчитывается сосудов в шее? И каждый из них, как тоненький провод, пропускает через себя то, ради чего я, собственно, живу, словно ток.
Голос профессора слышно дрожал, слегка склоняясь на немонотонное пение. Бывшая «животная» хрипота осталась, отчего голос даже, как показалось, стал более мужественным.
Внезапно горящей от давления и испуга кожи девушки у впадины, соединяющей шею и плечи, коснулись не столько прохладные капли, а Хотей тяжело вздохнул, слегка прислонившись виском к щеке девушки. По худой ключице Эдди скатилась медленно теряющая свою прохладу капля, скользя под кофту.
«Что это?» – пронеслось в голове Акимо, и ее растущие размышления прервал подавленный смех мужчины.
– И снова я плачу. Не вовремя. – Тяжело вздохнул, обожжа смехом и без того пылающую скулу девушки. – Сладких снов. 
Не успела Эдди и вздохнуть, как внезапно ее плечо пронзила стремительно растущая боль, плывущая, поглощающая организм Акимо, и она почувствовала, как вены в ее запястьях и в локтевой области вздуваются, наполненные и обливаемые, черт знает, чем. Легкий щелчок раздался в мозгу девушки, и глаза отключились, словно лампочки под потолком. Сама же понеслась против ветра, против течения, против себя самой, утопая в настоящей нирване, не понимая и не воспринимая происходящего вокруг, частично, мужской истерики.

Открыла глаза, но была без сознания, и руки задрожали. Под скулами и над ключицей что-то больно зашевелилось, и оба «субъекта» понеслись навстречу друг другу, обжигая и раскачивая встречающиеся по пути артерии, сосуды, нервные узлы, и встретились где-то в шее, что заставило Эдди дернуться, и она упала с кровати уже в полном сознании. Она не почувствовала боли в локтях и бедрах, но с ударом об пол откуда-то из области между желудком и печенью, будто мячик, что-то вырвалось, где-то в горле растаявшее, и на пол изо рта девушки вылилась таки «львиная доля» крови. Еле как справившись с неприятным привкусом, девушка попыталась подняться с пола, но, как бы она ни старалась, у нее это не получилось. Отодвинувшись от небольшой, относительно «выпущенному» количеству, лужи крови, Акимо опустила голову, коснувшись холодного пола лбом, и застонала. Все тело ломило, по-настоящему больное плечо онемело, усомнив хозяйку в своем присутствии. Голова девушки очень плохо соображала, пропускала все мысли. Казалось, вот она, за нее можно зацепиться и развить, но она ускользала, мысль. Также глаза пытались сконцентрировать свое внимание на одной точке в сером полу, но все плыло вокруг. В висках стучало, отдавало эхом где-то в макушке, а пол уже стал жжечь лоб, вроде, разгоряченный, пылающий, но в то же время теплый и медленно возвращающий свою обладательницу на Землю.
В конце концов, собравшись с силами, с дрожащими локтями, ужаленными полом ладонями, Эдди приподнялась верхней частью туловища, потом, еле совладев бедрами и коленями  – задней, и медленно села у кровати. Шея не держала голову, что заставило ту запрокинуть. Кровать как раз оказалась по «сидячему» росту Акимо, чему та облегченно вздохнула, и почувствовала в левой стороне шеи боль, вроде бы, сконцентрированную где-то в одной точке. Захотелось помассировать больное место, и мечта о самом-таки классном массаже посетила Эдди, но тут же куда-то ретировалась.
Девушка подняла руку и коснулась кончиками пальцев болевой «эпицентр», но, противореча себе и чуть надавив, почувствовала иное, преграду. Какая-то бумажка, или же картонка. Целлофан, или пластырь. Что-то непонятное, скорее всего из-за немоты, но, что-то определенно нужное, предназначенное для чего-то.
Смирившись с растущей болью от действия, Акимо рывком содрала с шеи «преграду», что породило нетерпимую резь в коже, и девушка закричала.

«Отвратительно. – Стерла с щек слезы тыльной стороной ладони. – Зачем было делать во мне «скважину»? Я понимаю, что ему нужна моя кровь и, вероятно, он взял «образец».»
Эдди, опираясь на кровать, медленно поднялась на ноги и расшатано побрела вдоль стены к двери. Но, не дойдя до нее, повернулась. В углу комнаты на небольшом деревянном стуле сидел Суоми со скрещенными на груди руками и пристально смотрел на девушку.
– И, давно ты сидишь здесь? – Акимо всхлипнула, вновь проведя рукой по лицу.
– Достаточно. – Парень медленно поднялся со стула и направился к Эдди.
– Почему меня еще не убили?
На это Суоми не ответил, но, подойдя к собеседнице, достаточно грубо взял за локоть.
– К Хотею.
– А не много ему за два дня?
– Рот закрой. – С разворотом грубо потянул за локоть, медленно вытащив из комнаты.
Проведя девушку по длинному коридору, спокойно завел в лабораторию и снова оставил рядом с профессором.
– Как самочувствие?
– Замечательное, – огрызнулась Эдди, отойдя к стене недалеко от стола.
– Иди сюда.
Акимо проигнорировала его «просьбу», фыркнув.
– Ко мне подойди. – Хотей поднял глаза на девушку, слегка прищурившись. Пару секунд поколебавшись, девушка медленно направилась к мужчине. Не успела она подойти к столу, как профессор подскочил и, парой широких шагов подойдя к Акимо, слегка наклонил ее голову вправо и коснулся «непокрытого» отверстия, отчего Эдди вздрогнула, чуть не схватив в испуге мужчину за руки. Две секунды, и, как-то ловко закрутив девушку в ее же руках (левую к правому бедру, правую к левому), и, прислонив к себе спиной, повел вглубь лаборатории.
– Что вы делаете? – посчитав нелепой «пингвинью» парную походку, Акимо попыталась вырваться из рук мужчины, но он, проигнорировав ее попытку освободиться, продолжал вести вперед. Вскоре, дойдя под сопровождением профессора до боковой стены, при этом миновав пару стеллажей, Эдди увидела черную металлическую дверь с продолговатой ручкой. Не став задавать вопросов, дождалась, пока Хотей откроет дверь, и поежилась, устремив взгляд вниз. Из под приоткрытой двери по полу поволокся ледяной пар, сразу же захвативший девушку полностью, едва коснувшись ее ног. Сейчас же основная температура лаборатории показалась ей настоящим жаром по сравнению с исходящим морозом. Нервно вздохнув, Акимо перешагнула через порог в «холодильник».

– Присаживайся. – Профессор указал на металлический стол в середине комнаты, освещенный висящей над ним лампой. У стены напротив входа длинная металлическая мойка в роде раковины. Правее ее толстый стол с множеством ящиков, по которым сейчас и рылся Хотей. Эдди осталась стоять на месте, обхватив замерзшие локти.
– Садись, говорю, – проговорил и не повернувшись.
– Вы хотите, чтобы я села на металлический стол в каком-то холодильнике?
– Пробле-ема, – буркнул профессор, кинув на стол толстое махровое полотенце. – На него садись.
Девушка, недовольно фыркая, последовала его совету. Повозившись еще минуту с ящиками, Хотей подошел к Эдди, положил рядом с ней еще одно небольшое полотенце, коробку пластырей, какую-то розоватую жижу в плоской пробирке и длинную стеклянную палочку «пипеткой». Осмотрев девушку, грубо повернув ее всем телом вправо, наклонил голову и осмотрел отверстие. Подышав в шею Акимо, хмыкая, мужчина приступил к работе: «закапал» пипеткой розоватую жидкость в «скважину» и, периодически болезненно надавливая на шею девушки, заклеил пластырем, прилепив на него какую-то бумажку. Чуть отстранился от Акимо и спокойно осмотрел оценивающим взглядом. Девушка скромно посмотрела на него в ответ, не пропустив стандартного цвета добрые глаза, с искоркой безумия где-то глубоко.
– Ты не должна потерять ни капли, – тихо произнес мужчина, то опуская глаза на рабочие материалы, то поднимая вновь на девушку.

Эдди зашла в комнату отдыха и удивилась отсутствию большинства частых ее посетителей. Сейчас в ней присутствовал лишь Хивата, сидящий, как всегда, на диване и озлобленно рвущий какую-то книгу в руках. Акимо удивилась его плохому настроению и медленно, будто боялась, побрела к «обжоре».
– Как настроение? – Медленно опустилась в кресло.
– Прекрасное, – недовольно осмотрел остатки книги в руках и швырнул ее куда-то в сторону, но, заметив на коленях обрывки страниц, фыркнул и одним движением руки смел их, при этом как-то наиграно приветливо улыбнувшись собеседнице.
– Это, – указала на книгу, замявшись, – естественный ритуал, нет?
– Это моя несуразность, – закатил глаза парень, вскинув голову.
– Понятно.
Акимо отвернулась и посмотрела на барную стойку. Проведя по ее столешнице взгляд, опустила на стулья, далее окинула каждый петлей и вернулась к дивану, но на Хивату глаз не подняла.
– Я, смотрю, профессор уже начал? – Провел палец по своей шее, кивнув на девушку, когда она подняла глаза. Не сразу поняв, что имеет в виду, но, ясно осознав, о чем говорит, кивнула. На это «обжора» довольно улыбнулся, слегка прищурившись, а улыбка поползла по его лицу. В скользящем по телу Эдди взгляде появилась искра некой похоти.
– Приближается время десерта. – Язык скользнул по его губам, сделав слабый «захлест» в левом уголке с причмоком.

0

67

Глава 64.

– Не двигайся. – Ирида махнул в сторону Эдди сигарой, округло обойдя кресло, в котором она сидела, и только тогда плюхнулся на диван рядом с Хиватой. "Обжора" и вошедшая следом за мечником Рене изумленно покосились на него, переглянувшись. Тот же, как ни в чем не бывало, затянулся и, выдохнув, посмотрел на Акимо, слегка улыбнувшись:
– Боюсь покалечить.
Рене встряхнула головой:
– Ты че? Опух? Никогда ты не боялся задеть кого-либо.
– О, – выставил ладони вперед, хрустнув сигарой, – конечно, но только не новое тело Хотея.
– Что? – "Гривастая" медленно сползла с высокого стула, как оказалось, уже успев на него залезть. – Ты перед кем выделываешься?
– Я не выделываюсь.
– Да ладно!
– Ты хочешь поговорить об этом? – Улыбнулся, присвистнув.
– А пососать не завернуть?
– Эй! – Хивата по-взрослому строго уставился на девушку. – Может, хватит ругаться, а?
Рене, фыркнув, вернулась на стул и потянулась за баночкой кофе. "Обжора" повернулся к мечнику.
– Вот, делать тебе нечего.
– Ну, я же шучу.
– Не смешно.
– Кому как. – Пожал плечами.
– Вообще нет. – Хивата качнул головой. – Закругляйся с шутками, которые смешны только тебе.
– Я еще и виноват остался! – возмутился Ирида, не отпуская улыбки, и вскинул руки за голову. – Почему в этом мире меня никто не понимает?
– Хех, – "гривастая" качнула головой, отвернувшись, – фонарь.
– Сама фонарь! На себя смотри в первую очередь.
– Заткнись, идиот.
– Не указывай мне.
– Тебя забыла спросить. – Кинула в собеседника лежащую на столешнице барной стойки книгу.
– Ты такая меткая, конечно, – вытащив из-за спины энциклопедический словарь и, услышав в ответ "какая досада!", поднялся с дивана и направился на выход. Остановившись у двери, осмотрел книгу, которую до сих пор держал и, подняв глаза на Эдди, кинул ей ни колени.
– Пойду, прогуляюсь. – И вышел.
Пару секунд посмотрев на закрытую дверь, девушка повернулась к Хивате, который покачал головой и подпер ее рукой. Далее взгляд Акимо перебежал на Рене, которая потягивала кофе из чашки, при этом выбивая ногтями по столешнице необычный ритм. Эдди тут же привыкла к нему и подхватила "мелодию", прикрыла глаза, качнула головой в такт выстроенной где-то в голове музыке, и вдруг ее шею пронзила боль, а где-то глубоко в организме снова что-то отскочило. До головокружения резко поднявшись с кресла, Акимо согнулась пополам, плотно зажав рот одной рукой, второй обхватила живот.
Она почувствовала, как ее изнутри что-то разрывает, рвет органы в клочья, заставляя слезы вырываться из глаз. Что-то большое, сдавливающее и вытесняющее стандартные и приятные ощущения, мысли, с неимоверной резью. Не столько больно, чтобы умереть, но абсолютно нетерпимо.
Когда боль чуть стихла, Эдди хотела, было, уже смириться с легкой колкостью в шее, желудке, как из зажатых на лице рук меж палец интенсивно потекла кровь. Тогда-то девушка и почувствовала, как по ее, как казалось, разодранному сухим кашлем, горлу нугой поползла кровь.
– Идем. – Схватив за запястье, Рене потащила Акимо вглубь комнаты, за стойку, оставив "обжору" спокойно вздыхать на диване.
Не в силах сдержать "прорыв", Эдди схватила полы кофты и потянула вверх, к лицу. Прижала ко рту, подняв голову и пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь непроизвольно бегущие слезы.
Толкнув темно-красную дверь ногой, Рене заволокла Акимо в какую-то светлую комнату. Подтащив Эдди к раковине и положив ей руку на голову, нагнула к умывальнику, подняв толстую ручку смесителя.

Прошло от силы минут двадцать. Эдди все еще нависала над раковиной, "извергая" кровь. Та так и выходила, буквально выворачивая Акимо наизнанку, с каждым разом наращивая дрожь во всем теле хозяйки.
Рене стояла рядом, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди, и изредка поглядывала на свою "подопечную".
– Инъекция действует, – проговорила "гривастая", причмокнув. – Сильно не пугайся. Это лишняя кровь.
– Разве бывает? – Эдди уперлась в ребро раковины локтями.
– Бывает. Скоро наркотик выжмет из тебя лишнюю, мешающую ему, и встанет на ее место, смешавшись с оставшейся. Если Хотей вколол красный, то так и будет.
– Но, как он может заменить настоящую? Она ведь пребывает. – Эдди облокотилась на край раковины, беззвучно "отплевываясь".
"Я не буду ей говорить, что вколота была синяя инъекция. О цветах узнаю от кого-нибудь другого. Например, от Оззы".
– Значит, перестанет. – Рене качнула головой. – Наркотик наполовину закупорит сосуды, исходящие из сердца, и через них будет меньше крови поступать. То, что будет скапливаться у ретивого – медленно "выгорит". Остальное же смешается.
– А дальше?
– Хм. А не много ли тебе информации за день? – Улыбнулась.
– Извини.
Наступило молчание. Вода бежала из крана быстро, омывая дно раковины. Капли крови на боках, что доставала та – светлели и бежали к отверстию для слива. Также катились вниз тяжелые, либо слитые вместе.
Недовольно причмокивая, вздыхая и, то и дело, отводя раздраженный взгляд, рядом стояла "гривастая", упершись ногой в стену за спиной. Ей хотелось кофе. К тому же появилась жажда поругаться с пришедшим в комнату отдыха Иридой, особенно после услышанного от него "плотину прорвало?".
– Хорошо, Эдди. Закругляйся тут, а я пойду. Хочу кофе. – И, не дождавшись ответа, приплясывая, вышла из туалета. Акимо медленно перевела взгляд вперед и заметила зеркало, висящее над раковиной. Непривычно было видеть слегка более, чем естественно, покрасневшие щеки и лоб от давления, подбородок от еще не смытой крови, и дополняющая его алая полосочка, бегущая с уголка губы. Секунда, и горло вновь омывает яркий "шелк".

Наконец, кровоизлияние прекратилось. Борясь с нежеланием увидеть окровавленные губы, Эдди подняла голову, и расслабленно вздохнула. Красные от незваных слез глаза, растрепанные волосы, кожа на редкость бледная, но очень красиво сочетается с каштаново-рыжими волосами, и редкостно насыщенными цветом губами. В первый раз девушка оценила их так, как это, кажется, делал он (здесь уже думайте сами, кто). Конечно, естественный цвет менее сочен, но именно сейчас приводит Акимо в восторг. Предпочла в будущем яркую помаду бесцветному блеску. Порешила.
Смочив под краном руку, провела средними фалангами пальцев по губам влево, размазав вбок выцветшие от воды капли крови, при этом чуть повернув голову вправо. Подобное действие выглядело очень эффектно, но не это привлекло внимание девушки. Чуть прищурилась и повернулась, устремив взгляд под потолок в находящейся за спиной стене. Над кабиной общественного туалета находилась форточка, держащаяся на планке приоткрытой.
"Достат­очно широка, чтобы мне пролезть, – моментально среагировала мыслительная система Эдди на полученную зрительную информацию. – Главное выждать момент, чтобы меня оставили одну. Не сейчас. Нужно больше информации".
Метнув взгляд на входную дверь, Акимо медленно двинулась к кабине. Напоследок взглянув на дверь, зашла и медленно ступила на край большого мраморного унитаза, коснувшись форточной створки. Та слегка покачнулась, но, что к счастью, не скрипнула. Улыбнувшись, девушка медленно слезла с "сидения" и вернулась к раковине. Умылась и осмотрела лицо в поиске изъяна. Кроме красных глаз и легкого румянца на щеках все было нормально. Даже губы потеряли свой кроваво-красный оттенок.
"И, слава Богу!" – улыбнулась отражению Акимо и направилась на выход из уборной, напоследок бросив на форточку взгляд.
"Я еще вернусь" – пронеслось в ее голове, когда она медленно закрыла за собою дверь, находясь уже в комнате отдыха. Как девушка и предполагала, за барной стойкой с чашкой в руках сидела Рене, на диване – Хивата с Иридой. Парни о чем-то болтали, не обращая внимания на Акимо, хотя, скорее всего ее в темноте было плохо видно, так как только она вышла, мечник сразу же обернулся и озабочено уставился на Эдди, при этом пытаясь выдавить улыбку.
– Ну, что? Залатала плотину?
– Уже не смешно, – в унисон друг другу буркнули "обжора" и Эдди и переглянулись.
– Эх, много вы понимаете. – Ирида откинулся на спинку дивана, улыбнувшись, и, посидев спокойно пару секунд, полез во внутренний карман плаща. Достал сигару, затем зажигалку, тряся первой перед лицом друга, разгоняя едкий запах, и закурил. Затянулся и, сверкнув глазами и повернувшись к Хивате, выдохнул в лицо.
– Да ты достал! – Скривился " обжора" и закашлялся, размахивая перед лицом рукой, разгоняя дым.
Тот в ответ засмеялся, довольно хрустнув сигарой. Эдди медленно прошла через комнату к стойке, и остановилась около Рене.
– Могу я прогуляться?
– Угу, – произнесла та, не отрывая губ от чашки, лишь открыла глаза, ранее прикрытые от восторга, и подмигнула правым. Улыбнувшись, Акимо, потирая в ходе шею, направилась на выход, кивнув также Хивате.
Вышла, закрыла дверь, посмотрела в левую сторону. Где-то в двухстах метрах от нее в противоположной стене была дверь, насколько помнила девушка, в кабинет Лидера. Еще дальше, где-то в трехстах – комната, откуда ее привел утром Суоми.
Посмотрела вправо. На значительном расстоянии от нее пять дверей, и в самом конце коридора – большая, светло-серая, металлическая – в лабораторию.
Эдди медленно двинулась вправо, к пяти "в ряд". Подошла к первой и осмотрела ее без особого интереса, далее перевела взгляд на вторую и третью. Двери были абсолютно одинаковыми – из темного дерева с черными металлическими ручками. Без номеров, имен, табличек и тому подобного.
"Как узнать, в какой живет Озза? Он, может, даже не ночует здесь. Хотя, одну отсутствующую из семи заменяет лаборатория, вторую, – Лидер-сама наверняка не выходит из своего кабинета. А, может, даже, что одна из этих – склад какой-нибудь, или подсобка. Нужно бы тщательнее осмотреть двери, может, найду чего" – с этим повернулась к первой по коридору. Ничем не примечательная, и, как было понятно, не отличается от других.
"Ну, как так? Почему все так сложно? – Потерла пальцем шею, слегка надавив. – Дай хоть знак, что ли?"
Внезапно справа раздалось характерное приглушенное шипение, склоняющееся больше на треск, и Акимо направилась к четвертой двери от начала. Звук прекратился и спустя секунду снова появился, притягивая девушку к себе все больше и сильнее.
Подойдя к двери, Эдди подняла, было, руку, чтобы постучаться, но помедлила, задумавшись.
"А, что если я делаю что-то неправильно? Нет, спросить у профессора будет хуже. Не факт, что он нормально отреагирует. Может, лучше было бы сразу сбежать, в форточку, и умереть, не зная, из-за чего? – последние два вопроса пронеслись стремительно, спарившись в один. – Ну, уж нет".
Не успела девушка и выгнуть запястье для стука, как дверь в комнату открылась, и, подняв глаза, Акимо встретилась с синим взглядом князя. Смотрел на девушку строго, как-то даже осуждающе, в глазах его можно было сразу прочесть усталость, досаду, мольбу к одиночеству. (Заметим, на нем не было плаща, отчего он казался еще стройнее).
– Что ты забыла около мой комнаты?
– Я хотела поговорить с вами...
– Я не намерен разговаривать с тобой, – проговорил, нахмурившись, скалясь одним уголком тонких губ.
– Князь Озза, – продолжила Акимо, чуть повернув голову влево, и, выражая уважение, спрятала одну руку за спиной, вторую пируэтно вывела перед собеседником. Брови молодого человека поднялись и изогнулись, в глазах появилась секундная хищная искра. Рука, лежащая на ручке, с сухим скрипом сжала "рычаг".
– Не долго. – Отошел с прохода, пропуская гостью. Кивнув, девушка зашла в комнату и осмотрелась. Застеленная покрывалом совсем не надлежащая князю кровать, у изголовья переплетена мелкой длинной цепью. Правее у стены небольшой скромный стол из темного дерева и рядом – видно, ручной работы клисмос из того же материала. У боковой стены два книжных шкафа, рядом – небольшое темно-красное кресло-мешок. И высокий торшер. Вся комната оклеена темными обоями, преимущественно бардовых и темно-коричневых оттенков, пол – темно-серый с тонким красным ковром посередине, чей ворс торчал и явно был колким и твердым.
– У вас уютно, – произнесла девушка, не принимая во внимание отсутствие окон и люстры ручной работы, отчего комната выглядела бы богаче.
На комплимент Озза фыркнул и, пнув кресло, мягко свалился в него, слегка набок, демонстративно выпятив хвост и тяжело помахивая им, как делают это кошки. Пару секунд посидев молча, уставился на Акимо, как на дурочку, и указал на стул. Еле выдавив улыбку, девушка, повернув клисмос, скромно опустилась на него, показывая себя с лучшей стороны, и очень сомневаясь, что хозяин комнаты заметит это.
"Какой петух! Саске ему и в подметки не годится! Если бы я только знала, насколько он силен..."
– Говори. – Князь характерно махнул рукой, прикрыв глаза.
"Спасибо, что разрешил!" – пронеслось в голове Эдди, и она вздохнула. – Я хотела задать вам пару вопросов о проводимых профессором Хотеем работ. – Употребила официальное обозначение, в надежде хоть чуть-чуть вызвать интерес у собеседника, показывая свое уважение к его "сотрудникам".
Не моргая, абсолютно бездвижно и молча сидел в своем кресле. Лишь его мизерный зрачок указывал на жизнь, дрожа в глазах цвета глубокого океана. Не моря.
– Продолжай.
– Угу. – Кивнула. – Что вы можете рассказать об инъекциях профессора, предназначенных для пленников?
И снова стеклянный молчаливый взгляд, и полное бездвижие. Тут Озза прищурился, посмотрев куда-то в сторону, и слышно опустил хвост на пол, прошелся им, коснувшись ковра.
– Зеленая, – его мягкий монотонный голос отскочил от стены секундным эхом, – сворачивает кровь, медленно распространяясь по стенкам вен. Вырабатывает хлоропласт, выбрасывая в сосуды. По ним "зелень" добирается до сердца, и его клетки начинают отмирать, пока ретивое не останавливается. Желтая – галлюциногенная. На кровь никак не влияет, так же как и розовая, которая усиливает у человека аппетит, жажду и прочие жизненные потребности. Прозрачный наркотик сжигает сахар в крови, гемоглобин, белки и газы. Красный, – закусил губу, посмотрев в сторону, – закупоривает сосуды у сердца и смешивается с кровью, в которую в ходе "извлечения" без причины выбрасывается адреналин. При этом инъекция будет выбрасывать из организма некоторое количество крови, пока, наконец, не всосется в недостаток. Тогда сосуды сузятся, лопнут, кровь зальет органы, и человек умрет.
Князь отвел взгляд в сторону, посмотрев на старинные часы на стене, которые Акимо сразу не заметила. Далее снова посмотрел на собеседницу и, медленно поднявшись с мешка, скрестил руки на груди, выставив правую ногу вперед, чуть от бедра. Хвост изогнулся дугой в паре сантиметров от пола.
– Голубой наркотик не производит никакой работы над кровью, нервной системой и потребностями. Он постепенно захватывает внутренние органы, начиная с желудка, и скручивает их в спираль.
Эдди смотрела на рассказчика, и ее медленно стал охватывать страх.
"Теперь мой организм будет состоять из сплошных пружин. Нужно что-то сделать, я не могу так все оставить. – С этим открыла, было, рот, чтобы спросить, есть ли противоядие от инъекции, но помедлила. – Если спрошу, заподозрит, расскажет Хотею, и я не успею найти антидот и сбежать. Он прикончит меня сразу".
– Тебе пора, – произнес молодой человек, горделиво отвернувшись от Эдди.
– Да, – улыбнулась, – спасибо. Приятно было с вами пообщаться, князь Озза.
– Не стоит. – Подошел к двери и, открыв ее, вывел руку в сторону Акимо, предлагая покинуть его комнату. Послушно поднявшись со стула, девушка прошла наружу и, дождавшись, когда дверь негромко хлопнет за нею, улыбнулась.
"Спасибо­, дорогой, ты мне очень помог. Не будь бы ты интеллектуалом... – Вспомнив про его большой крокодило-человечес­­кий мозг, явно умный, направилась в сторону комнаты отдыха. – Дождемся ночи".

Отредактировано Nika Sand (Воскресенье, 12 декабря, 2010г. 08:03:09)

0

68

Глава 65.

Гаара сидел за своим столом, обхватив голову руками. Вот уже прошло три часа с того момента, как из кабинета вышел Канкуро с очередным заданием, а казекаге все не мог выйти из одной позы. Внутри него кипело нечто, очень давящее, обжигающее организм, заставляющее тяжело дышать. Порождало всевозможные негативные мысли и тоску, боль и страх. "Прошла уже неделя, – пронеслось в его голове, а в висках застучало. – Семь дней, и ее все нет. Теперь я понимаю, что не должен был слушать Темари. Я должен был сразу же послать отряд на ее поиски. Мне и сейчас следует сделать это, но... Семь дней. За это время можно поголовно уничтожить целую страну, не говоря уже и об одном человеке, куноичи. Она не слабая, даже очень сильная, но, существуют люди, кто во много превосходит ее по мощи. Не дай Бог, она попала таким в руки. И, что я сижу? Я мог бы уже сам отправиться на ее поиски. И оставить деревню? – Вздохнул, перевел руки на глаза. – Разве могу я оставить целое селение, и отправится за одним лишь его жителем? Пускай, и дорогим мне. Могу? Способен, но нет. Многие шиноби жертвуют собою ради страны, деревни. Я тоже так поступил, но мне не очень-то хотелось уходить. И, в конце концов, меня спасли, и вернули к жизни, в Суну. А она? Я также сидел в кабинете во время ее комы и не мог ничего сделать. Хотел, но не мог. А ведь она из-за меня пострадала. И теперь я снова, дурак дураком, сижу и абсолютно ничего не могу сделать. Только слова мои говорят, что я хоть на что-то способен, но ожидаемого результата нет. – Его губы скривились в улыбке отвращения. – Не лучше было бы ее убить тогда, в лесу? Я бы не мучился сейчас. Или, все же?.."
– Гаара, ты меня слышишь?
Казекаге поднял голову. Перед ним стоял Канкуро с конвертом в руке.
– Это от Темари. Тебе адресовано. – Протянул письмо.
Неспешно вскрыв конверт и вынув из него записку, Гаара быстро пробежался по строкам. "Я возвращаюсь в Суну. Эдди не вернулась? … 09.25." – было последним, что он прочел, и нахмурился.
– Письмо было написано двадцать пятого числа. – Взял конверт и посмотрел на подпись. – И отправлено было тогда же. Почему конверт донесли до меня только сейчас? – спросил грубо, повысив тон.
– Не знаю. Прошло ведь всего два дня. Что-то важное? – Кукольник сделал шаг к столу.
– Темари возвращается.
– Да уж. Я думаю, письма от Эдди ты бы не пережил.
– Заткнись.
– Гаара, я лишь пытаюсь скрасить настроение. Мне самому хреново.
– Ты можешь заткнуться?! – Сжал руки в кулаки, помяв в одном записку.
Канкуро сделал шаг назад, выставив перед собой руку. Его взгляд наполнился искрами страха и изумления.
– Ладно, ладно. Извини. – Встряхнул головой. – Для меня еще есть задания?
– Нет.
– А если вдуматься?
С этим казекаге выдвинул из под стопки бумаг небольшую папку.
– Отнеси старейшинам. Пускай думают сами, что им с этим делать. И не возвращайся сегодня.
– Но...
– Отвали. – Подался вперед, поставив локти на стол, и закрыл лицо руками, давая понять, что хочет побыть один. Помедлив, кукольник кивнул, взял со стола папку и быстро ретировался. Гаара же вздохнул, услышав ругань в свой адрес далеко под окном. "В кого я превратился? Кому я подражаю? С каждым словом, с каждой мыслью мне становится все сложнее делать выводы. Я ведь хотел измениться, пока Акимо была в Конохе. И я сделал это, но теперь, когда я не знаю, где она находится и жива ли вообще, я просто не могу поверить, что сам еще живу. И это не потому, что люблю ее... Я убью себя за то, что несмотря на свои чувства и мысли, оставил все как есть. – Парень слегка надавил пальцами на глазные яблоки и провел по векам к уголкам. – Что, если ее убили? Хотя, мне сложно поверить в это. Если уж я не смог ее убить, будучи монстром, то, сможет ли кто-нибудь другой? А что, собственно, не дало мне сделать это? Благодарность? Мне было все равно. Любовь? Ее тогда не было. Страх? Страх одиночества? Но, со мной были Темари и Канкуро. И даже сейчас, когда они меня достают и в упор не понимают моей тяги к уединению – я чувствую, что, все же, не одинок. Тогда, в чем проблема? Что мне помешало? Неужели, все же, любовь? Детская, невинная тяга, симпатия. – Приоткрыл глаза и посмотрел в сторону. – Я не о том думаю. Мне нужно понять, что я могу сделать, чтобы помочь ей. Черт, ей не нужна моя помощь! Она сказала Темари, что справится сама. Тогда почему я не могу смириться с этим?"
Тут в дверь раздался стук, и она приоткрылась. В кабинет вошла Темари и слегка улыбнулась, но в ее глазах не было никакой радости.
– Я прибыла, Гаара. – Улыбка соскользнула с лица. – Эдди еще не вернулась?
Дрожь пробежала по спине казекаге, и его руки вновь сжались в кулаки. Он опустил глаза на стол и вздохнул.
– Нет.
– Понятно. – Девушка отвела взгляд в сторону, чуть поджав губы. – Для меня будут какие-нибудь задания?
– Отдохни.
– Не хочу. К тому же, быстрее засну, и не буду думать о ней. Посоветуй миссию.
Парень вновь вздохнул и потянулся к уже знакомой ему стопке бумаг на столе. Порылся в ней, небрежно раскидав документы.
– У меня нет для тебя миссий. Канкуро все сделал за неделю.
– Но, задания всегда должны быть. Ты ведь работаешь, в ходе чего они и появляются.
– Не могу я работать, зная, что она в опасности, – произнес громко и снова закрыл руками лицо. – Не могу, Темари. Я всю неделю искал для Канкуро задания где-то за тридевять земель, потому что я так не работаю.
– Я понимаю. – Медленно направилась к окну. – И, я надеюсь, ты не отправил на поиски отряд?
– Нет, а нужно было? – Вопрос сестры очень раздражил Гаару, что заставило его повернуться к ней.
– Именно, что не нужно. Она просила. Я думаю, тебе важны ее просьбы.
"И снова просьбы. – Повернулся вперед и обхватил голову руками. – У нас был с Эдди разговор о просьбах. Это было в тот день, когда она отказала мне. А могла ли она отказать из-за этого? Супруги чаще всего прислушиваются к мнению друг друга, а я, как баран, уперся в защиту и не выполнял ее просьб. Выходит, я – трепло? Возьмем то же самое обещание. Я обещал, но не сдерживался. И, что из этого выходит теперь? Я весьма прогрессирую. Это первый раз, когда я послушал Эдди. Первый раз, когда я выполняю ее просьбу, пускай, та и не мне была адресована. А это факт".
– Она тебя просила, а не меня, – в конце концов, озвучил свои мысли.
– Да, но она не хотела, чтобы за ней кто-то пришел. Это похоже на игру: Эдди хочет сама справиться. Возможно, это даже связано с ее силой. Она хочет проверить, на что способна.
– Ты шутишь? Зачем ей это?
– Может, чтобы доказать тебе, что она может сама справиться? Что ее не нужно вечно оберегать?
– Хочешь сказать, – медленно повернулся, слегка смягчившись, – я оберегаю ее? Я прекрасно понимаю, что она уже взрослая и сама способна справиться со своими проблемами и жизнью.
– Это ты говоришь, или лгун, который в последнее время часто выскакивает?
– В смысле?
– В прямом, Гаара. – Положила руки на подоконник и повернула голову к брату. – С самой ее комы я пыталась разговаривать с тобой на тему отношений, но ты вечно пытался скрыть их, свои чувства. Врал, изворачивался, как мог. Но я-то знаю, какой ты, когда говоришь правду, а когда обманываешь.
– Все это неправда. – Качнул головой. – Тебе кажется. Я всегда говорю только то, о чем думаю.
– Нет. Я не понимаю, чего ты стесняешься. Я ведь не скажу, если это надо будет.
– Я знаю, как ты молчишь по этому поводу. – Повысил тон. – У тебя появились догадки, и ты сразу все ей растрепала.
– На то это и были догадки. Ты же не говорил мне всей правды, и я решила найти доступные темы для разговора о парнях, ведь она другими не увлекается.
– Что ты пытаешься этим сказать?
– А ты не понимаешь? Ты думаешь, она просто так разрешает тебе целовать ее и сама целует? Ты думаешь, что она шлюха?
– Нет, я так не думаю.
– Ну, вот. Тогда ответь мне: ты понимаешь, что она к тебе чувствует?
– Нет. – Опустил глаза.
– А должен, Гаара. Ты взрослый человек, ты должен понимать, для чего люди что-то делают. Мы с ней говорили на тему отношений, и я поняла, что она в упор не понимает, что ты к ней чувствуешь.
– И, почему я должен говорить тебе об этом?
– Потому что я хочу помочь тебе. И, потому что я твоя сестра. Я знаю, что ты точно знаешь о своих чувствах к ней.
– Эдди не хотела бы, чтобы ты помогала нам в этом.
– Это она тебе сказала, или ты сам так решил? Пойми, я ничего не буду делать, но, тебе же легче станет.
– Послушай. – Парень развернулся в кресле к сестре. – Легче мне не станет. Не нужно лезть в наши отношения. И, сейчас суть не в этом. Ты пытаешься меня отвлечь? У тебя не получается, – произнес, жестикулируя.
– Я тебя не пыталась отвлечь.
– Это уже не в первый раз. Когда она далеко, когда ей что-то угрожает, ты приходишь и начинаешь развлекать меня своими рассказами об отношениях. Я думал, ты знаешь, что мне нужно в такие моменты.
– Тишина, покой и одиночество, – произнесла Темари, посмотрев на казекаге.
– Верно. – Опустил руки на колени. – У Канкуро никогда не получалось утешать, он лишь надоедает. Ты же злоупотребляешь этим "женским даром". Не нужно. Если мне понадобится твоя помощь – и я уже говорил это – я попрошу. Если ты успела заметить, я изменился с того отборочного тура. С того времени я убил намного меньше людей, намного меньше времени впустую. И я способен попросить у тебя помощи, если она мне понадобится.
– Я верю. – Девушка кивнула, слегка улыбнувшись. – Просто, я не хочу, чтобы ты пропал, пока она отсутствует. – Устремила взгляд в небо. – Она где-то далеко, и, я уверена, с ней все хорошо и она жива. И ты не должен убиваться. Ты должен думать так же.
– Я так и делаю. – Опустил глаза. – Я не хочу думать, и стараюсь. Но, ее отсутствие меня удручает.
– Ты просто привык к ней.
– Нет, Темари. Пока вы были в Конохе, все было нормально. Все шло своим чередом, спокойно. Но, когда Канкуро принес первое письмо от тебя...
– Ты привык к ней, – повторила, перебив и улыбнувшись. – И любишь ее, как человека в первую очередь. Она ведь, когда-то давно, была первой, кто принял тебя из посторонних. Тебе свойственны симпатия и нескончаемая благодарность ей. – Блондинка развернулась и направилась на выход. – Отдохни немного. Попробуй расслабиться. Прогуляйся. Не думай о том, что она далеко. Я не хочу, чтобы ты так думал. И Канкуро не хочет, это я точно знаю. Ты нужен Суне живым. – Повернулась, не дойдя до двери. – А я домой пойду. Надеюсь, ты не дал Канкуро еще какое-нибудь задание. Я задержу его дома, скажу, чтобы тебя не доставал.
– Да. – Кивнул с опущенными глазами, повернувшись вперед. – Спасибо, Темари.
– Все хорошо, милый. Успокойся. С ней все в порядке.
– Да.
С последним девушка чуть улыбнулась, послала брату воздушный поцелуй и медленно вышла из кабинета, закрыла дверь. Гаару же вновь охватил вихрь негативных мыслей и размышлений.
"Я хочу верить, что с ней все в порядке, но не могу. У меня есть множество оснований на то, чтобы сомневаться в ее существовании, и лишь одно, чтобы верить. И, что мне делать? Как я могу расслабиться? Успокоиться? Отдохнуть? Сказать легче. И снова я чувствую, что с каждой мыслью становится все тяжелее, будто что-то давит. Я сам давлю на себя, пытаясь что-либо предпринять. Нужно расслабиться. Просто необходимо. Она вернется, обязательно. Канкуро прав. Раз она сказала – так и будет".
Внезапно поднебесье осветила вспышка молнии, грянул гром.
"Снова дождь. И снова отвращение к нему. Оно пропадает, когда она рядом, и я даже шума этого не слышу. А, сейчас? Дождь несильный. Давно слабого не было. Ливень, ливень, ливень. И я чувствую ветер. Прохладно. – Чуть поежился, повернув голову к окну. – И этого я давно не чувствовал. Не может ли это быть каким-то знаком? Я никогда не был суеверным, но, случайности не случайны. – Потянул вниз за рукав, будто так стало бы теплее. – Что не так? Все не так, – ответил сам себе и, пододвинувшись к столу, поставил на него локти, закрыв лицо руками. – Все не так. Лучше умереть".
Вдруг раздался стук в дверь.
"Ну? Кого принесло? – подумал парень, туго проведя ладонью по щеке. – Да и в дождь".
– Войдите.
Спустя пару секунд дверь медленно отворилась меньше, чем наполовину. В сердце Гаары кольнуло – в эту долю секунды в кабинет вошла Эдди.

Отредактировано Nika Sand (Воскресенье, 12 декабря, 2010г. 08:02:53)

0

69

Глава 66.

Сердцебиение, дыхание и пульс участились. Взгляд остекленел. Скулы невозможно свело.
Казекаге охватила зрячая нирвана, оторвавшая от него все прочие чувства, кроме недомогания. Парень смотрел на вошедшую девушку и не мог пошевельнуться: ноги налились свинцом, руки безжизненно лежали на столе, соприкасаясь друг с другом потерявшими всю чувствительность пальцами. В висках ныло, стучало, горело, также как и во лбу, и в глазах. Ветер резко куда-то исчез, или, возможно, каге это только показалось.
Где-то в затылке чувствовалась ледяная резь, будто что-то холодное капало. По спине бежали мурашки, порождающие все растущую дрожь во всем теле.
Гаара не ожидал встречи. Хотел, желал, но не ждал. Лента раздражения скользнула по руке и охватила, в конце концов, шею, начав душить, но вскоре лопнула, когда чувства вернулись. Без интереса, боязливо, осмотрев Акимо, казекаге пришел в полное негодование, ему стало дурно. Кожа девушки как никогда была бледна. Кое-где виднелись слегка румяные следы от ее же рук под ветром – и, показалось, будто ее кожа стала нежнее. Глаза красные, заплаканные. Под ними слегка затемненные веки от недосыпания. Верхние – необычайно светлые, что придает специфику внешности. Волосы слегка растрепаны, завязаны в низкую почти распустившуюся "дулю". Одежда кое-где слабо помята, где-то виднеются размытые дождем, почти прозрачные, небольшие пятна крови. Руки как всегда "ухожены", чисты, и дрожат. Сама же внешность девушки напоминает ее когда-то новое состояние, после комы, когда в первый раз поднялась на ноги, чтобы встреться с ним.
На лице легкая улыбка, мало придающая эффекта радости уставшим заплаканным глазам.
– Эдди, – сорвалось с губ Гаары почти шепотом, и его сердце как волной окатило. Теплой, сильной. Решил не медлить с посиделками и пойти навстречу своим мыслям и желаниям, подняться и обнять девушку, в долю секунды налюбоваться ее новым образом и помочь вернуться к стандартному, такому теплому и привычному.
– Да, я вернулась, – вяло произнесла Акимо, вздрогнув.
– Я вижу. – Гаара почувствовал, как к рукам возвращается вся их сила, жизнь. Напряг запястья и приподнялся из кресла, опираясь о стол. – Ты...
– Давай отложим этот разговор на завтра. – Попросила девушка, пытаясь удержать улыбку. – Я очень устала.
– Хорошо. – Кивнул. – Там дождь.
– Я видела. – Произнесла без улыбки и медленно развернулась. – До завтра. – И спешно вышла из кабинета.
"Зачем я отпустил ее? Она не просто устала. Никогда она так паршиво не выглядела. Нужно позвать Темари" – с этим медленно направился к окну, и, убедившись о выходе Эдди из резиденции, повернулся к двери.

Акимо медленно шла по улице Суны, смотря в землю. Ноги ватные, рук не чувствовала, голова тяжелая. В висках, в скулах, в запястьях стучит. В животе уже терпимая боль. Голова раскалывается. И в мыслях снова только он.
"Я правильно поступила. Он, наверное, и так волнуется, я если я еще и сорвусь снова, то он вообще с ума сойдет, – подумала Эдди, приложив руку к животу. – Чертов антидот. Прошло уже, грубо говоря, два дня. Сколько ему нужно-то?! – С этим зажмурилась от усилившейся рези. – Я сейчас умру. – Тяжело выдохнув, застучала зубами от холода и боли. – Скорее бы добраться".
Ее желания и молитвы были услышаны Богом – спустя пару минут вялой расшатанной ходьбы показалась верхушка ее дома, и Акимо облегченно вздохнула, между тем поморщившись и болезненно оскалившись.

Закрыла­ за собой дверь. Родной запах мебели, сухости и давным-давно завядшего букета тюльпанов, купленного на радость хате. Полная идиллия для Эдди, ароматная, приятная, любимая, но ее нарушила вновь проснувшаяся боль. Поморщившись, девушка направилась на кухню. Еле подняв над столом графин с водой, налила в стакан и зажала между губ его ребро, потянув воду. Та показалась Эдди неприятной, с каким-то солоноватым привкусом, что сразу же отбило все желание пить. Стоило открыть глаза и поставить на стол стакан, как Акимо сделала пару неуверенных шагов назад. По водной глади жидкости, оставшейся в стакане наполовину, медленно расползалось красное пятно, с каждой долей секунды становясь больше и бледнее. Со стенки сосуда в воду стекла яркая капля и погрузилась под воду, медленно растворяясь в цвет марганцовки. Акимо нервно, дрожа, втянула ртом воздуха и почувствовала, как во рту вновь пребывает кровь.
"Да что же это такое? Почему это до сих пор происходит?!" – с этими мыслями девушка понеслась в ванную комнату, в беге чуть не налетев на журнальный столик с вялыми тюльпанами в вазе.

В кабинет казекаге раздался стук, дверь открылась и в помещение шагнула Темари.
– Я думала, ты хочешь один побыть, но, рада, что все же чем-то понадобилась тебе.
– Эдди вернулась, – произнес парень, не отреагировав на теплые слова сестры, и перевел взгляд со своих рук на блондинку. Ее глаза округлились от услышанной новости.
– Ты шутишь?
– Нет. Я хочу, чтобы ты сейчас пошла к ней и проверила ее. Она очень плохо выглядела, но свалила на усталость. Сомневаюсь, что в этом дело.
– И, давно она прибыла?
– Около получаса назад.
– Господи. И ты ее даже не задержал?
– Она попросила отложить все вопросы и разговоры на завтра, и ушла. Я не стал ее удерживать. Иди к ней.
– Да, – отчеканила девушка и спешно направилась на выход.
"Боже мой. Эдди. Какая ты молодец, что все же вернулась. Но, что с тобой случилось? – вопрошала про себя Темари, переходя из быстрого шага в бег. – Хоть бы все было хорошо".

– Лидер-сама.
– Слушаю.
– Пленница сбежала.
– Хм. Пускай. Как ведет себя Хотей?
– Не так, как при первом и единственном побеге до этого случая.
– Неужели? Что было в тот раз?
– Профессор лишился нужной ему дозы, но пленник поплатился за побег смертью. Тому послужила красная инъекция.
– И что изменилось?
– Эта сбежала, прихватив нужный антидот.
– Хм. Умная девчонка попалась. Позови ко мне Хотея.
– Есть. – Суоми ретировался из кабинета. Исуо повернулся в кресле к "красному" окну, скрестив руки на груди. "Что ж, Акимо Эдди, ты на редкость умна для своего возраста. Нажита. Но, боюсь, ты не учла пару факторов. Хех, об этом мы спросим у профессора". – Усмехнулся.
Спустя десять минут в кабинет без стука вошел Хотей и медленно опустился в кресло в противоположной стороне стола.
– Что вам надобно, Исуо? – обратился к лидеру без именных суффиксов, вздрогнув. Его глаза были широко распахнуты из-за невроза, в ранее мягком баритоне слышалось раздражение.
– Задать лишь два вопроса. Что сделает антидот против синей инъекции?
– Остановит ее.
– Отлично. Что останется у наркомана?
Профессор­ хитро улыбнулся, прищурившись. Его плечи и руки задрожали пуще, а обожженный мыслями язык нервно коснулся нижней губы. – Причиненные увечья. Затем, по мере полного атрофирования того или иного органа, смерть.
– Хм. – Лидер довольно улыбнулся, подняв руку и пригладив челку на глазах. – Отлично. Несмотря на неудачу в твоем деле, ты вновь полностью обеспечил нашей организации непобедимость.
– Тружусь, – проговорил Хотей, за чем последовал продолжительный дикий истерический смех с полным отсутствием здравомыслия.

Сквозь­ шум бегущей из крана воды Эдди услышала стук во входную дверь дома. Последний раз отплюнув кровь, умылась и, зажав рот рукой, пошла в коридор. На пороге оказалась Темари.
– Эдди! – Девушка тут же прыгнула на Акимо. – Как я рада, что ты вернулась! Слава Богу, ты в порядке. Я так волновалась.
В ответ Акимо даже не смогла и рта открыть – в животе снова кольнуло, отчего девушка задрожала, прослушав половину того, что успела сказать блондинка в оправдание своей радости.
– Кстати, как ты? Где ты была? Неважно выглядишь. – Вспомнив о просьбе Гаары. – Ты такая бледная, – взяла Эдди за свободную руку, – и вся дрожишь. В чем дело?
– Да так, – нескромно произнесла Акимо, не опуская руки, как тут подбородок охватила прохлада. Блондинка, вздрогнув, уставилась на подругу.
– Что это? – с этим, взяв за запястье, убрала руку от лица Эдди. – Кровь?
Почувствовав новый "прилив", Акимо, дернув рукой, вновь зажала рот и понеслась в сторону ванной. Блондинка за ней.
Добежав до раковины, девушка одним движение повернула рычаги смесителя, и вода забила в дно умывальника интенсивно, смывая вновь текущую медом изо рта Эдди кровь. Собакуно, оказавшись рядом, тут же ослабила напор воды и села на крышку стоявшего рядом с раковиной унитаза, непрерывно смотря на подругу.
– Эдди... Дорогая, то случилось?!
– Темари. – Сквозь бегущие слезы горестно произнесла Акимо и вновь плюнула в раковину. – Я не могу тебе сейчас это рассказать.
– Какой ужас, – глянув в чашу умывальника, боязливо причитала блондинка. – Тебе нужно в больницу.
– Темари...
– Врачи скажу, что делать. Пойдем.
– Темари, прошу...
– Ничего не говори. Я жду. – Сложила руки на колени и поджала губы, смотря на подругу сквозь стену слез.

Кровоизлияние длилось еще в среднем двадцать минут, и, когда, наконец, прекратилось, Собакуно засуетилась.
– Нужно взять с собой мокрое полотенце. Чтобы ты одежду не испачкала по дороге.
– Может...
– Нет. Мы пойдем в больницу, и ты ляжешь в палату на столько, сколько понадобится для твоего восстановления. А я буду приходить, и ты мне расскажешь, что с тобой произошло.
Между этим Эдди становилось все хуже и хуже.

Услышав под окном знакомый голос, пусть и не так громко раздавшийся, Гаара все же поднялся из кресла и подошел к окну. Темари шла с Акимо под руку, точнее, больше помогала идти.
"Все настолько плохо? Она права была. Лучше бы я сразу задержал Эдди. Черт. – Повернулся и посмотрел на лежащие на столе документы. – В ближайшие полчаса они справятся и без меня".

Собакуно привела Акимо в больницу, когда ту уже вовсю тянуло к полу. Эдди тяжело дышала, сгибалась у стены пополам от рези в животе и колкости в правом боку. Держалась за голову, массировала левый висок, изредка постанывала, пока блондинка объясняла вахтерше, в чем проблема, между тем комкая и расправляя мокрое полотенце с парой маленьких капель крови. Вскоре молодая медсестра убежала в конец коридора и зашла в другое помещение через большую серую дверь, как было сказано, позвать врача.
– Эдди, потерпи немного.
– Темари...
– Ничего не говори. И, сядь. – Медленно повернула к скамейке. – Сядь.
Акимо послушно опустилась на сидение, обхватив живот рукой.
Вскоре пришел уже знакомый девушкам главврач Удо и оценивающе осмотрел новую пациентку.
– Какие у вас проблемы?
– Я...
– У нее резь в желудке и... – ответила за подругу Собакуно, но договорить не успела.
– Чем вы питаетесь в последнее время? Например, на ужин..? – вновь повернулся к Акимо, испуганно сжавшейся и зажмурившейся.
– Удо-сан, – продолжила Темари, но тот снова ее перебил:
– Так, чем? Скажите мне, и мы вас отправим на быстрое обследование...
– Удо-сан! – переходя на крик, зло рявкнула Темари. – Какое питание? У нее резь, сопровождаемая кровоизлиянием! – Тряся перед лицом врача запятнанным полотенцем.
– Не может быть.
– Может! Отправьте ее на обследование сразу, пусть сделают рентген.
– Э-э-э, да, конечно. Акимо, пройдемте со мной. – С этим он помог девушке подняться со скамейки и, взяв под руку, медленно "потащил" в сторону большой серой двери. Темари осталась на месте, обхватив локти руками. Сердцебиение и дыхание участились. Где-то в голове глухо застучало. Мольбы о лучшем посыпались зерном.

– Ну, и что у нее?
– В первый раз мы сталкиваемся с таким заболеванием. Никогда еще такого в нашей больнице не было.
– Ближе к делу. – Темари встряхнула головой.
– Я не знаю, как объяснить это, но, ее внутренние органы, а именно желудок, печень и почки странно сжаты, они работают неполноценно, и пропускают много крови и воздуха через сосуды, из-за чего и происходит кровоизлияние. Также желудок немного сместился и странно повернут половиной, то есть, расположен поперек.
– Бо-оже... – Темари медленно подняла руку к лицу и приложила ладонь к губам. – Прошу, скажите, что это можно исправить.
– Безусловно, но, для этого потребуется операция. У Акимо есть родственники, кто мог бы дать разрешение на то?
– Эм... Нет. У нее нет родственников.
– Хм. Тогда мы не можем провести операцию.
– Я даю разрешение, – раздалось из стороны выхода, и блондинка с врачом обернулись на голос. К ним медленно приближался Гаара. Прямо, стойко, как-то гордо, но в его глазах ничего подобного не было. Странная сжатость, неуверенность.
– Казекаге-сама, но, вы, так или иначе, не являетесь родственником девушки, насколько я знаю.
– Практически.
– В смысле? – С этим врач недоверчиво покосился на парня, а глаза Темари округлились.
– Послушайте, – Гаара подошел к врачу. – Она нужна мне живой, это ясно? Вы должны провести эту операцию, и я даю разрешение.
– Да, казекаге-сама, – твердо вздохнул главврач и, кивнув, спешно направился в сторону серой двери, по дороге заглядывая в небольшие комнаты и предупреждая врачей о надвигающейся на них важной "миссии".
– Гаара, я не понимаю, – Темари повернулась к брату. – Что ты имел в виду?
– Неважно, – вздохнул тот, опустив глаза в пол. – Пожелай Эдди удачи. Я подожду операции.

Темари зашла в темную палату. Свет здесь был выключен для полного комфорта пациентки, и лишь лучи от уличного фонаря слабо освещали бокс наполовину.
На койке, тяжело дыша, лежала Акимо, как-то умоляюще смотря на подругу. От правой руки шел шланг капельницы, на тумбочке по левую сторону от кровати – небольшая коробка с таблетками, рядом с ней – вскрытая упаковка обезболивающего.
Блондинка медленно подошла к койке и опустилась на ее край, взяв Эдди за руку.
– Как ты?
– Хуже не бывает, – простонала та, приподняв голову на подушке и тяжело сглотнув. Сказался вкус крови.
– Не говори глупостей, бывает и хуже. Тебе только кажется.
– Темари, ты не понимаешь. В меня ввели инъекцию, которая и скрутила мои органы, – произнесла, начиная хрипеть и почти задыхаясь.
– Это уже не важно. Врачи проведут операцию, и все будет в порядке.
На это Акимо промолчала. В голове пронеслось "операция", и на этом мысли прервались. Стало душно, в животе вновь резь, в голове стук, и кажется, будто правая рука вздулась и сейчас лопнет – жжение. Очертания предметов вокруг резко помутнели, и Эдди перестала различать, где начинается потолок, стена, перестала различать средь мертвой массы окружающих предметов такую живую и красивую подругу.
– Темари, ты можешь сделать мне одолжение? – особо хрипло произнесла девушка, что очень насторожило Собакуно.
– Какое?
– Скажи Гааре, что я люблю его.
– Что?
– Да, скажи. И обязательно о наших с тобой разговорах об этом.
– Эй-эй, подожди. Сама скажешь ему при встрече. – Блондинка улыбнулась, сжав руку Акимо.
В ответ Эдди слабо покачала головой, ответив тем же рукопожатием, но значительно слабым.
– Ты скажи. Я не успею.
– В смысле?
Эдди вздохнула, и в ее голосе Темари очень ясно послышался хрип. Болезненный хрип голоса, добравшийся до дыхания, очень удручал и приводил Собакуно в ужас.
– Я не доживу до операции.
– Дура, – с ложной улыбкой и весельем произнесла Темари, и по щеке скользнула слеза.
– Не реви. Я не последняя.
– Дура, – сорвавшись, рявкнула блондинка, подскочив с койки. Эдди пыталась удержать ту за руку, но локоть и продолжение руки до кончиков пальцев обессилено упало на простынь.
– Не кричи на меня, пожалуйста, – проговорила Акимо, пытаясь сохранить в голосе невозмутимость и силу, но все же уступила боли, слегка склонившись на стон.
– Ты дура, Эдди! Я отлуплю тебя после того, как ты оправишься от операции, и Канкуро мне в этом поможет!
– Обязательно, – слабо улыбнулась девушка, вздохнув. – А теперь иди и выполняй мою просьбу.
Темари, сжав руки в кулаки и застонав от обиды, выбежала из палаты и хлопнула дверью, после чего прижалась к ней спиной.
– В чем дело? – К блондинке подошел Гаара в полном недоумении. – Что?
– Дура твоя Эдди, вот что! – от отчаяния застонала Собакуно и бросилась к брату, обняв его. Опешив, казекаге все же приобнял сестру и провел по ее спине рукой, посмотрев на дверь в палату Эдди. Через узкое окошко в верхней части створки он увидел темное, но освещенное с улицы "подножье" койки. К сожалению, он не увидел сидящей в кровати Акимо, что не очень его обрадовало.

С шумным треском над Эдди загорелась огромная лампа, но на удивление не ослепила резко распахнувшиеся глаза. Девушка чувствовала, как вену в правой руке по-прежнему жжет, и больше ничего. Никаких посторонних движений, соприкосновений с ее внутренним миром жизни. Слышала, как где-то справа громко пикает уже знакомый с видения в коме кардиомонитор со скачущей кардиограммой, и возня близко, негромкие профессиональные разговоры. Внезапно прямо над ухом раздался знакомый голос:
– Эдди, расслабьтесь. Мы вкололи обезболивающее, и вам скоро станет легче. Закройте глаза, все будет хорошо.
"Кенда" – пронеслось в голове Акимо, и она последовала совету друга. Сколько времени прошло, девушка не проследила. Вроде, задремала. Внезапно врачи вокруг закопошились, послышались их возгласы. Такие уже обыденные и привычные "кровоизлияние", "резкий выброс адреналина", и совсем новый "потеря крови". Шприц капельницы, торчащий из вены, куда-то резко исчез, напустив на руку море боли, а доносящийся справа прерывающийся "пик-пик" сменился длительным, и таким неприятным, последним "пи-и-и-и-и", и на лоб, глаза и легкие что-то надавило.

0

70

Глава 67.

Эдди медленно шла по коридору к серой двери в комнату, откуда "утром" ее "забрал" Суоми. В голове роились всевозможные мысли, предположения на счет побега – как отвязаться от вечно сидящего в комнате отдыха Хиваты, как бесшумно вылезти в форточку, как, в конце концов, достать "чертов антидот". Из-за недавнего кровоизлияния живот скрутило. Хотелось есть, пить, и, вообще, сладкого. Голод звучно указал на себя, напустив на Акимо недолгую дрожь, и девушка поморщилась. "Нужно немного отдохнуть от этого всего. И тогда я смогу спокойно свалить отсюда. И, если получится, целой и невредимой, – пронеслось в ее голове, когда она зашла в комнату и закрыла за собою дверь. – Интересно, как там Гаара? Он, наверное, ничего не знает. А Темари? Бедная, как мне ее жаль. И, интересно, смогла она добраться до Конохи? Надеюсь".
Через пару долгих сонных часов к Эдди зашел Суоми, видно, проверить ее присутствие.
– Давно ты здесь?
– Где-то два часа. – Девушка приподнялась на локтях. – А что?
– Не важно. – С этим медленно пошел на разворот.
– Стой. – Акимо села на кровати, поджав ноги. – Меня кто-то ищет?
– Если бы искали – я не стал бы разговаривать с тобой.
– Так, значит, желания нет, я так понимаю?
– В основном. – Парень повернулся, слабо толкнув дверь и упершись одной рукой в стену.
– Очень жаль. – Девушка улыбнулась, обняв колени. – Я бы с тобой пообщалась немного.
– Нет надобности, – сухо произнес тот, закатив глаза и оторвавшись от стены.
– Надобности, может, нет, но, мне скучно.
– Это не мои проблемы.
– Да ладно? А я думала, тебя наняли, чтобы развлекать меня. – Акимо выпятила губу, чуть прищурившись.
На последнее Суоми нахмурился, поморщился и, все же, поколебавшись пару минут, шагнул в сторону собеседницы.
– Ладно. Если ты хочешь поговорить – так и быть.
– Спасибо. – Девушка улыбнулась, подпрыгнув, отсела чуть назад, тем самым уступая место рядом с собой. Ей показалось, что смогла укротить неприступную скалу, холодную, недосягаемую, но, не ожидала, что парень, дойдя до кровати, распущенно завалится на нее поперек рядом с сидящей Эдди, подперев голову рукой.
– Ну, и о чем ты поговорить хочешь? – спросил Суоми, закусив губу.
– Э-э-э. Может, о себе расскажешь?
– Хотей разве тебе не все рассказал?
– Только о твоем положении в Сеттогенкецу.
– И, много он меня расхваливал?
– Признаюсь, никогда не видела такого увлеченного человека. И, это не относится к его работе. Я о том, с каким трепетом он о тебе говорит. Очень уважает.
– Да уж. Он обо всех говорит одинаково, с однотонной нотой.
– Ну, не скажи. Тебя он выделил особо...
– Чем же? – перебил девушку парень, чуть накренившись назад.
– Он говорил, что ты единственный, кто заслуживает быть членом организации.
– Это потому, что я проводником работаю. Я в основном даже наружу-то не выхожу. Разве что по его просьбе, ловить таких, как ты.
– Замечательно, – произнесла Эдди с сарказмом, огорченно улыбнувшись. – Значит, это ты был там в лесу?
– Ну, да. – Парень слегка улыбнулся, но больше эта улыбка выражала недовольство, чем радость или веселье.
– И ты надеялся, что я не смогу уничтожить твоих клонов?
– И не думал об этом. Моей задачей было отвлечь тебя и твою подружку. Хотя, я был поражен твоей скоростью в запуске сюрикенов. И тем, что ты меня так быстро заметила.
– Я, оказывается, еще способна поражать. – Улыбнулась.
– В самом деле. – Ответил взаимность, на этот раз очень тепло. – Кстати, и внешность твою наши отметили.
– Серьезно?
– Да. Сплетники Хивата и Ирида больше всех о тебе говорят.
– Это странно, – честно призналась Эдди. (До сих пор отношение мужчин к ней было очень непривычным. А что, собственно, изменило отношение? Все это началось после комы. Могла ли она изменить Акимо?)
– Парень то у тебя есть?
– А тебе интересно?
– Отвечай.
– Нет.
– А ухажер?
– Зачем тебе это? – Эдди нахмурилась, слегка улыбнувшись. – Что будет, если я скажу, что есть?
– А ты хочешь, чтобы я что-то сделал?
– А что ты можешь?
– Ты заигрываешь со мной? – "промурлыкал" со своим классным! акцентом, отчего уши Акимо слегка запекло.
– Э-э-э, нет. – Девушка улыбнулась шире, изумившись вопросу парня. И, лишь проанализировав их еврейское общение "вопросом на вопрос" поняла, что, в принципе, так это и называется, хотя она к этому не стремилась.
– А похоже на то.
– Да ну? – Акимо сложила ноги по-турецки и слегка пригнулась, упершись локтями в кровать.
– Как ни посмотришь, – произнес Суоми, кивнув. На данный момент его лицо не выражало эмоций, взгляд был невозмутим, достаточно скромен, в отличие от хозяина. Расстегнув плащ до груди, парень лежал достаточно раскрепощено, уже на спине, подложив одну руку под голову, второй теребя воротник. Когда он успел улечься и расстегнуться, Эдди не заметила, но ее очень привлекла его тонкая шея. Артерии очень выделялись при разговоре, а мышц по бокам не было видно вообще. Очень длинная, тонкая шея отчего-то делала его еще симпатичнее на лицо, а кончики челки ее (шеи) едва касались.
– Ты с такой уверенностью говоришь, что я флиртую. Откуда ты можешь знать точно? – На секунду Эдди подумалось, что блондин может обладать тем же дзютсу, что и покойный милый Шива. Но, что это ему даст? Акимо ведь не умышленно с ним заигрывает. Может, это просто фонарь, кто знает. Но, Эдди точно понимала, что в себе подобного не замечала.
– Ниоткуда. Но, похоже на то.
– Сколько девушек ты отшил за свою жизнь? – загадочно произнесла Эдди, чуть наклонившись боком к собеседнику, улыбнувшись шире.
– Дофига и больше. – Суоми закатил глаза. – А тебе это зачем?
– Просто интересно. А ты, случаем, не украшаешь себя количеством "обожательниц"? – Снова улыбнулась, слегка прищурившись.
– Давай не будем? А если будем, то давай, – произнес, наигранно, специально выразив больше сексуальности в голосе. На что надеялся – неизвестно, но его странные попытки очень забавно отразились в понимании Эдди.
– Ты уходишь от вопроса.
Блондин в ответ хмыкнул, и отвернулся. Девушка поступила также.
– Ты ведь понимаешь, что мне это незачем, – все же ответил парень, повернувшись. – Если уж Ирида не стыдится своей недоразвитой гетеросексуальности­­, то мне зачем набивать себе толпы поклонниц?
– Это стрем.
– Вот именно. – Парень потрепал себя по голове и, вздохнув, принял сидячее положение. Посидев пару минут, молча смотря на Акимо, с хрустом где-то в кисти руки поднялся с койки и медленно направился на выход.
– Отоспись, завтра тебя выжмут.
– В смысле?
– Не так? – Повернулся на пятках, сделав пару шагов спиной к двери. – Завтра Хотей проведет первую, пробную операцию.
Эдди поморщилась, смотря на парня. Тот лишь, заметив смущение девушки, пожал плечами и, развернувшись, вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Акимо осторожно пробиралась по коридору в сторону лаборатории. Пройдя мимо пяти комнат членов Сеттогенкецу, не пропустив знакомого шипения со стороны четвертой двери, придерживаясь противоположной им стены, более уверенно зашагала к своей цели.
Бесшумно открыв "створку" в лабораторию, опасливо заглянула внутрь, оценив ситуацию. У входа профессора не было, что было девушке на руку, и она, осматриваясь, на цыпочках двинулась к стеллажам. Довольно-таки быстро преодолев расстояние до противоположной входу стены, Акимо остановилась и посмотрела по сторонам, выглянув из-за угла. С левой стороны, где и предположительно мог находиться Хотей, было пусто. Стол, кресло, горящая на первом лампа говорила об отлучившемся ненадолго трудяге. И, только подойдя и коснувшись рукой сидения, Эдди поняла, что на самом деле профессор отсутствовал какое-то продолжительное время – седушка была холодной. Убедившись в том, что слежки нет, девушка подошла к столу вплотную и стала шарить по нему руками, отодвигая и возвращая на место кучи листов. Что точно она искала – не знала, наверное, что-то в колбочке, или шприце. И снова шприц. По спине Эдди пробежали мурашки, но она не остановилась и продолжила поиски.
Вот чехол с инъекциями. С синей жидкостью цилиндр наполовину пустой. "И я не пессимистка. Стакан наполовину полон, наполовину пуст – дело не в этом. Если бы Хотей не вкалывал в меня этот наркотик, а наоборот, наливал в шприц, можно было сказать, что тот наполовину полон. А то, что жидкость была введена в меня – то, цилиндр наполовину пуст. Вот, логика" – Эдди улыбнулась сама себе, пройдясь рукой по оставшемуся недосмотренному углу стола. Не обнаружив и так искомого, присела на корточки и стала дергать за ручки ящиков. Первый сверху, второй, третий – заполнены какими-то бумажками, аккуратно сложенными в маленькие картонные коробочки стеклянными колбами. Четвертый – заперт на ключ. "Может, подойдет тот, что во втором?" – с этим Эдди полезла во второй ящик и, порывшись в нем, не смотря, достала маленький серебряный ключик. Подошел к замку. Как только девушка открыла ящик, и в лицо сразу пыхнул спертый запах, тухлый, сырой. Поморщившись и зажав нос рукой, заглянула в него (в ящик). Полулитровая банка наполненная желтоватой жидкостью, наполовину накрытая какой-то бумажкой. Не глянув на содержимое банки, Акимо взяла записку и прочла: "Главное, чтобы Хивата не нашел ключ и добрался до банки".
"Интересно. Что-то личное" – девушка тяжело выдохнула, кинула взгляд в ящик, и испуганно отпрыгнула от стола, чуть не закричав. В банке плавали пожелтевшие от цветной жидкости глаза. Радужка была странного каре-серо-зеленого цвета, а зрачки были совсем узкими. "Отвратительно!" – пронеслось в голове Эдди, и она ногой задвинула ящик в стол, снова присев и закрыв на ключ. Далее положила его на место. "Как можно хранить такую дрянь? Но, мне понятно, причем тут Хивата". – Присела с другой стороны стола, с двумя маленькими ящиками. Внезапно где-то позади раздался прерывистый кашель, на звук, сухой, и Акимо поняла, что профессор может находиться в своем холодильнике, и, наверняка, скоро собирается возвращаться. "Нужно поторопиться" – пронеслось в ее голове и, шумно выдвинув оба ящика, девушка стала рыться в них, переворачивая содержимое. И вот, новый чехол с резинками. На этот раз – тонкие стеклянные колбочки с приклеенным к ним поперек узкими разноцветными бумажками. Эдди небрежно достала из ящика футляр, но оказалось, что он был двухслойный, и из него вниз со звоном посыпались небольшие шприцы. Ругая себя, Акимо стала быстро бросать все обратно в ящик, когда послышались шаги за толстой стеной. Схватив один из "цилиндров", колбочку с голубой бумажкой и иглу в картонной обертке, девушка как можно быстро и бесшумно побежала на выход, завернув в знакомый проем между стеллажами, когда раздался металлический хлопок и моментальный холодок пробежал по полу. Далее быстрые шаги, но им не было догнать Эдди. На секунду остановившись у изголовья стеллажа, дабы не выронить приобретенное, к счастью для себя Акимо пропустила перед собой ослепленного своим слухом Хотея.
Бесшумно выскочив в "общий" коридор, девушка, прижимая к груди "добычу", понеслась к своей комнате.
Забежав и закрыв дверь, сложила свободную руку в форму начального дзютсу, и клон, сидящий на кровати, вспыхнул. Сунув под подушку шприц и колбочку с иглой, Акимо прыгнула на койку и притворилась спящей.
Минута, и дверь в помещение распахнулась, и в него твердым шагом вошел Хотей. Медленно подойдя к девушке, дрожащими руками коснулся ее скулы и запястья, проверяя пульс. Тот оказался нормальным, спокойным, не соответствующим стандартному ритму после такого кросса.
"Значит, не она. Нашли время резвиться" – заключил про себя профессор, вздохнув, и, отпустив руку Эдди, вышел из комнаты. Девушка же, подождав минуту, глубоко вздохнула, нащупав под подушкой свое спасение. "Если я не ошибаюсь, уже введенный наркотик предотвращает возбудимость, определяемую пульсом и сердцебиением. Также я не чувствую особой тяжести в дыхании. Что ж, творение профессора пошло против него. Как и всегда происходит у человека" – подумала девушка и, улыбнувшись, облизнула пересохшие губы.

В комнате отдыха, на удивление, никого не оказалось. Кроме огромного меча Ириды, как стало ясно по пачке сигар, выглядывающей из висевшей на рукоятке небольшой холщовой сумке. Пробравшись в туалет, Эдди устремила взгляд на форточку. Та, как и предполагалось, была открыта. Сунув шприц и колбу в карманы бридж, Эдди встала на седушку унитаза и, положив руки на каркас окошка, подтянулась. Без труда скользнула в отверстие, будто созданное для ее побега, и, поднявшись на ноги, спешно побрела к дороге, совсем не замечая сыплющиеся с такого любимого, светлого неба белые хлопья – снег.
В своей жизни Эдди видела снег всего четыре раза, не считая этого. Когда жила в Конохе еще без памяти. Не такие как здесь, мелкие снежинки кружились и падали на зеленую, красную и порыжевшую листву, иногда, еще только в середине осени, на еще не опустившие свои наряды, деревья. И Акимо радовалась им, как ребенок. Кто-то ведь видел снег с самого своего рождения, а кому-то удалось только в четырнадцать лет. И счастью и радости таких людей конца не было.
Некоторые любили зиму из-за заморозков, когда можно сидеть дома у окна в пледе и пить чай, когда можно притвориться простуженными – ведь это будет не странно – и не идти на задания. Но Эдди любила ее, потому что можно было любоваться белоснежными, не редко, веселыми улицами Конохагакурэ, с друзьями валяться в снегу, или вместе мерзнуть на скамейке, прижимаясь друг к другу и шутя, между тем дрожа и стуча зубами.
Но сейчас Эдди была слишком углублена в свое желание поскорее выйти из этого кровавого леса, но тут остановилась. Нет, ничего не забыла, но появилось желание посмотреть, где все это время она находилась. Медленно развернулась и встретилась взглядом с сине-голубыми глубокими глазами. Дыхание перехватило, но девушка и шевельнуться не могла.
– Я хочу уйти, – чуть дыша, произнесла шепотом, и дрожь накрыла ее волной.
– Мне дела нет. – Проговорил, стиснув зубы, и вывел из-за спины руку в белой перчатке, передавая девушке, как оказалось, выроненную колбу. Его хвост медленно покачивался, едва касаясь заснеженной земли, отчего Озза получал неимоверное удовольствие.
– Вы меня не будете останавливать? – Изумленно покосившись на парня, неуверенно подняла руку и боязливо перехватила пробирку. Заметила, как князь потер освобожденной рукой о свой бок.
– Нет, – с этим чуть опустился в плечах. – Еще я подрейтузных не отлавливал.
– А как же Хотей?
– А что – Хотей? Я не обязан помогать ему в его деле.
– То есть, я могу идти?
– Иди.
– Эм, я благодарна вам.
– И не говори. – Он развернулся и медленно двинулся в сторону небольшого здания с Эдди вышиной. Стало понятно, что большей частью сооружение уходило под землю, вид чего помог вспомнить Акимо, что она делает в этом лесу.
Проследив, как князь, подойдя к небольшому окошку с передней стороны здания, присел на корточки и по-звериному ловко с шипением нырнул в отверстие, девушка осмотрелась. Яркий кроваво-красный лес дополняется не столь большими белоснежными сугробами под деревьями. Удивившись "осадку", Акимо подняла глаза в небо. С него и, правда, падали снежинки, отчего девушку переполнили такие актуальные для последнего времени счастье, радость. Но упирающийся поршнем в бедро шприц наполнил о себе, и девушка очнулась. "Нужно уходить отсюда" – с этим развернулась и, хрустя снегом под ногами, направилась быстрым шагом по дороге.

И вот, виден конец леса и, как кажется, Таки. "Черт бы побрал эту организацию. Надо же им располагаться в таком красивом лесу, да еще и около мирной деревни, – подумала девушка, осматриваясь и медленно вынимая в шаге из карманов шприц и пробирку. – Хотя, в этом и заключается их охота. Любой прохожий попадает к ним. Печально" – с этим вскрыла колбочку, когда в шее больно кольнуло, и, вставив иглу в штифт, втянула из пробирки половину жидкости в шприц и, закупорив, выкинула колбу. "Куда ее вводить нужно? Думаю, без разницы. Чаще всего противоядия вводят в любую часть тела, но отдаленную от центра ввода яда. Так Сакура говорила. Хорошо. Наркотик был введен в плечо. Значит, в бок уже можно. Дай Бог мне здоровья!" – с этим резко вонзила иглу шприца в бок и вскричала. Антидот всосался в тело и без нажима на поршень, что напугало девушку ровно столько, сколько и было непроявленного интереса. "Все хорошо Эдди. Все хорошо, – успокаивала себя Акимо, чувствуя, как боль в боку усиливается, как начинают неметь руки, ноги, скулы, лопатки. – Так всегда было после ввода антидота. Это пройдет". – И медленным спокойным шагом направилась в сторону не так уже далеко находящейся деревни Скрытого Водопада.

– Что будем делать, Удо-сан? У нее потеря крови. Если мы что-нибудь не придумаем, она умрет!
– Я думаю, Кенда. Что? (прибежавшей медсестре) Да, конечно, принимайте. Нам как раз это и нужно!
– Удо-сан?
– Да, Кенда, она будет жить. Ее спасение в соседней палате.

0

71

Глава 68.

"Я чувствую прохладу, – пронеслось в голове Акимо, и в боку от тяжелого вздоха кольнуло. – Это говорит о том, что я жива. Неожиданно, – с этим девушка, через твердую полосу, давящую на переносицу, чуть поморщилась, зажмурилась, пытаясь размежить веки, но их будто что-то держало. – Я хочу увидеть свет. Или вообще что-нибудь. А лучше Темари с Канкуро. И Гаару". – С этим Эдди напряглась и почувствовала неприятную и непривычную тягу на кончиках ресниц. Создалось впечатление, что они переплелись между собой и не дают открыть глаз, но эта странная ассоциация куда-то исчезла, когда Акимо почувствовала, как ее век коснулся хвост ветра – легкий, свежий. Губы слегка задрожали, а откуда-то из груди вырвался болезненный стон. Между этим Эдди почувствовала, как горло слегка зажгло. Неожиданно, но приятно. Вспомнились не такие теплые вечера зимней Конохи, когда, продрогши на улице, застудив тяжелым дыханием через рот горло, девушка с друзьями приходила к себе домой, а лучше в особняк семьи Нара, и как мама Шикамару заваривала им ароматный травяной чай, от которого по всему телу разливалось тепло и где-то в кончиках пальцев ног мячиком выскакивало наружу. В такие моменты щеки и горло приобретали бледный оттенок ожога от пара и такого родного и вкусного отвара.
Между попытками размежить глаза Акимо почувствовала, как по горлу прокатилась следующая волна жжения, вызывающая жажду. Хотелось пить, но все желание отбивали воспоминания о кровавой воде, что была в стакане накануне операции.
"Операция? Получается, что она прошла успешно. Бедная Темари, я на нее так надавила. А ведь я была уверена, что не переживу. Сразу понятно, что антидот выжег инъекцию с корнями, но нанесенные ею увечья остались. И, на что я надеялась? На полное выздоровление после принятия противоядия? Когда было такое? – Эдди не заметила, как в порыве своих незвучных восклицаний сжала руку в кулак, что вызвало легкое жжение в локтевой вене правой руки. – Не достань я этот антидот – не лежать мне сейчас здесь, пусть и в таком состоянии, но живой. Как Суоми сказал, меня собирались выжать. Интересно, сколько времени уже прошло с назначенной мне смерти Хотеем?" – С легким натяжением в уголках губ Эдди слега улыбнулась, после чего поняла, что снять неумную маску с этой "странной" тяжелой улыбкой будет куда сложнее, чем открыть глаза.
– А вот и я – надрывая горло, произнесла Акимо хриплым голосом, совсем тихо для помещения, но очень громко для себя самой, и закашлялась, продолжая хрипеть. В сухом режущем кашле плечи содрогнулись, а руки невольно сжали внутреннюю часть пододеяльника.
Кашел­ь длился недолго, но это были мучительные полторы минуты разодранного "в клочья" горла, опустившейся на грудь тяжести от вздохов, колкости в правом боку. Кроме этого Эдди чувствовала, как что-то мешает раскрыть рот, чтобы откашляться сразу, что-то давит на переносицу, подбородок, щеки. "Наверное, "искусственное дыхание", – пронеслось в голове девушки и она, наконец, смирившись с недомоганием, вздохнула, вновь выгнав из груди стон. – Я остановилась на том, что не могла открыть глаза. А ведь на них ничего не давит, почему тогда открыть их стало проблемой? – Вздохнула. – Не радует меня такая перспектива. Эх, – с этим девушка напряглась изо всех сил и, в конце концов, смогла открыть глаза. Сначала чуть приоткрыла, потом полностью, пытаясь улучшить зрение, но угол между белым потолком и сероватой стеной был мутным, и лишь на долю секунды казался четким. – Ура! Но, что за муть? Солнце справа. Потолок так рябит. Противно. – Акимо поморщилась и вновь кашлянула, на этот раз лишь из-за некой щекотки в горле. – Пройдет. Все пройдет. А пока... я хочу пить, – с этим повернула голову влево, посмотрев на тумбочку и обнаружив на ней смутно видный, пустой и даже сухой стакан. – Сегодня мне крайне "везет". Сначала не могла глаза раскрыть, теперь это. Спасибо вам, люди добрые. – Повернулась вперед, устремив взгляд в потолок и тяжело сглотнула. – Интересно, они вообще знают, что я жива? Я ведь не смогу позвать, легче сразу горло перерезать. А поднимусь я, скорее всего, только через несколько суток. Спасибо, что уж. Буду помирать от жажды".
Внезапно дверь в палату открылась, и в помещение размеренным шагом вошел такой родной, как казалось Акимо, Кенда. Его сосредоточенное невеселое выражение лица изменилось, когда он заметил смотрящую на него, слегка прищурившись, девушку. На лице его появилась улыбка, теплая, добрая, а поднос со стаканом в руках слегка задрожал от нарастающей скорости шага.
– Эдди, как вы? – с этим поставил на тумбочку поднос и, подсев ближе к койке на стул, взял стакан и протянул Акимо. При этом продолжал неустанно улыбаться, широко, гордо.
– Лучше не бывает, – еле подняв руку, сняв на шею воронку "искусственного дыхания" и ответив врачу улыбкой, проговорила девушка и хотела, было, приподняться, но, каким бы усердным старанием не выглядела ее попытка, не получилось. Веселое выражение лица врача сменилось озабоченным, и он, поставив стакан обратно на поднос, приподнялся со стула и помог Эдди сесть в постели, придерживая одной рукой за руку, другой – подтягивая за спину. Девушка поморщилась от колкой боли в животе и боку, но все же смирилась, изредка вздыхая, и облокотилась о спинку кровати, бросив другу такое не вовремя усталое "спасибо".
– Есть явная резь в желудке, м? – спросил парень, протягивая Акимо стакан с водой.
– Нет, только когда двигаюсь, и то резью-то назвать нельзя, – с этим обхватила губами ребро стакана, и, только вода их коснулась, Эдди быстро и по-звериному жадно опустошила сосуд.
– Очень хорошо. У нас нет возможности каждый день делать рентген, ведь и без того пациентов хватает. Да и к тому же чрезмерные дозы рентгеновского излучения еще никого не осчастливили. – Кенда рассмеялся, перехватив у Акимо стакан и поставив его на поднос. – Если вы не против, вам проводить рентген будем через день, окей?
– Окей, – ответила девушка, слегка улыбнувшись. – А, какого на данный момент мое состояние?
– Внутреннее-то? Прекрасное. Если, конечно, вы не сняли шов и не скрутили желудок.
– Это было не очень смешно. – Добрая улыбка Эдди сменилась тревожной, неловкой. – И, вы сказали, шов?
– Я знаю, извините. Да, шов. Он небольшой, всего два с половиной сантиметра, и находится у правого вашего бедра. Шрам остаться не должен, так как мы оставили пару миллиметров между краями кожи в месте разреза. Это чисто косметический шов, мы его снимем через пару недель.
– Хорошо. И, я так понимаю, проблема полностью решена?
– Конечно. Не будь она решена – вы бы до сих пор лежали под наркозом на операционном столе.
– Ну, отлично. Я вам очень благодарна, Кенда. Насколько я помню, я проснулась посередине операции.
– Да, но вы быстро заснули...
– И я помню возню. И как кардиомонитор запищал, длинным гудком.
– Да. На какие-то пару секунд у вас остановилось сердце, и кровь пошла в обратную сторону. Мы не знаем, как это могло произойти, и не проконтролировали ее потерю: она буквально забила гейзером из надреза. Единственным выходом в данной ситуации могла быть только донорская кровь, именно тогда, когда ваша перестала выходить. Этому послужил ход сердца, но, мы были в растерянности. Ваша группа крови – первая отрицательная. В нашей лаборатории давно не было таковой, и пришлось искать кого-то с той же. Темари-сан и казекаге-сама хотели стать для вас донорами, но их группа крови первая положительная – здесь получается гремучая смесь, которая может привести к остановке сердца. Через пару минут к ним подключился и Канкуро-сан, но и он является обладателем первой положительной. Мы уже, было, отчаялись что-либо предпринять, и отправили целый отряд шиноби-медиков в лабораторию на поиски затерявшейся среди остальных колб первой отрицательной, но появился еще один человек.
– Который и стал донором, – закончила за врача девушка и, несмотря на колкость в животе, подалась вперед. – И, кто это был?
– О, Эдди, вы обязаны этому человеку жизнью...

– Где Эдди?!
– Уважаемая, успокойтесь…
– Где она?! С ней все в порядке?
– Да, пока что – да.
– Что значит "пока что"? – Девушку всю заколотило, руки нервно сжимали манжет медицинского халата собеседника.
– Это означает, что на данный момент ее состояние стабильное, но оно стало таковым совсем недавно.
– То есть, она идет на поправку?
– Точно мы сказать не можем.
– Да вы вообще что-нибудь можете, кроме как обещать лучшее?!
– Не нервничайте. Такая уж у нас профессия – делать все, что в наших силах. И мы не можем поступить иначе.
– Да ну?
– Ну да. Нам не будет никакой выгоды, если пациент скончается.
– В вашей больнице, – закончила за мужчину в, так классно сидящем на нем, белом халате. – Но вы же отправляете их в другие. Зачем? Чтобы избавится от проблем?
Врач вздохнул, прикрыв серые глаза ладонью, и вновь раскрыл навстречу разъяренному взгляду Темари. – Мы не вывозим пациентов в другие больницы, если помочь уже нельзя. Даже, если мы понимаем, что ему уже не выжить, боремся до последнего. Поймите, наш госпиталь – один из лучших, и мы просто не вправе отдавать своего пациента в другую лечебницу, если сами можем обеспечить ему лечение. Даже, если больной на грани, – повторил отчетливо, как теорему доказал.
Блондинка смотрела на седоволосого врача и просто не могла отвести глаз. Не из-за того, что он молодо выглядел для своих сорока шести и был необычайно красив для подобных угловатых черт и болезненной худобы – казалось, что сломается – а больше из-за того, что он говорил так много и так верно, так взросло и профессионально, что возразить просто нечем было. Любое восклицание против него теперь, когда он полностью разъяснил ситуацию и положение госпиталя, было, как казалось, настоящей дикостью и просто звериным упорством. Кричать, что они ничего не могут сделать в защиту умирающего и вновь восстанавливающегос­­я организма подруги, было как-то даже по-детски, и, естественно, показало бы полное непонимание сказанного этим гордым и по-настоящему трудолюбивым шмелем.
Камилло Лаву был образцовым врачом в суновском госпитале и наставником Удо-сана. Изначально ему и предназначалась должность главврача, но он отказался, предоставив ее своему лучшему ученику, а сам стал мэтром. Среди больничного персонала, он, конечно, был знаменитым и самым почитаемым после Удо-сана, а за пределами госпиталя о нем мало кто знал.
– Поймите, мы делаем все, что в наших силах. Так всегда было – так всегда и будет. Иначе врач перестает быть таковым, он становится палачом. В таком случае его не держат, и чувствуют за милю.
– Вы меня убедили, – обреченно проговорила девушка, вяло опустившись на скамейку, и опустила глаза в пол. – Я очень за нее волнуюсь.
– Я понимаю. И, я могу вам гарантировать, что мы сделаем все, что в наших силах. Абсолютно все.
– Да, вы уже говорили это. Спасибо.
– Если хотите, вы можете зайти к ней.
– Что? – Девушка подняла испуганный взгляд на мужчину.
– Да. Она сейчас, конечно, в коме, но, если вы желаете ее увидеть, можете зайти на пару минут.
– Это, разве, не запрещено?
– Нет. – Махнул рукой. – Запрещено только тогда, когда посетитель способен естественно потревожить пациента. Вы же не доставите Акимо неудобств.
– Тогда, я зайду? – Темари испуганно прижала руки к груди, поднявшись со скамейки.
– Да, конечно. – С этим Камилло подошел к двери в палату Эдди, как раз таки располагающуюся у скамейки, и приоткрыл, приглашая блондинку пройти. Кивнув врачу, девушка зашла в палату. На улице, как оказалось, стало уже совсем темно, и свет падал на пол бокса через окно, лучи – от фонарей, освещая подножие кровати. Сделав уверенный шаг, медленно опустившийся до робости, Собакуно посмотрела на лицо подруги. Гладкое, не отражающее эмоций, – фарфоровое. Волосы собраны в хвостик где-то внизу, над самой шеей. Слегка растрепаны, но не от движения во сне. Скорее, от давнего переноса из одной палаты в другую. Кожа бледная – ни одного румяного пятнышка, ни одной лишней тени. Лишь только крайние, внешние уголки глаз слегка отдают красновато-фиолетов­­ым оттенком – сказывается внутричерепное давление, только его начало.
Глаза Темари наполнились слезами и она, резко развернувшись и закрыв глаза тыльной стороной ладони, направилась на выход. И вот дверной проем. Девушка убирает руку, поднимает глаза, и ее ослепляет свет.

Темари вздрогнула и резко села в постели. Проснулась. Проснулась в холодном поту и со слезами на уставших глазах. "Всего лишь сон, – пронеслось в ее голове, и она, подавшись вперед и подтянув ноги, обняла колени, что были под одеялом. – Всего лишь сон. Немного с фантазией, конечно. Плохие воспоминания. Камилло-сан не приглашал меня к ней в палату, но я не помню, когда и где видела ее глаза. Но, теперь все в порядке. Наверное. Надеюсь, завтра я смогу к ней попасть. – Уткнулась в коленки лицом. – Бедная Эдди. Столько всего пережить за семнадцать лет: потерю памяти, кому, потом это похищение, да еще и операцию по вправлению жизненно необходимых органов с компенсацией донорской кровью. – Повернула голову и посмотрела на фотографию в красивой деревянной рамочке, стоящую на тумбе. На фото она и Эдди: такие счастливые, светлые, красивые. Это было летом, как раз таки перед "выездом" на экзамен на чунина в Коноху. Как раз тем летом, когда жизнь Эдди изменилась с потерей памяти. – А ведь я даже не знаю подробностей. – Темари, растерев по щекам слезы, прищурилась и всмотрелась в черты лица подруги на фото. – Как же я ее люблю. Она такая красивая всегда. Просто обожаю. – Слегка улыбнулась и опустилась на подушку, не отрывая взгляда от фото. – Да, под той лентой, зеленой, которую она повязала на рамку, так, для декора, спрятаны наши подписи. Вот она любила подписываться на фотографиях! – с этим Темари рассмеялась. – А еще любила Гаару фотографировать, но он ломал фотоаппараты один за другим, и нашему папе приходилось компенсировать ущерб профессиональному суновскому фотографу Батецу. Но, было весело. – Повернулась вперед, и прикрыла глаза. – Надеюсь, с ней все в порядке.
Не прошло и пяти минут, как Темари заснула.

"Почему так много врачей в холле?" – Девушка вошла в здание. – В чем дело? – спросила громко, пытаясь перекричать стоящий здесь гомон. Два десятка испуганных и озадаченных вопросами глаз разных мастей поднялись на нее.
– Темари-сан. – К ней подошел невысокий врач в очках в толстой оправе. – Вам лучше будет покинуть госпиталь. Примерно до завтрашнего вечера.
– Почему? – Блондинка посмотрела сначала на собеседника, потом кинула взгляд на толпу врачей и врачих. – В чем дело?
– Мы не обязаны отвечать на ваши вопросы, – раздался строгий сдержанный голос из гущи в белых халатах. Внезапно Темари привлекла угрожающе распахнутая дверь в темную палату, ту, в которой, как помнила блондинка, находилась Эдди.
– Где... Где она?
– Темари-сан...
– Где Эдди?!
– Темари-сан...
– Я спрашиваю последний раз: где она?!
– Мы отправили ее в реабилитационный центр. – Из толпы медленно вышел вперед Удо-сан. В руках он держал планшетку с листами, на которых текст был местами перечеркнут кривыми "нервными" линиями.
– Зачем?
– Ее состояние резко ухудшилось, и сейчас она ждет операции.
– Операции? – Глаза Темари округлились.
– По пересадке сердца. Та кровь, что стала донорской, была ошибочной, и смесь крови свертывается рядом с сердцем. Если мы не проведем пересадку, органы откажут в работе.
Руки Темари поднялись к груди и прижались к сердцу. Оно рвалось наружу и, как казалось, готово было само прыгнуть на замену слабому сердцу Акимо, но блондинка руками его удерживала. Между тем Собакуно что-то стало тянуть вниз, и, когда в сердце что-то кольнуло, глаза девушки закатились, и она упала в обморок, не так на данный момент больно ударившись локтями и плечами об пол.

И снова в холодном поту Темари резко приняла сидячее положение, и голова пошла кругом. "Господи, я слишком сильно волнуюсь. Нужно как-то успокоиться".

Шестью часами раньше.
Канкуро сидел на скамейке у дома Собакуно в полной безделице и не знал, чего ждать от обветренного дня, не столь жаркого, осеннего. В своей голове кукольник крутил, вертел и перебирал различные мысли, идеи: любой расцветки, формы, содержания, вплоть до того, чтобы попытаться забыть об Акимо. Его очень волновало и тревожило ее состояние и, вот, уже половину недели он не знает, как она себя чувствует после операции. Не считая того, конечно, что она еще и не проснулась. "Темари сказала, что все хорошо. Возможно, я должен ей верить, но, "Мир учит по-другому: не верь ничему, пока не увидишь собственными глазами". Я верю, но хочется самому в этом убедиться. И, не без проблем. Меня не пустят к Эдди. Остается отгонять мысли. – С этим закинул руки на спинку скамейки, вытянувшись, сполз к краю, почти улегшись, и вскинул голову, посмотрев в голубое небо. – Чем бы заняться-то? К Гааре сходить, что ли? – Тяжело вздохнул и, качнув ногой, медленно поднялся со скамейки. – Интересно, как он там? И, как Эдди?"
Канкуро медленно брел в сторону резиденции. Под свитер стал задувать ветер через воротник, и парень втягивал шею в плечи, чтобы хоть как-то закупорить проход бродяге. "Если подумать наперед. – Кукольник слегка прищурился, смотря себе под ноги, и на его лице появилась ухмылка. – Я скоро в нашей семье одним холостым останусь. А, нужна ли мне жена вообще? Лишние заботы, внимание уделять нужно. И, чтобы при первом недостатке сбежала к другому? – Качнул головой и рассмеялся. – Нет, спасибо. Буду гордиться холостятской жизнью".
Тут его внимание привлекла игра на скрипке, раздавшаяся откуда-то справа, и он обернулся. Около небольшого ларька с фруктами стоял мужик лет, так, под тридцать, с щетиной, в рваных брюках и болотного цвета куртке поверх белой майки, и с черным шарфом, обмотанным вокруг шеи. Мужчина играл довольно приятную мелодию, даже какую-то грустную, но настроение Канкуро это не понизило. "Если бы у меня были с собой деньги, я бы, может быть, подкинул ему парочку йен".
Но тут кукольник пошатнулся от встречного столкновения. Ошарашено обернулся, рефлекторно сразу же взявшись за первое, что попалось под руки. Оказалось, локти. Чужие. Поднял глаза выше и встретился со взглядом черных-причерных глаз. Перед ним, испуганно косясь на него, стояла девушка – брюнетка с белой кожей и румянцем на щеках. "Прекрасная незнакомка".
– Извините, – промямлила она, и парень почувствовал, что она напряглась. – Я вас не заметила.
Канкуро смотрел на нее и ничего не мог сказать. Он буквально утонул в ее глазах, но быстро опомнился и отпустил ее руки.
– Да, ничего. Все в порядке. – Улыбнулся. Девушка ответила ему взаимностью, продолжая краснеть, и медленно обошла парня, при этом смотря на него. – Я пойду. – И, развернувшись, медленно побрела на каблуках дальше, изредка покачиваясь.
"Да ну "на" эту холостяцкую жизнь" – подумал Канкуро, смотря вслед удаляющейся незнакомке, и, качнув головой и повернувшись вперед, не отпуская улыбки, направился дальше, в сторону резиденции.
Вот и она. Большая, светлая, слегка затемненная уже бегущими облаками. Отражает прохладные солнечные лучи, словно стеклянная, и будто светится.
Кукольник шагнул на порог здания, и его охватила настоящая прохлада. Не та, что была снаружи. Намного холоднее и режущая дыхание своим металлическим "морозом". "Нихрена. Дубак устроили". – Канкуро обхватил предплечья руками и побрел по длиннющему коридору. Спустя минут семь пришел, вздохнул не без пара и, постучавшись, вошел в кабинет. За столом, как и всегда, сидел Гаара, но, на этот раз он был достаточно спокоен, относительно его когда-то нервного и обеспокоенного состояния, – когда Эдди отсутствовала, или лежала под скальпелем. "У. Король" – подумал Канкуро и довольно улыбнулся, наблюдая за братом. Тот восседал в своем кресле, как это когда-то делали всемогущие правители целых государств, императоры, цари, но занимался совсем не царским делом – писал что-то на белом листе бумаги. Рядом валялись скомканные, клочки. Стало понятно, что он писал что-то важное, так как одна лишь помарка, одна лишняя линия в слове – и документ не годен.
– Почему у вас так холодно? – спросил Канкуро, потерев предплечья и направившись к столу казекаге.
– Спроси, что полегче, – ответил Гаара кратко, не поднимая глаз и не отрывая ручки от листа.
– Ладно. Как Эдди?
"Перо" прекратило свой танец, а взгляд каге застыл на недописанном приказе. В глазах на секунду помутнело и снова стало, как прежде, но где-то внутри заиграла тоска и одиночество. Еще секунда, еще одна, и Гаара, вздохнув, коснулся стержнем ручки листа, и по бумаге пошел след.
– Не знаю, – проговорил сухо. – Я у нее не был.
– Понятно. Пытаешься сдерживаться?
– Нет.
– Разве?
– А разве нет?
– Отвлекись на пару минут.
На последнее казекаге снова вздохнул и нервно бросил ручку на стол, подняв глаза на Канкуро.
– Молодец. Так лучше. А теперь начнем с такого вопроса: что ты собираешься делать, когда она поправится?
– А я должен что-то делать? – Гаара мягко отклонился на спинку кресла, поджав плечи и чуть наклонив голову влево.
– Ну, может, женишься на ней, нет? "Ой, чувствую, сейчас мне хана будет".
– Она не согласится. – Отвел взгляд в сторону.
– Да ты просто не пробовал.
– Канкуро, поверь мне, я пробовал.
– Да?
Казекаге вздохнул. – Да.
– Когда?
– Когда – не важно. Давно.
– Ну, вот. Раз в тот раз отказала, значит, сейчас есть шанс. К тому же, ваши отношения легкие и высокие. Почему бы и нет?
– Не знаю. Я в тот раз сорвался на нее, и этим только испортил наши отношения.
– Что-то я порчи не заметил.
– Не делай вид, будто все знаешь. Было время, когда ты был глубоко не в теме.
– Да, было такое. Но я быстро верстаю упущенное, согласись?
– И не говори. – Гаара прикрыл глаза ладонью, качнув головой.
– Тебе лучше будет еще раз попробовать, если ты, конечно, хочешь жениться на ней.
– Мне кажется, мы слишком торопимся. Да и, к тому же, если я снова...
– Не сорвешься. Ты изменился, очень. С того момента, как они отправились в Коноху на проведение экзаменов. И, раз уж ты начал о расторопности – жениться самое время. Ей скоро восемнадцать, и это будет прекрасный союз. Любой докажет.
– Не любой. Не скажут те, кто ее любит... так же... как я.
– О, еще об этом ты не беспокоился. – Улыбнувшись, махнул рукой, показывая полное спокойствие, хотя на самом деле внутри кукольника сейчас что-то кипело. Ему хотелось прыгнуть к брату и скрутить ему "лампочки" от настоящего счастья, приговаривая, что, вот, был прав и говорил дело, а тот отмахивался и придумывал оправдания. Но, все же, воздержался. – Это ведь не твое дело, а ее. Она сама решит, с кем быть, да и твоя кандидатура лучше остальных. Сомневаюсь, что она закрутила бы роман с остальными каге, если учитывать, что среди них две взрослые женщины, а остальные – толстые старые мужики.
– Причем тут должность каге? Или, ты, правда, считаешь, что она со мной общается из-за моего положения в обществе?
– Э-э-э, нет, конечно. Я не это имел в виду. Просто, понимаешь, первое, что волнует посторонних людей при общении, так это семейное положение, ведь в мире идет вечная охота, тем более за замужество. И, если будут спрашивать о семейном положении, то обязательно разговор скатится в сторону должности, и в каком шоке пребывают люди, когда узнают, что их собеседник или собеседница состоит в семейном положении с важным лицом в обществе, понимаешь?
В ответ Гаара поднял глаза на брата и, подумав пару секунд, что-то промычал, покусывая кожу на костяшке указательного пальца.
– У? Типа да, типа ну. Понимаешь?
– Ну, понимаю.
– Во-от. – С этим вытянул руки вперед, приготовившись жестикулировать, и облизнул губы. – И только потом, в последнюю очередь людей интересует, кем, в сущности, является супруг или супруга собеседника. Эдди, конечно, в первую очередь ты интересуешь больше, чем твоя должность, и не сомневайся в этом. И, к тому же, ты же знаешь, как она к тебе относится. Да и не понапрасну же волнуешься за нее.
– Да, ты убедил меня, – произнес без энтузиазма, вскинув голову.
– Не верю. – Улыбнулся. – Но, надеюсь, хорошенько подумаешь о моем тебе предложении.
В ответ Гаара что-то невнятно промычал и вздохнул, смотря в потолок. Кукольник, довольно улыбнувшись и бросив брату "я пойду", вышел из кабинета и медленно побрел по холодному коридору. Оказалось, что в кабинете было даже теплее. Хотелось вернуться.

– Ну? И, кто это был? – прижав руку к груди, хрипло произнесла Эдди.
– Он представился Усурой Тохимо. Приезжий, вроде. Сказал, что знаком с вами, и достаточно хорошо.
– Но, я в первый раз слышу его имя.
– Да?
– Да. И я не ошибаюсь.
– Может, вы просто забыли. – Кенда повернулся к тумбочке и, поставив рядом с первым и второй стакан, поднялся со стула и взял поднос. – Вас что-нибудь беспокоит? Может, вы голодны?
– Нет. Пока что нет.
– Хорошо. Тогда я отнесу стаканы и вернусь примерно через пятнадцать минут, хорошо? – Не дождавшись ответа, направился на выход. А Эдди медленно повернулась вперед и с такой же "скоростью" начала медленно опускаться на подушку. "Кто такой Усура Тохимо?"

Отредактировано Nika Sand (Четверг, 9 декабря, 2010г. 15:27:50)

0

72

Глава 69.

Утро. Как всегда прохладное. Нет, холодное. Солнце только начало всходить, а четырем людям уже не спалось. Троим, не считая казекаге.
Он медленно открыл глаза навстречу первому солнечному лучу и чуть поморщился, встретившись с ним взглядом. Яркая звезда, такая, вроде, теплая, большая, но своим теплом она пыталась согреть промерзшую насквозь землю, песок, а не жителей только начавшей просыпаться деревни. Пуховое одеяло, отопление – все это было как никогда нужно людям сейчас, когда светило стало медленно замерзать в объятиях несущегося с Севера ветра, что гнал мимо со всех крыльев, завывая во все щели оконных рам, дверей. А зима все ближе и ближе.
В стране Ветра она не такая, как в остальных странах. Холодная, сухая, морозная, но бесснежная. По сравнению с зимними ночами летние казались самым солнцепеком, когда дома "обливались потом", а по столбам-свечам катились капли воска.
Гаара сидел в своем кресле собрано, сжато, и в прострации. Сосредоточенный взгляд упирался в белый, абсолютно чистый лист бумаги. Это должен был быть приказ на возвращение в Суну Баки, находящегося на данный момент в деревне Скрытой Травы, но руки и мысли Гаары уже который час не могли дойти до "документа".
Сжав руки в замочек под столом, слепо смотрел на бумагу и пытался зацепиться за пролетающие мимо его мыслительного центра мысли, но тщетно. Одна за другой они текли спешно, совсем не замечая стараний своего хозяина остановить их. (Ровно с тем же успехом Гаара понимал, о чем думает). "Приказ. Нужно написать приказ. Нет, нужно Эдди навестить. ... К ней не пустят сейчас. Нужно написать приказ. – Взгляд дрогнул, глаза ясно увидели слегка поднимающийся угол листа на ветру. Казекаге почувствовал дуновение в спину, и, когда по его сомкнутым рукам пробежал холодок, сопровождаемый дрожью и немотой, к нему вернулись чувства, а в голове зависла одна лишь мысль: "нужно жениться". – Я не о том думаю. – Встряхнул головой и, размяв пальцы рук, взял ручку и навис над листом. – Нужно написать этот приказ, иначе Баки нескоро вернется из Кусы. – Опустил руку на верхнюю часть листа и быстро написал "приказ" и, только опустил стержень на строчку ниже, вновь замер, на этот раз по собственному желанию. – Окно открыто. Закрыть, – поставил перед собой задачу и, выпустив из руки ручку, резко поднялся из кресла и, сделав к окну пару широких шагов, коснулся рамы. На удивление оно (окно) оказалось закрытым. Нахмурившись, Гаара мягко провел ладонью по шву рамы и ясно ощутил дуновение. – Сквозняк? – Развернулся и посмотрел на пол у входной двери, будто пытаясь увидеть под ней проходящий ветер. В ответ ему створка лишь слегка покачнулась, что стало понятно по глухому звуку. – Нужно попросить, чтобы утеплили окна" – подумал Гаара и медленно направился к столу, не отрывая руки от подоконника. Тот был гладким, пускай и твердым, и чем-то напоминал казекаге об Эдди, о ее руках. Почему-то в последнее время каге стал больше внимания уделять воспоминаниям о прикосновениях к рукам, шее и прочим всегда нежным и доступным частям тела. И, допустим, кладя ладонь на свою шею парень не чувствовал той странной ассоциации, что ощущал, прикасаясь к другим гладким предметам. Это и послужило первой причиной скуки по Акимо.
Медленно опустившись в кресло, при этом придерживаясь за подлокотники, казекаге вздохнул и, растерянно пробежавшись взглядом по столу, взял ручку и коснулся стержнем листа, начав писать приказ и одновременно с этим пытаясь отогнать все ненужные на данный момент мысли.

Когда солнце окончательно вышло из-за песчаного горизонта, каге пробежался глазами по строкам в документе. Удовлетворившись содержимым бумаги, вздохнул и медленно опустил лист на стол, отодвинув от себя, но, не успел и подумать о следующем своем деле, как в дверь раздался стук, затем она открылась, и в кабинет медленно вошел Канкуро.
– Доброе утро. – Зевнул. – Как настрой?
– Чудный, – не зная от чего, буркнул Гаара и, положив ладонь на лист, задвинул его под стопку каких-то бумаг. – Тебе что-то нужно?
– Хм. Доброе утро, брат, – повторил парень, недовольно покосившись на каге. – Я, как бы, к тебе и просто могу приходить, так?
В ответ Гаара что-то невнятно промычал, проведя рукой со лба по глазам, а там и по щеке. – Да, конечно. Но, я так понимаю, тебе ничего конкретно от меня не нужно?
– А у тебя что-то есть?
– Отвечай нормально.
– Ну, да-да, мне ничего от тебя конкретно не нужно. Я просто решил зайти к тебе, проведать.
– К Эдди бы лучше сходил. – Каге откинулся на спинку кресла.
– Ты меня так сильно не хочешь видеть? Где твое настроение?
Не раздумывая над последним, казекаге резко подался вперед, поставив локти на стол и перенеся практически весь вес на них, и плавно взмахнул рукой перед собой, не отрывая от плоскости. – Здесь.
– У, красавец. – Канкуро широко улыбнулся, хлопнув в ладоши, и сделал шаг к столу. – Твое чувство юмора тебя только украшает.
– У меня нет чувства юмора, – произнес недовольно, поморщившись.
– Нашел, чем гордиться. – Кукольник не прекращал улыбаться. – Но, одно лишь твое остроумие говорит об устоявшемся жизненном опыте.
– Что тебе нужно от меня, а? Деньги? Когда ты успел стать таким красноречивым?
– Да не язви ты. Я просто поддерживаю беседу.
– Не беси. Что надо тебе?
– Да ты послушай, а! Дай мне с братом поговорить, идиот! – Картинно взмахнул рукой, угрожающе сжав вторую в кулак. На это Гаара опешил, убрав руки со стола и отпрянул от него, посмотрев на Канкуро изумленно, из подо лба. Минуту посидев молча вот так, "пялясь" на кукольника, казекаге все же решил расточить тишину: вновь подался вперед и, изогнув спину дугой и поставив локти на стол, сжал руки в замочек и прислонился к ним виском, посмотрев на брата косо. Тот улыбнулся в ответ.
– Извини, вырвалось. Теперь слушай. – Снял свою "бедуинскую" шапку и кинул ее на диван. – Точнее, отвечай на вопросы, только честно. – Указал на Гаару указательным (какая точность!) пальцем, чуть повернувшись вбок. – Когда ты собираешься сделать Эдди предложение?
Подожда­в пару секунд, казекаге поджал губы, не выходя из своего нового положения, и причмокнул языком, вздохнул. – Когда время придет.
– И когда оно придет, м?
– Когда – тебя не касается.
– Да ладно?
– Вот только не надо со мной спорить. – Каге выпрямился, скрестив руки на столе, и поджал плечи.
– Ладно. Но, я тебе, вот, что хочу посоветовать. Как пойдешь к ней – попробуй сдержаться, иначе я убью твоих детей, если они будут зачаты до свадьбы, тебе ясно?
Последнего Гаара откровенно не понял и направил на брата вопросительный взгляд, медленно перебирая в голове каждое им сказанное слово, но тут глаза казекаге округлились, а волосы, как показалось кукольнику, встали на затылке дыбом.
– Ты... Вали отсюда, раздражаешь.
– Я же шучу.
– Не смешно. И ты прекрасно знаешь, что я себя нормально веду при ней.
– Конечно. Я же обожаю, когда ты бесишься.
– Вали! – Подскочил из кресла и, схватив то, что первое попалось под руку, (а это была папка с запакованными документами), замахнулся и кинул в брата, но тот успел выскочить в коридор и закрыть дверь.
Бумаги разлетелись по всему кабинету. Каге раздраженно вздохнул и "упал" в кресло, прикрыв глаза, но тут насторожился, напрягся, услышав, как скрипнула дверь. Она чуть приоткрылась, и в проеме показался кукольник. Осмотрел застланный белыми и исписанными бумагами пол и, улыбнувшись, поднял глаза на брата:
– Я пришлю к тебе Тенджо, дорогуша. Удачи. – Поднял руку, перебрал пальцами, таки махнув, и медленно исчез за дверью. Казекаге вновь вздохнул, еще опустившись в кресле.

– Кенда, вы не знаете, ко мне никто не собирался приходить?
– Собирались, и приходили, но их не пустили. Канкуро-сан и Темари-сан. И еще этот Усура Тохимо.
– Он еще и приходил?
– Да. Раз уж вы знакомы, как не проведать?
– Я вам еще раз повторяю, Кенда, я его не знаю.
– Хм. Может, не помните просто? Я слышал, что вы память теряли. Вы помните все, что произошло с вами в беспамятстве? А после?
– Да, я все прекрасно помню, но имя этого человека слышу впервые.
– А, может, вы были знакомы еще в раннем детстве..?
– Исключено. Хорошо и долго я общалась только с семьей Собакуно, и только у них были основания стать для меня донорами.
– Угу, – произнес врач задумчиво, посмотрев в сторону. – Ну, разберемся. В конце концов, раз он приходил сюда через день, чтобы встретиться с вами, значит, снова придет. А теперь, протяните мне руку, я вколю обезболивающее.
– Возможно, – ответила девушка на размышления парня, протянув левую, и отвернулась, увидев шприц. Как только игла коснулась ее кожи, Эдди вздрогнула, и вторая рука, на которой Акимо и держалась, подогнулась в локте. В локтевой вене левой руки защипало, зажгло, расправляя по всему организму горячую волну, и вскоре с утихающей в сгибе руки болью Эдди почувствовала полное бесчувствие во всем теле: ни холодка, ни жжения в руке, только слабость и легкая сонная дымка.
– Теперь мы медленно пойдем на рентген, хорошо? – с каким-то левым эхом произнес врач прямо на ухо, и девушка почувствовала, как ее рубашку что-то тянет сбоку. Мозг среагировал моментально, отбросив медлительные мысли куда-то в сторону, и Акимо медленно ровно поднялась с постели и слегка пошатнулась. Далее все было вновь как в дымке, как во сне: светлый коридор, белый потолок, светлая плитка на полу, редкие светлые усталые пациенты, бодрые веселые врачи, шныряющие туда-сюда, и все "на одно лицо". Спустя пару секунд медлительных раздумий, Акимо поняла, что это все из-за обезболивающего, которое уже перестало греть организм и оставляло телу полную идиллию. Вскоре светлая дверь, зеленоватое помещение. Потом еще одна светлая дверь, чуть больше и, на вид, тяжелее. Светлое, желтовато-серое помещение, небольшое, относительно предыдущих. Пустое, с большим металлическим столом, над которым на длинном изогнутом стволе висит квадратный лампообразный манитор с множеством присоединенными к нему проводами – сам рентгеновский прибор.
Медленно доведя Эдди под руку до стола, Кенда помог ей лечь на него и, встав у изголовья, стал прощупывать пульс под скулой девушки. Потом стал мягкими круговыми движениями массировать ее плечи, выискивая специальные точки, которые помогали расслабиться шее, плечам и грудной клетке. Когда верхняя часть туловища Акимо вместе со вздохом и прикрытием глаз заметно опустилась, врач перебрался к талии девушки и стал водить ладонью по ее животу, слегка надавливая и будто расправляя складки, отчего Эдди чуть слышно застонала от просачивающейся сквозь морфин боли в животе, но когда руки Кенды исчезли с плоского живота, успокоилась.
– Теперь полежите полторы минуты, не двигаясь. – С этим парень аккуратно опустил на закрытые глаза Акимо черную полосу ткани, дабы ее случайно не ослепило лучами рентгена.
Далее все было вновь как когда-то в желтом пространстве, за исключением новых звуков и полностью черного фона. Какая-то пространственная чувствительность, будто все этого и не происходило, а, так, на фоне фантазии, как, впрочем, и желтое подсознание.
Резкий глухой прерывающийся звук, похожий на хлопок воздушно-пузырчатой­­ пленки, несущий за собою резкое недомогание во всем теле, настоящий дискомфорт. Потом Акимо почувствовала легкое, почти неощутимое прикосновение к правой руке, при небольшой посадке – к спине, и что-то потянуло вверх. Повязка упала, белизна помещения ослепила Эдди на пару секунд, и вид и потолок со стенами вернулись на свои места и приняли свои истинные слегка желтоватые цвета и тени.
Дальше девушка смутно помнила, как пришла в свою палату, как легла в постель и лежала неподвижно, смотря в одну точку. Позже Кенда принес ей воды, сиделка – еды, а потом через какой-то промежуток времени пришла Темари.
– Я так рада тебя видеть. – Блондинка улыбнулась, мягко сев у кровати на стул. – Ты выглядишь лучше.
– Спасибо. – Улыбнулась в ответ, чуть приподнявшись. – Я тоже рада тебя видеть.
– Да? Ты меня в тот раз так испугала! Я думала, что ты меня не примешь.
– По-моему, это ты меня ненавидеть должна. – Закусила губу и заправила за ухо выскочившую из хвоста прядь.
– Да ладно. – Чуть наклонила голову вправо. – Я понимаю. Страшно, и все такое. Но, по-моему, ты бредила.
– Нет, не бредила. – Улыбнулась широко, характерно жмурясь, отчего выражение лица казалось поистине счастливым, солнечным, летним. С таким детским чувством.
– Э-эдди, болезни тебя кардинально изменяют. – Рассмеялась.
– Пускай. – Девушка посмотрела на окно. – Главное, чтобы вы меня за это не возненавидели.
– И не думай. Кстати, Гаара к тебе еще не приходил?
– Нет, а должен был?
– Собирался, – произнесла задумчиво, бросив взгляд в потолок. – Кстати, фрукты тебе можно?
– Не знаю. – Эдди подтянула ногу. – У Кенды спросить нужно.
– Спросим. Я тебе, тут, яблок принесла, – проговорила, заглядывая в оранжевый пакет, – апельсинов, грейпфрут.
– Спа-асибо, – пропела Акимо, раскинув руки в разные стороны, этак приглашая подругу в объятия, на что та улыбнулась и быстро прыгнула к Акимо на кровать, сразу обняв.
– Ай-ай, подожди. – Обе опустили глаза, а Эдди, всхлипнув, притянула и скомкала у живота одеяло. – Больно.
– Извини, – промурлыкала Темари, уткнувшись подруге в щеку носом, и улыбнулась. Обе рассмеялись.
Вскоре в палату со стуком вошел Кенда со снимком и сразу направился в сторону окна.
– Что ж, Эдди, нас поражает ваше состояние. Оно прекрасное! – Подставил снимок на свет. – Спустя двое суток после операции вы себя чувствуете превосходно, так еще и снимки указывают на полное отсутствие причин для беспокойства. Желудок и прочие ранее "свернутые" органы на своем месте и полностью нормализовались, а ваше неважное самочувствие – это всего лишь пережитки операции и внешнее восприятие.
– Ничего себе – внешнее восприятие, – ужаснулась Акимо, упираясь в край постели руками со спины и смотря практически себе через плечо. – Такое ощущение, что это наибольшая из моих проблем.
– Ну-у, не наговаривайте на себя. Ведь, могло было быть и хуже.
– Да уж, спасибо. – Улыбнулась.
– Извините. – Ответил взаимностью. – Я сегодня немного не в себе, но, точно понимаю, что говорю, хотя смутно. И, я могу вам сказать, что это пройдет быстро – ваши боли. Еще пару проверочных рентгенов провести, и все. Но, надеюсь, вы понимаете, что пока ваше неважное самочувствие совсем не справится, мы вас не отпустим из больницы?
– К сожалению, понимаю. – Улыбка не сходила с лица девушки.
– Ну, тогда хорошо. У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы? Или, может, вы чего-нибудь хотите? А вы, Темари-сан?
– Мне можно фрукты и цитрусовые? – продолжила Эдди, с надеждой посмотрев на врача, когда блондинка покачала головой из стороны в сторону.
– Думаю, да. Раз вы втихаря умудрились съесть тарелку острого рамена и, – как я не заметил! – морепродукты, думаю, вам можно абсолютно все из вашего личного меню.
– Хех. – Эдди улыбнулась, и ее щеки покрылись легким румянцем. – Отлично. Спасибо, Кенда.
– Всегда пожалуйста. – Улыбнулся в ответ, легко поклонился, не опуская глаз, и размеренным шагом направился на выход, в ходе улыбнувшись и Темари. Вышел из палаты. Эдди повернулась к подруге.
– Послушай. – Аккуратно села по-турецки, опустила глаза и сложила руки вместе, начав одну мять в другой. – Ты можешь мне рассказать, кто стал для меня донором?
– Тебе разве не сказали? – Темари сложила ногу на ногу.
– Сказали, но я хочу уточнить.
– Мм... Ну, хорошо. Его имя, вроде, Усура Тохимо, но, я могу ошибаться.
– Да-да. Он сказал, что мы знакомы, так?
– Да-а, сказал, что хорошо знакомы.
Тут в голове Эдди зародились другие мысли, медленно отходящие от главного вопроса, мотыляющегося по черепной коробке туда-сюда.
– Как Гаара отреагировал на это заявление?
– На то, что вы знакомы? Спокойно. Это немного странным казалось, но, теперь есть основание на его спокойствие. Он очень изменился, пока мы были в Конохе, – это первое. Да, и, второе, в принципе, что ему уже было все равно, лишь бы жива осталась.
– Изменился, значит. – Глаза Эдди потеряли всю свою только что былую пылкость, и теперь их украшал спокойный, расслабленный, романтичный взгляд. – Классно.
– Да. – Улыбнулась. – Я так люблю вас. Вы такая красивая и хорошая пара.
– Темари, давай не сейчас?
– Хорошо, извини. И, я не понимаю, где ты таких красивых знакомых берешь...
– В смысле?
– Ну, этот твой, Усура. Красавец такой.
– Э-э-э, типа того. – Улыбнулась. – Опиши мне его.
– Зачем? Вы же...
– Темари, я не знаю этого человека. Я в первый раз услышала его имя, когда мне Кенда рассказывал, какое они приняли решение во время операции. Я не знакома с Тохимо. Я даже не знаю, как он выглядит.
– Э-э-э... Это очень странно. Он сказал, что знает тебя и хорошо. И про потерю памяти знает...
– Ладно, ладно, это не важно. Как он выглядит?
– Ну, он...
Тут в дверь бокса раздался слабый, но сдержанный стук, и створка медленно отошла в стену.
– А, – продолжила блондинка, – вот, собственно, и он – Усура Тохимо.
Взгляд Акимо остекленел, глаза округлились, легкие онемели, сердцебиение участилось. Комок застрял в горле, не давая произнести и слова. "Не может быть... Это не может быть он".

0

73

Глава 70.

– Что он сказал?
– Э-э-э, сказал, что навестит тебя через пару недель. А ты разве не слышала?
– Прослушала, – отговорилась Эдди, не отрывая глаз от двери.
Когда с момента входа в палату "Усуры" прошло до пяти секунд, Акимо отключилась. В буквальном и переносном смысле. Ее система мышления полностью заглохла с его появлением, так же как и зрение, несмотря на широко распахнутые глаза, и слух.
– Так, ты его все-таки знаешь? – Темари глянула на дверь за своей спиной и повернулась к подруге.
– Выходит, что да.
– То есть, его имя не настоящее? Его не Усурой Тохимо зовут?
– Нет-нет. Именно так, – соврала Эдди, облизнув пересохшие губы. – Я вспомнила его. Он... Э-э-э... В Конохе некоторое время жил, пока я была без памяти.
– Хм. Понятно. – Блондинка встряхнула головой. – Я пойду, наверное. Канкуро просил ему в чем-то помочь, поэтому, думаю, нужно поспешить, а то я и так задержалась.
– Хорошо, иди. – Акимо огорченно улыбнулась. – Передавай ему привет.
– Обязательно, дорогая. – Темари улыбнулась в ответ и, уже находясь у двери и развернувшись, послала подруге воздушный поцелуй и вышла из палаты, закрыв за собой дверь.
"И снова одна, – подумала Эдди и повернулась вперед. – Господи, – вспомнила о "Тохимо", – что он здесь делает? Что он забыл в Суне? Как так? Что мне теперь делать? Если Гаара спросит? Придется врать. Но... Я не могу. Черт, как так? – С тревогой посмотрела в потолок. – Ладно, на время забуду об этом. А, может, он уйдет из деревни, пока я буду здесь? И, вообще, сказать, чтобы его ко мне не пускали. Блин, что делать? – Подняла руки и обхватила ими голову. – Нужно забыть о нем. Он мне привиделся, и, не странно, что меня это не удивляет. Да чего я только не видела, пока в коме находилась! И он тоже лишь плод моей фантазии, не "выше". – Опустила руки и сложила их кубом, как это делал Шикамару, закрыла глаза. – Нужно успокоиться и забыть о нем. Он больше не придет, он не опустится до такого. Уж он – точно нет. – Вздохнула. – Успокоиться. Его нет. Он миф, поразивший мою мозговую систему на короткий промежуток времени. Это пройдет, выгорит с прочими плохими мыслями. Он сгорит где-то в недрах моей головы, и я пойму, что это был лишь сон, или что-то в этом роде".
– Эдди? Вы медитируете? – раздалось где-то слева, и девушка вздрогнула от неожиданности, открыв глаза.
– Нет. Или да. Пытаюсь избавиться от негативных мыслей, – ответила молодому врачу легкой растерянной улыбкой, проследив, как он поставил поднос с обедом на тумбочку, а сам мягко опустился на стул рядом.
– То и есть. – Кивнул в подтверждение. – Вы не голодны?
– Есть немного, – проговорила Акимо, не отпуская неловкой улыбки.
– Ну, значит, я выиграл спор у Исандро, а-ха-ха, – произнес наиграно, совсем честно и мило улыбнувшись, но в глазах сверкнул азарт и огонек, что обычно блещет в глазах победителя.
– Исандро? Кто это? – Девушка взяла с тумбы поднос и, поставив его себе на колени, подхватила кекс с изюмом, покрытый сахарной пудрой, и надкусила. (Всегда десерт предпочитала перед основным блюдом, где бы ни находилась).
– Шеф-мэтр в нашей больнице. Она мне пыталась доказать, что вы не могли за этот промежуток времени – от завтрака до обеда – проголодаться. Я, если честно, спорить с ней не собирался. Моей главной задачей было вам предложить пообедать, а кто бы там из нас выиграл – мне все равно. Хотя, было бы неприятно вечно слышать от нее о том, что она всегда права, и тому подобное.
– Хм. Рада, что смогла помочь вам выиграть спор. – Девушка улыбнулась и подмигнула врачу.
– Да ладно. – Облокотился на спинку стула и скрестил руки на груди. – Ваша помощь мне не столь важна, ведь я не могу от вас ее принимать, только помогать вам. Такова моя профессия.
– Ну, я все равно рада очень. – Девушка глупо кивнула, смотря в тарелку. Как всегда: вечно сухой больничный обед, больше похожий на паек, но достаточно-таки питательный. На этот раз – некое подобие рамена: лапша с мясом под соевым соусом, и, конечно же, без приправ и пряностей. Также небольшая пиала с сушеными морепродуктами, перемешанными под сметаной двадцати пяти процентной жирности, морковно-тыквенный сок, и два кусочка сыра. Ну, и кекс, конечно же, – единственное, что максимально нарушало больничный рацион пациентов, и было, в принципе, многим противопоказано, но, кого это волновало кроме Удо-сана? Даже Камилло-сан был "за" сладкое в госпитале, но мнением своим не делился с учеником.
– Хорошо. – Улыбнулся. – Вы себя как чувствуете?
– Пока не зашел Удо-сан – великолепно, – произнесла Эдди, глянув на собеседника, как можно быстрее пытаясь разжевать слегка черствый кекс.
– Да, конечно, прошу прощения. – Снова улыбнулся. – Не буду вас отвлекать. Приятного аппетита.
– Угу, спасибо.
Посидев так, молча, не больше минуты, Кенда вздохнул и медленно поднялся со стула.
– Я отойду? Мне нужно написать отчет о моих наблюдениях за вашим самочувствием.
– Конечно. – Подняла глаза на друга и кивнула. – Я вас не держу.
– Спасибо. Но, вам ничего не нужно? Может, вы чего-нибудь хотите?
– Да нет, в принципе, пока что ничего.
– Ну, тогда я вернусь примерно через полчаса. – Улыбнулся и, развернувшись, вышел из бокса.
"Как все причудливо складывается, – с улыбкой подумала Эдди и почувствовала не очень приятный запах сока. – Он всегда понимает, что мне нужно, хотя мы с ним даже об интересах не особо-то и разговаривали. Похоже, Кенда и вправду станет лучшим врачом на все времена этого госпиталя. Но, будут ли люди помнить тогда Камилло-сана? Он ведь ничем, в принципе, не отличается от Кенды. А, случаем, не учил ли он и его? Тогда это все бы объяснило. – Снова улыбнулась, отставив на тумбочку поднос. – Интересно, как там Гаара? Держу пари, снова в своем кабинете. – Повернулась и посмотрела в окно, еле как заметив среди видных домов верхушку резиденции. – Когда же он успевает отдыхать?"

Остаток дня прошел спокойно. Весь вечер Эдди ожидала прихода казекаге но, поняв, что не придет, достаточно-таки с неплохим настроением легла спать. Утром проснулась рано, и, только-только позавтракать успела, как к ней пришли Темари и Канкуро.
– Рад видеть. – Парень спешно подошел и сел рядом с Эдди на кровать, приобняв за плечо и улыбнувшись.
– Я тоже рада видеть. – Улыбнулась в ответ. – Обоих.
– Мы не сомневались. – Темари шатко опустилась на стул, стоящий у кровати, и скрестила руки на груди. – Как ты сегодня?
– Меньше болею. Радует, – отчиталась Акимо, сделав рукой жест ОК.
– Это хорошо. – Темари подмигнула подруге. – Когда тебя выписывают?
– Думаю, не скоро.
– Это плохо, – произнес кукольник, причмокнув.
– В принципе, а, что тебе?
– Гаара нас гоняет на миссии. Видать, скучно ему. Была бы ты рядом...
– Ну-у. – Эдди выставила вперед ладони. – С этим уже сами разбирайтесь.
– Да уж. Для нее стараешься, выискиваешь пару минут, чтобы навестить, а она... – Канкуро улыбнулся, упершись руками в край кровати.
– Я тебя не держу. – Улыбнулась другу в ответ.
– А я тебе назло останусь. – Пригрозил девушке пальцем.
– Обязательно. – С этим Акимо приобняла Канкуро.
– Хех, Гаара бы убил. – Темари улыбнулась шире, кивнув на кукольника и Эдди.
– Его. – Акимо указала на парня. – Не меня.
– Злые вы, – обиженно произнес Канкуро, слабо ущипнув Эдди за бок. – Так, – поднял на нее глаза, – где ты была?
– Я... – Девушка по очереди посмотрела сначала на Темари, потом на ее брата. – Меня схватила одна организация. Что-то наподобие акацук.
– Но, я думала, больше не существует. – Блондинка опустила глаза на пол.
– О них никто и не знает.
– И, чем они занимаются?
– Они убивают прохожих мимо их логова и коллекционируют кровь.
– Кровь? Зачем?
– Это вроде хобби у их профессора. А, зачем им всем это – я не знаю.
– Отличное хобби. – Темари цокнула и недовольно посмотрела на Акимо. – И им нужна была твоя кровь?
– Что-то в роде того.
– Странные люди.
– Да. – Эдди опустила глаза. – Они ввели в меня инъекцию, из-за которой я должна была умереть, и тогда бы они меня выжали.
– А куда бы они тело твое дели? – кукольник уставился на Акимо.
– Канкуро! – Темари зло посмотрела на него, указывая на то, что об этом лучше было бы не спрашивать.
– Его бы съел один из них, – ответила спокойно, будто не заметила возмущения подруги.
– В смысле?
– Хивата – он у них какой-то иной расы, типа каннибал.
– Ты успела там со всеми познакомиться?
– Да, пришлось. Чтобы они мне хоть чуть-чуть доверились.
– И, я так понимаю, ты втерлась в доверие, и когда тебя оставили одну, сбежала? – уточнил кукольник.
– Перед этим мне пришлось пробежать кросс по их логову в поисках противоядия.
– Которое действует против инъекции, – закончила Темари. – Но, почему тогда у тебя остались проблемы в организме?
– Я тоже сначала думала на этим, уже после операции. И, если мой ход мыслей идет в правильном направлении, то антидот должен был сжечь наркотик, но он не вернул в нормальное состояние уже скрутившиеся органы.
– А, ну, в принципе, логично, – проговорил кукольник, хрустнув костяшками рук. – А, они тебя искать не будут?
– Сомневаюсь, что будут. Они наверняка думают, что я уже мертва. Да и, к тому же, чтобы не раскрываться, не пойдут по следам.
– И, что, от них никто никогда еще не убегал?
– Наверное, нет, иначе бы о них уже все знали. Рассказ о них похож на вымысел, ведь не каждый день встретишь в одной, вроде бы, простой организации со странной деятельностью такое ассорти из людей.
– Интриговать пытаешься? – Улыбнулась блондинка. – Давай рассказывай. Что ты подразумеваешь под "ассорти"?
– Хм. – Эдди улыбнулась в ответ, потом глянув на Канкуро. – Психованный, одержимый своим хобби, профессор. Женщина в возрасте, пережившая клиническую смерть, и выглядящая на двадцать. Каннибал-пацифист..­­.
– Пацифист? – Канкуро удивленно выпучил глаза. – Ты шутишь?
– Цыц! Не перебивай! – строго проговорила Акимо, хлопнув ладонью Канкуро по лбу. – Эгоистичный лидер с додзютсу наподобие бьякугана Хъюги, проводник-детектор лжи, панк-извращенец, и самолюбивый, гордый князь-крокодил.
– Князь-крокодил? Это как?
– Профессор провел над простым парнем из знатной семьи мутацию. Выбранным животным был крокодил. В итоге молодой человек обзавелся длинным ребристым хвостом и извечной паранойей.
– Слушай, а над тобой там опыты не ставили? – Кукольник подсел к девушке и, повернув ее голову, осмотрел оценивающим взглядом. – Ты в лягушку не превратишься?
– Обязательно. – Вырвалась из его рук, фыркнув.
– Я шучу, не злись. – И снова приобнял.
– А вы как? Темари, как в Конохе?
– Наруто и Шикамару сразу поняли, что с тобой что-то случилось, когда вернулись в Лист. А там уже и по отсутствию вообще вникли. Они обещали прибыть в скором времени, но их Цунаде-сама не отпускала из-за недостатка шиноби в деревне. Поэтому, по моим, так, расчетам, они должны уже в скором времени придти к нам.
– Нехорошо получилось. – Акимо потерла локти, когда по ним пробежал холодок от неприятных мыслей об обеспокоенном Узумаки и, на вид спокойном, но на самом деле не менее взволнованным, Наре.
– Хорошо то, что они волнуются.
– Это плохо. Они не должны вообще суетиться по таким пустякам.
– Та-ак. – Темари опустила руки и сжала в кулаки. – Ты же помнишь, что я обещала тебя отлупить, когда ты бредила? И сказала, что Канкуро мне поможет.
– Мы, конечно, в последнее время общаемся мало, относительно нашего детства, но я очень сомневаюсь, что вы что-нибудь можете предпринять против меня. – Улыбнулась.
– Сомневаешься, да? – зло проговорила блондинка, недовольно покосившись на подругу, и, сев ровно, хрустнула костями в запястьях.
– Эдди, ты ведь понимаешь, что ты ошибалась. Тем более, теперь это понятно, как никогда. – Тон голоса Канкуро странно изменился, что очень насторожило Акимо. Он казался строгим, твердым, и очень пугал.
– Ребят, вы ведь не собираетесь взаправду меня бить?
– Ну, я же обещала. – На лице девушки не появилось ни одной эмоциональной морщинки, и только голос выражал ее состояние.
– Темари, я ведь, правда, думала, что умру. – Голос Акимо задрожал, в нем послышался явный страх. Сама девушка немного отстранилась от друзей, но это не прибавило ей уверенности.
Было очень странным видеть таких злых Канкуро и Темари. Блондинка никогда раньше всерьез не била Эдди, только в шутку, а то и вовсе подушками, или игрушками, когда они еще были интересны, а кукольник и подавно не смел поднимать руку на Акимо. И, уж, тем более в присутствии Гаары. Но теперь, даже с маленьким процентом настоящей веры, что-то внутри девушки кипело, некое раздражение на подобную ситуацию, странный новоиспеченный страх, разносящийся по голове лишь недомоганием, медленно перерастающим в боль.
– Вот именно. Ты, правда, думала. А стоило?
– Это не соответствующий ситуации вопрос, Темари. – С этим Акимо покосилась на Канкуро, который в свою очередь хищно смотрел на Эдди.
– Еще и призналась в любви. А ты знаешь, что я чувствовала, когда слушала твой бред?
– Темари, прошу. Это ведь не в первый раз. Ты во многих случаях понимала, что я говорю сущий бред, но таких претензий не было.
– Потому что то можно было терпеть, но это...
– Прости. – Акимо опустила глаза, и с этим по ее телу прошла теплая волна облегчения, только, вот, от чего – она не знала. – Я не хотела тебя пугать, да и сама была напугана.
– А знаешь...
– Я не переживу этого. – Резко подняла голову, посмотрев на подругу. – И у вас в будущем не будет племянников.
– Ненавижу детей, – произнес Канкуро, слегка качнув головой и упершись одной рукой в койку.
– И, Гаара не будет счастлив.
– Да он, мне кажется, и с тобой счастлив не будет. – Кукольник почти незаметно улыбнулся, глянув мельком на Темари. Та в свою очередь в ответ глянула на брата и ехидно улыбнулась.
– Смотри-ка, – произнесла, не сводя глаз с кукольника и широко улыбнувшись, – призналась ведь. А стоило всего лишь начать с угроз и серьезного выражения лица.
– Ну, – согласился парень, медленно переведя взгляд на Акимо. – Теперь мы точно знаем, что ты собираешься рожать от него детей.
– И не стыдно вам обманом из меня правду выводить, м? – Эдди улыбнулась, скомкав одеяло и сложив его на ногах.
– Ну, так, если от тебя не дождешься просто так. – Блондинка подмигнула подруге.
– Я же уже говорила тебе. Еще в тот день, когда умирать собиралась. Да, и когда ты ночевала у меня в последний раз. Ты ведь предполагала, что я бредила, но, все-таки, я сказала же, что это была чистая правда.
– Да, но, Канкуро-то не поверил бы мне.
– Знаешь, если у меня нет от тебя секретов, то, почему тогда они должны быть от него?
– В смысле? То есть, у нас с тобой нет общих секретов, что знаем только ты и я?
– Уже – нет. И не нужно из-за этого обижаться. – Вывела руку вперед ладонью.
– А, вот, возьму и обижусь. – Темари надула губу, сложив руки на груди.
– Тогда мы квиты, ведь мне тоже стоит обижаться на вас за ваши успехи.
В ответ блондинка промолчала, посмотрев на подругу из подо лба. Та в свою очередь нервно улыбнулась, пожав плечами, и перевела уставший взгляд на Канкуро, что уже стоял у подножия кровати, опершись об поручень.
– А тебе, вот, не стыдно? Ты же вроде мужчина, ты должен уважать возраст и, тем более, девушку, что младше тебя.
– Ну, как говорят, в бою все средства хороши. На войнах не щадили ни женщин, ни детей.
– Ты хочешь объявить мне войну?
– Э-э-э, нет.
– Так, в чем проблема тогда?
– Слушай, ты хочешь, чтобы я извинился? Извини.
– Не так.
– Что?
– Повтори.
– Что повторить?
– Попроси еще раз прощения, – почти в голос прошептала ему Темари и, улыбнувшись, кивнула.
– Ну. – Перевел взгляд на Эдди. – Извини.
В ответ ему Акимо, спустя минуту молчания, опустила глаза и покачала головой.
– Ты меня огорчаешь Канкуро. Очень огорчаешь.
– Да, что ты хочешь от меня, женщина?! Что тебе нужно? Скажи, я для тебя все сделаю!
– Я хочу, чтобы ты ко мне нормально относился.
– Рыба моя, я отношусь к тебе лучше, чем ко всем остальным! – С этим, сделав бедрами восьмерку, мягко опустился рядом с Эдди на кровать и заглянул в глаза, честно, мило улыбаясь, в первый раз, и так тепло. – Ты просто этого не замечаешь.
– Знаешь. – Девушка умиленно улыбнулась, чуть пододвинувшись к другу. – Это слишком нежно, мне кажется.
– В самый раз. – С этим, как-то, как и было сказано девушкой, по нежному, игриво заправил, свисающую у виска Эдди, прядь волос за ее ухо и, не отводя от лица руку, повернул к Темари, а сам, указав на сестру второй рукой жестом "пистолет", слабо прикусил язык и зажмурил один глаз.
– С вас картины писать нужно, – произнесла блондинка, хлопнув в ладоши.
– Зовем Сая. – Акимо улыбнулась, переведя взгляд на кукольника.

К обеду Темари и Канкуро ушли, но после профилактического осмотра Кенды Эдди не дали пообедать новые гости – коноховцы.
– Ты как?! – Узумаки влетел в палату и, свернув стул с ножек, упал через койку Акимо на пол.
– Наруто? – Девушка на четвереньках подползла к краю кровати и выглянула из-за него. Блондин лежал на полу, потирая затылок и растерянно смотря на ножку койки. Потом перевел взгляд на подругу.
– Как ты?
– Все хорошо. – Села на колени. – Поднимись с пола.
– Мы так волновались. Ты где была? – Принял сидячее положение, продолжая тереть затылок.
– Мы? Кто-то еще?
Тут в палату, осторожно осмотревшись, сначала вошел Шикамару, следом Айк.
– Мы – это мы. – Нара поставил стул и сел на него. – Как ты?
– Хорошо все. – Эдди жестом дала Узумаки понять, чтобы он поднялся с пола. – Я рада вас видеть.
– Мы тоже рады, – произнес Шикамару, кивнув.
– И, что с тобой все в порядке. – Айк сел рядом с девушкой на кровать и слегка улыбнулся.
– Где ты была? – повторил вопрос Наруто, сев спиной к Киоте. – Темари сказала, что тебя схватили.
– Да. – Опустила глаза. – Организация под названием "Сеттогенкецу".
Даль­ше Эдди спокойно рассказала о самой организации, о ее членах, об их деятельности, и о каждом вкратце. Рассказала в подробностях о своих действиях, о том, как заметила форточку, чисто случайно. Чего стоило пробежаться от лаборатории до комнаты, и как наркотик спас ее от Хотея, но умолчала о местонахождении Сеттогенкецу. "Наверняка Темари всем уже рассказала, где на нас напали. А если же нет – не буду рыть яму себе и им".
– А ты уверена, что это была иная организация, не акацуки? – Наруто нахмурился и принял очень серьезное выражение лица в общем.
– Уверена. Насколько я знаю, акацуки носят черные плащи с вставками в виде красных облаков, и не снимают их. Для того, чтобы выполнять миссии, раздеваться не обязательно. Но они и не маскируются. Эти же практически наружу-то и не выходят, это стало сразу понятно.
– И, значит, о них никто не знает, потому что они убивают всех, кто проходит по их территории? – Нара скрестил руки на груди и прищурился.
– Да. Я, получается, первая, кто смог сбежать.
– И мы гордимся тобой, – произнес Айк, широко улыбнувшись, обнажив ямочку, отчего на душе Акимо стало теплее, и она невольно опустилась в плечах.
– Спасибо.
– Знаешь, Эдди. – Шикамару оторвался от спинки стула и уперся локтями в колени. – Ты и, правда, проявила много смелости. Как ты нам объяснила, они достаточно быстро решили, что тебя ждет. Ты работала, даже если не обдуманно, то четко, и верила в успех. Мне же на твоем месте оставалось бы сидеть в предоставленном мне помещении и обдумывать каждую мелочь побега, и, я уверен, не успел бы закончить. Но, мне не понятно, почему ты не сопротивлялась, когда на вас в лесу напали?
"Так. Оказывается, Темари рассказала ему. Ладно".
– Я посчитала, что это будет бессмысленно. Я не сомневалась, что за нами будет погоня, и боялась за Темари, ведь на миссии в Таки она вымоталась. Но я предупредила ее, что за мной бежать не нужно, и посылать на выручку.
– Да, – влез Наруто. – Она запретила нам покидать Коноху, да еще и бабуле Цунаде сказала, чтобы та нас на учет поставила и не выпускала. Ведь, если бы мы без разрешения покинули деревню, то, уже не смогли бы вновь стать ее жителями полноценно, ибо нарушили приказ хокаге.
– И у него была идея сбежать. – Нара кивнул, смотря на Узумаки. – Я понимал всю сложность и опасность ситуации, но я был за остановку. Мне еле удалось удержать Наруто. Я, несомненно, тоже волновался, да и сейчас, уже не в тему, но волнуюсь за тебя, но тогда я понял, что ты справишься. Не знал, не понимал, как, но знал, что ты это сделаешь. И, отчего-то удивился, когда узнал, что ты все же пострадала. Я был разочарован, но не в тебе, а в собственной вере в тебя. Теперь же, когда ты нам разъяснила всю ситуацию, и я примерно понимаю, в какой опасности ты была, я просто восхищен твоей стойкостью. Не каждая куноичи отважится попробовать сбежать из организации, где в основном они, люди-то, практически видоизменены, и, частично, их нервная система. Сейчас я говорю о том, кто в первую очередь представлял для тебя опасность – о профессоре. Конечно, и этого каннибала нельзя опустить, но, как ты сказала, он без приказа не нападает. А кровь твоя нужна была Хотею – так ведь? – и ни одна капля не должна была быть утраченной до отжима. Ты понимала, в какой ты ситуации находишься и что делаешь?
– Частично – да. Но в основном мною двигали страх и волнение за тех, кого я оставила. Это вы, Темари, Канкуро, Гаара и остальные, с кем у меня сложились хорошие отношения.
– Это нормально, Эдди. – Нара пододвинулся со стулом к кровати и, упершись руками в колени, кивнул. – Это нормально. У всех так. И, могу еще раз повторить, ты молодец, и мы гордимся тобой.
– Спасибо. – Девушка улыбнулась, поджав губы. – И, я вообще рада вас видеть. Мне было страшно, и не могу скрыть, что думала о вас там. Возможно, даже, вы давали мне сил для того, чтобы упорно идти на выход.
– И мы рады видеть тебя, и рады, что с тобой все в порядке, что ты идешь на поправку. – Наруто улыбнулся так, как мог улыбаться только он – ясно, открыто, весело, отчасти так, как улыбаются счастливые дети. И эта улыбка была, несомненно, одной из самых любимых у Акимо.
– Спасибо вам. – Поочередно улыбнулась каждому, и уши и щеки запекло.
Парни в ответ улыбались девушке тепло, добро, изредка слабо кивая и довольно поджимая губы.

Так и не пообедав, но выпив пару чашек чая, Эдди решила не ужинать. Настал такой час, что ей ничего не хотелось делать, и лежать в постели в том числе. В абсолютном спокойствии сидела, чуть сгорбившись, на кровати, смотря в окно, и мягко мяла между уголком одеяла одну руку в другой. И, уж, никак не ожидала услышать голос Гаары за дверью.
Эта минута показалось девушке мучительно долгой, минута в ожидании захода казекаге в ее палату, минута после услышанного голоса.
– Как ты? – мягко спросил он, медленно приближаясь к стулу у кровати. На его лице играла приятная, едва заметная, легкая улыбка.
– Лучше, чем когда-либо, – чуток соврала Акимо, дав себе обещание в этот вечер не вспоминать о периодическом покалывании в животе.
– Это радует, – произнес каге, не отбрасывая улыбку, и, подойдя к стулу, обошел его и как-то криво пошел на посадку, но Эдди, как с цепи сорвавшаяся, подалась вперед и кротко "с размаху" чмокнула его в покойные губы. Опешив от подобного, Гаара неуклюже опустился на стул, от изумления взявшись руками за края седушки, но, порешив отбросить это на время, успокоился и раздраженно улыбнулся, но Акимо это не смутило. Подтянув ноги в позу "по-турецки", девушка сложила руки замочком в них (в ногах) и улыбнулась.
– Сколько раз за сегодня ты уже рассказывала о своем приключении?
– О приключении? – Эдди нахмурилась. – Два раза. Но, если ты хочешь, могу еще один.
В ответ на это Гаара поднял глаза в потолок и, как показалось, задумался.
– Пожалуй, – в итоге продолжил он, опустив добрые глаза на собеседницу. – Вкратце.
– Меня схватила организация, занимающаяся коллекционированием­­ крови, и им нужна была моя.
– Меня это не удивляет после дефицита твоей группы в больничной лаборатории, – раздраженно произнес Гаара, отведя взгляд в сторону. – Как ты получила такие повреждения в организме? Они это делали собственными руками?
– Нет, – ответила девушка, качнув головой. Стало понятно, что парень склоняется к подозрению о побоях. – В меня ввели инъекцию, которая постепенно и свершила подобные изменения.
– И ты нашла антидот, верно?
– Да, но...
– Я рад за тебя. – Нервно улыбнулся, со скипом смяв одну руку в другой. – И уже не важно, что противоядие лишь сожгло наркотик. Главное, что ты в порядке.
– Да. – Эдди улыбнулась, но ложно, и, благо, думала так, казекаге не заметил этого вранья. "Он как-то отдалился от меня. И изумлен был поцелуем. Неужели, между нами все кончено? Похоже, я доконала его своими "приключениями". Я – такая проблема, – пронеслось в голове Акимо, и из груди совсем не слышно для парня вырвался болезненный стон. – Неужели, это конец нашим отношениям?"
Эдди опустила голову и прикрыла глаза, дабы не расплакаться от горьких мыслей. Гаара же сидел напротив молча и смотрел на девушку, понимая ее поведение. "Я не правильно себя веду. Да, и, сейчас вообще нужно заговорить о чем-нибудь, иначе она может заплакать. Или, все же, нет? Могу ли я рассчитывать на ее слезы?"
– Эдди, – продолжил парень, слегка "подскочив" со стулом к кровати, – скажи мне, какие отношения у тебя сложились с членами той организации?
– Что? – Спустя пару секунд молчания, Акимо подняла голову. Глаза невозможно блестели, буквально освещая собою и без того светлую от люстры палату.
– Какие отношения сложились у тебя с членами той организации? – раздраженно повторил каге, вновь начав мять в руке руку.
– Никаких. – Покачала головой. – Я лишь узнала, как их зовут, кем в сущности являются и чем занимаются. И все. Какие отношения?
– Личные, – произнес парень как можно спокойнее, пытаясь скрыть за фальшивой, веселой улыбкой убитую горем и странными неподходящими размышлениями улыбку печали от отвращения.
– О чем ты говоришь? Какие – личные? Они меня убить готовились, какие отношения?
– То есть, если бы они тебя на чай позвали, то, отношения сложились бы?
– Что? Гаара, с чего такие мысли? Я же сказала, что отношений нет. Никаких. И не было бы, в какой бы ситуации я не оказалась.
– Я не могу точно знать, что ты говоришь правду.
– То есть, ты мне не веришь?
– Хочу, но это слишком просто. – Опустил глаза в пол.
– Это, потому что ты казекаге. – Нахмурившись и поджав губы, ответила спокойно, ничего не скрывая, ни одной эмоциональной морщинки. – А я простая шиноби. Я, кажется, в больницу уже, как в ванную хожу. И, конечно, у меня жизнь беспокойнее, чем у тебя. И ты еще сомневаешься, что тобой я занята больше, чем кем-либо другим?
На последнее Гаара поднял глаза на Эдди. У него не было вопросов, лишь смятение и странное чувство. Хотя, вроде бы, обыденное, чувство одиночества пропадало с визитами родственников, но сейчас, находясь в присутствии Эдди, казекаге охватила настоящая тоска. "Ну, снова чувство, что я ее теряю. То самое, что было, когда она показала мне записку от Шивы. И все позже стало на свои места. Тогда, почему же я все беспокоюсь? Свойственно? Плевать. Пускай, мы поссоримся, но виноват буду я. Главное, не наговорить лишнего".
– Не имеет значения, кем мы с тобой являемся, – проговорил сухо, но в голосе прозвучала мелодичная нотка энтузиазма. – Главное то, как мы относимся друг к другу.
– Я уже сказала, как я к тебе отношусь, Гаара. И ты мне не веришь, и продолжаешь упорно подозревать в измене.
– О чем ты? Какая измена? Мы ведь...
– Ты ведь меня не считаешь шлюхой?
"Так, вот в чем дело, – пронеслось в голове парня в ответ на вопрос Акимо. – Теперь я понял, о чем в тот раз говорила Темари. Она пыталась мне доказать, что Эдди увлечена мною. Но, почему, тогда мне кажется, что это не возможно?"
– Нет. Я не хочу тебя считать ей, но не могу знать наверняка.
– Вот, как. – Девушка огорченно улыбнулась, вздохнув и скрестив руки на груди.
Последнее отчего-то Гаару дико раздражило, и внутри него закипело возмущение, а виски зажгло.
– Это все, что ты можешь сказать мне в свое оправдание? Я от тебя большего ожидал.
– Я уже сказала тебе, что заинтересована только тобой, – произнесла Акимо открыто, улыбнувшись веселее. – И я буду ровно столько молчать, сколько понадобится времени для того, чтобы ты поверил.
– Тебе это глупым не кажется? Сидеть вот так и смотреть, как я весь извожусь...
– Кто ж тебя просит?
– Послушай, если ты считаешь, что мне все равно, что с тобой происходит – ты ошибаешься. И, как я должен тебе верить, если тебя неизвестно где носило целый месяц?!
"Ну, ничего себе, – продолжая улыбаться парню, подумала девушка, – сам отправил меня на миссию, а теперь возмущается".
– И, что ты мне можешь сказать? Я волнуюсь, я не знаю, что с тобой происходит, а ты можешь делать вдали от меня все, что тебе вздумается. И, скажи теперь, как тебе верить?
– На слово. – Пожала плечами. – Как и раньше.
– И, чтобы мне было в тысячу раз больнее, когда окажется, что ты врала мне? С тобой такого не происходило, но ты должна понимать, какого это.
"Я больше не могу, – думал Гаара, начиная "закипать" в буквальном смысле, – сейчас я сорвусь и, в худшем случае, снова заставлю ее плакать".
– Пойми, я так не поступлю с тобой.
– И, почему я теперь должен верить тебе? – раздраженно, еще громче, произнес Гаара, нахмурившись. – Откуда я могу знать, может, ты уже десять раз стала шлюхой? "Черт. Что я несу?!".
– Я не пойму, что мешает тебе поверить мне? Раньше ведь верил.
– Эдди! – сорвался парень, подавшись вперед и упершись рукой в край кровати, став к девушке лицом еще ближе. – Ты поймешь, наконец, или нет?! Я никогда не поверю тебе! Что ты не могла или не стала шлюхой для меня в той организации, ведь, все равно, я никогда точно не узнаю!
На последнее Эдди спешно вздохнула и, в одну секунду – по змеиному быстро – обхватив шею парня ладонями, резко подтянула к себе и поцеловала в губы долгим, по-настоящему страстным поцелуем. Казекаге опешил. Он был изумлен, как никогда, и поначалу, толи от испуга, толи от неожиданности сделал попытку отстраниться от девушки, примитивно положив руки ей на талию, но, спустя всего лишь долю секунды, понял, что может потерять, оторвавшись, и встал одним коленом на кровать, приобняв Акимо одной рукой. Ее же руки медленно потянулись вверх и обвили его шею, заставляя все сильнее прижиматься к ней. И вот, Эдди почувствовала со стороны казекаге некое легкое движение, не касающееся ее, и, спустя минуту, что-то загородило едва видный сквозь темноту век свет от люстры, и девушка сонно, не отрываясь от губ парня, приоткрыла глаза. Прямо перед ней, на ладони Гаары лежала небольшая квадратная красная коробочка в бархатной обивке. К великому сожалению, от переполнявших ее в поцелуе чувств, Акимо не сразу поняла, к чему это, и "вопросительно потянула" губы Гаары в поцелуе. На это он отреагировал моментально и одним легким взмахом откинул крышку. В самом центре коробочки возлежало очень красивое кольцо. Огромное.

Отредактировано Nika Sand (Четверг, 16 декабря, 2010г. 15:19:19)

0

74

Глава 71.

Прошло, грубо говоря, три недели. Эдди выписали из больницы, удостоверившись в ее самочувствии, со спокойной душой. Как всегда такой необыкновенно счастливый Кенда с веселой улыбкой отпустил свою пациентку, не показав раздражения и расстройства, хотя, его глаза выдавали все. Сожалению, тоску. Акимо не смела думать, что такой хороший человек, как он, который так прекрасно ведет свою жизнь под профессиями хирурга-наставника и помощника по реабилитации, может влюбиться в нее, не доросшую до него шиноби, вечно попадающую в какие-то передряги, в ходе чего вновь и вновь радует его своим присутствием в госпитале. И, отчасти была права, но, симпатия – не есть "ничего".
На редкость теплый октябрьский день делало таковым лишь отсутствие ветра, но и солнца. Людей на улице было больше, хотя бы, потому что каждый спешил в магазин даже в обеденное время, чтобы запастись на зиму, чтобы хватило для поддержания жизни в суровый сезон.
Эдди и Темари сидели у резиденции на спинке скамейки, прижавшись друг к другу. Не потому, конечно, что было настолько холодно. Скорее, из-за того, что последние две с половиной недели не виделись из-за реабилитации Акимо в больнице.
Блондинка сжимала в руках левую руку подруги, сидя по правое плечо от нее, между этим выбивая ногой какую-то знакомую мелодию. Темари раз за разом проходила по пальцам Эдди ладонью, и с каждым прикосновением к твердому прохладному металлу легко вздыхала, закатывая глаза и улыбаясь.
– Как я ждала этого момента. – Убрала руку и посмотрела на кольцо, обручающее безымянный палец. – Такое красивое! В первый раз вижу такое. Интересно, где он его достал?
На последнее Эдди не ответила, да и вовсе не слышала вопроса. Смотрела куда-то вдаль, не думая практически ни о чем. Но, не часто мимо проскакивала мысль о Гааре, о том, чем был занят, когда девушки решили навестить его.
– Он тебе уже подарил восемь оставшихся подарков?
– Чего? – Акимо повернулась к подруге и посмотрела на нее удивленно. – Какие подарки?
– Ну, жених должен подарить невесте до свадьбы девять подарков, и одним из них является кольцо для помолвки.
– Нет, не подарил, а разве это обязательно?
– Конечно! – Темари дернулась, больно нажав на руку Акимо, отчего та вздрогнула. – Сразу видно, что ты еще ни разу не выходила замуж!
– Да действительно! – Эдди качнула головой, улыбнувшись. Блондинка ответила взаимностью и снова прислонилась плечом к Акимо.
– Как же я рада за вас.
– Не иронизируй.
– И не собиралась, – обиженно буркнула девушка, надув губу и отвернувшись, но не отпустила руку подруги.
– Вы так прям с Канкуро радуетесь за меня. За нас. Но, в конце концов, это немного неуместно.
– Почему? Чего ты противишься?
– Да не знаю. – Опустила глаза. – Просто... Не знаю.
– Сама подумай. – Собакуно пододвинулась, толкнув Эдди. – Ты моя лучшая подруга, так? Ты выходишь замуж за одного из моих лучших братьев. И ты будешь ему лучшей женой!
– Намекаешь на то, что после свадьбы мы все же расстанемся? – Акимо недоверчиво посмотрела на подругу.
– Нет! – Та щелкнула пальцами по лбу Эдди. – Это была игра слов! Не придирайся!
– Ладно. – Цокнула, улыбнувшись. Тут что-то сжало кофту на ее талии, и обе девушки, испуганно взвизгнув, повалились назад, куда их и тянуло, но не упали, оказавшись поверх сильных рук.
– Чего ссоримся? – спросил кукольник, улыбнувшись, и поднял девушек обратно на скамейку, обойдя ее вокруг и поставив ногу на седушку.
– Мы не ссоримся. – Эдди улыбнулась, пытаясь вырвать у Темари свою руку, чтобы спрятать в карман кофты, но, только та отцепилась от рукава, глаза Канкуро сверкнули.
– А ну-ка, дай мне руку. – Потянулся к запястью Эдди, но она отвела его назад, улыбнувшись.
– Тебе-то какая разница, какое оно?
– Замолчи и протяни мне руку, – проговорил строго, нахмурившись, и картинно взмахнул своей (рукой), давая вновь понять, чего ждет. Эдди ничего не оставалось, как вздохнуть и послушно протянуть ему желанное. Довольно хихикнув, парень поднял руку к лицу и внимательно осмотрел кольцо, камень.
– Ох, черт-искуситель. Каков наглец, а!
– О чем ты? – Эдди попыталась "забрать" руку у друга, но он лишь крепче сжал ее в своей.
– Кольцо. Сделано на заказ в Скалах. Золото 996 пробы, серебро 999 и бриллиант в три с половиной карата.
– Сколько?! – Темари подалась вперед, пригнувшись, и схватилась за голову, уставившись на брата.
– Мастер – Кирсан Акимичи – самый искусный в своем деле среди всех из пяти стран шиноби. И это кольцо – в единственном-то экземпляре – было сделано именно на заказ Пятого казекаге.
– Акимичи? – Эдди поморщилась, пропустив вторую часть сказанного парнем.
– Да. Дальний родственник того коноховского толстяка – Чеджи, вроде. Ты разве не знала, что их дальние родственники по отцовской линии занимаются ювелирным делом?
На это Акимо не ответила. Наступило молчание. Где-то в груди Темари что-то застонало, болезненно. Она представить не могла, сколько стоит такое изделие, и откуда у Гаары такие деньги (пускай он и казекаге).
Наконец, Эдди, не придя к более дельному выбору, выдернула из руки Канкуро свою и, обхватив кольцо указательным и большим, стала покручивать, медленно продвигая его к кончику пальца.
– Ты что делаешь? – Кукольник схватил девушку за рабочую руку и уставился. – Хочешь снять и бросить свое согласие на ветер?
– Оно слишком дорогое для меня, – страдальчески произнесла Акимо и потянула на себя руку, но парень взял за запястье грубее и приблизился.
– Если ты снимешь, я гвоздями приколочу кольцо к твоему пальцу и не послушаю, что скажет твой жених. Тебе ясно?
На последнее девушка испуганно посмотрела на друга и, вздохнув, опустила украшение к начальной фаланге. Канкуро, довольно улыбнувшись, мягко обхватил руку подруги.
– Вот и умница. Пойми, он ведь для тебя заказал это кольцо. Да, оно не очень дешевое – не спорю, но, раз Гаара посчитал, что ты достойна такой "безделушки" – это, значит, что по правде достойна.
– Ладно-ладно, ты меня убедил. – Эдди отвернулась от парня, посмотрев в сторону, но он не собирался просто так отпускать собеседницу. Не грубо, но, и, не мягко взяв за скулы, повернул на себя.
– Не смей его снимать, хорошо? И вообще меня бесит, что ты себя так ненавидишь.
– Ой, вот только не нужно сейчас мне рассказывать, какая я плохая, что считаю себя ничтожеством.
– Вот именно, Эдди. Этим ты и плоха. Ты себя просто недооцениваешь.
– Мне уже это говорили. И я знаю себе меру. Я себя понимаю. И ничего такого в этом нет. Но, кольцо, правда, слишком дорогое.
– Я тебе уже все сказал, – проговорил кукольник растянуто, посмотрев поверх Эдди. Она же, заметив отвлечение собеседника, обернулась. К ним медленно приближался шиноби с поста.
– Казекаге-сама приглашает вас к себе.
– Иди, а мы домой. Что-то мне расхотелось просить миссию. – Темари потянулась, вскинув руки. – Если что, ты знаешь, где меня найти. Нас, – добавила, глянув на брата и, послав подруге воздушный поцелуй, развернулась и потянула Канкуро за рукав. Тот напоследок сделал рукой жест "я слежу за тобой" и медленно ретировался, подтягиваемый сестрой.
– Эдди? Мне проводить вас к казекаге-саме?
– Вы знаете мое имя? – Девушка повернулась к шиноби.
– Конечно. – Улыбнулся широко. – Кто ж из наших не знает невесту казекаге?
"О, Боже" – подумалось Акимо, и на лице появился румянец.
– Да. – Улыбнулась нервно. – Остроумно. И, кто вам сказал?
– Темари-сан. Ну, и сам казекаге-сама.
"Сам?­!"
– Хорошо. Проводите меня?
– Конечно! Что я и спрашивал, – спохватился мужчина и, развернувшись, направился к резиденции. Эдди за ним.

Вот и кабинет.
– Дальше сами справитесь? – озабочено спросил шиноби, слегка улыбнувшись.
– Очень смешно, – огрызнулась девушка, поморщившись.
– Извините, я просто рад за вас и казекаге. – С этим слегка поклонился и ушел.
"Надоели, – пронеслось в голове Эдди. – Чего они все радуются? Им будто дело есть". – С этим подняла руку и постучала в дверь. Не ожидала быстрого ответа, и была ошеломлена его скоростью. Опустила руку на ручку и повернула, второй толкнув дверь, и заглянула в кабинет.
– Привет. – Легко улыбнулась, подавшись вперед. – Темари ушла, и я решила навестить тебя, как ты это делал, когда я была в больнице. – Прикрыла глаза, улыбнувшись шире, и закрыла за собой дверь. – Я знаю, что это глупо, но, другой отговорки у меня нет.
– Это хорошо, что ты пришла одна, – произнес казекаге спокойно, со вздохом, приподняв руку над столом и, не отрывая глаз от бумаг, поманил к себе девушку. Она послушно направилась к нему и, обойдя стол, пригнулась и чмокнула в ухо, отчего по его голове пошел звон и заставил закрыть глаза и вздохнуть. Определенно, этот поцелуй был не тем, которого Гаара ожидал, но наращивал жажду к настоящему, хорошему поцелую.
Когда звон прошел, казекаге открыл глаза и, посмотрев сбоку пару секунд на свою невесту, бросил взгляд на ее левую руку, которой девушка опиралась об стол. Перебрав каждый ее палец, дошел до кольца и вновь перевел взгляд на ее глаза.
– Ты хотела снять его?
– Когда узнала, какое оно дорогое.
– Канкуро ведь сказал тебе. Ты его заслуживаешь. А то и подороже можно.
– Куда еще дороже? Для меня это – уже роскошь.
– Ты хочешь поспорить со мной? – Чуть повернулся, посмотрев как-то загадочно, строго. – Я, поверь, лучше знаю, чего ты заслуживаешь, а чего нет.
– Да?
Акимо показалось, что парень что-то скрыл за этой фразой, возможно, какую-то ее давнюю мечту, о которой он как-то узнал. Что-то, о чем девушка долго мечтала, и он понимает, что она этого просто так не получит.
Парень пару раз слабо кивнул, моргнув. – Да, – озвучил свой ответ более мягко, нежели протестовал раньше. – Не я ли выбрал именно такое кольцо и именно его надел на твой палец? Разве кто-то поступал так же до меня?
– Нет. – Акимо опустила глаза, сжав руку с окольцованным пальцем в другой. – Ты прав. Как посчитаешь нужным, так и будет.
– Ну, это слишком. – Медленно поднялся из кресла и, сделав шаг к Эдди, развернул ее к себе спиной и приобнял за талию, уткнувшись лицом в волосы за ухом. – Я учитываю твое мнение, но, в этом случае ты не права. Ты должна верить мне, что я понимаю, когда делаю тебе такие подарки: несомненно, только дорогие. – С последним парень отпустил талию девушки и, чуть пройдя вперед, взял ее за руку и потянул за собой, выведя перед столом. Оставил на этом самом месте и пошел к книжному шкафу: взял пару тройки книг с четвертой снизу полки и, пройдя по верхним глазами и найдя свободное место, поставил туда. Достал из освобожденного проема большую красную коробку и, пройдя обратно, поставил на свой стол. Далее вернулся к Акимо и сопроводил до стола, подталкивая со спины.
– Что это? – спросила девушка, после очередного толчка слегка повернувшись к парню.
– Сейчас сама увидишь. – Подтолкнул в последний раз, сделав шаг назад.
– Здесь что-то взорвется? – Она недоверчиво улыбнулась, обернувшись.
– Не говори глупостей. – Казекаге поморщился, слегка наклонив голову влево, и указал на коробку. Эдди повернулась и, как можно слабее вздохнув, чтобы парень этого не заметил, сделала шаг к столу. Аккуратно подняла крышку коробки и заглянула в нее. Красный куб наполовину заполняли небольшие и немаленькие, продолговатые и "собранные", любой формы и цвета, но, преимущественно, черной и темных цветов бархатной обивки, или, же атласной и бумажной блестящей обертки коробочки.
– Это... мне?
– Ну, да. – Казекаге подошел и достал из коробки одну длинную и широкую, намного меньше первой, в темно-синем бархате, и провел по ребру пальцем, подняв глаза на девушку. – Девять подарков, включая кольцо – в знак моей преданности тебе и бескорыстия. – Закусив губу, опустил глаза на коробочку в руках и медленно, будто растягивая удовольствие, поднял крышку. Внутри оказалось жемчужное колье с вставленным в каждый "камень" жемчуга маленьким прозрачным камешком – Александритом.
– Боже... – произнесла Акимо, вздохнув, и качнула головой. – Это... просто... невероятно.
– Нравится? – Голос Гаары заметно смягчился. Сам парень чуть опустился в плечах.
В ответ ему Эдди закивала, и казекаге протянул ей коробочку, но девушка не взяла подарок из рук парня.
– Подожди. Сначала кольцо, теперь это. Гаара, это слишком...
– Заткнись и прими подарок.
Помедлив, Акимо, неуверенно взяв ее (коробочку) из рук каге, уставилась на колье, и глаза заискрились. В них Гаара прочел полное желание, восхищение, и остался доволен собой. Медленно прошел девушке за спину и, приобняв, взял ожерелье, аккуратно поднял и обвил им ее тонкую шею, сомкнув в застежке. Далее медленно вышел вперед и обернулся. На душе стало светло, тепло. Колье искрилось так же, как и глаза невесты, что заставило Гаару вздохнуть.
– Оно тебе очень идет. Жаль, во всей резиденции нет ни единого зеркала.
Эдди улыбнулась легко, но мило и тепло, на что казекаге не смог не ответить слегка неуверенной улыбкой.
Дальше девушка уже более смело открыла следующий подарок – небольшую квадратную коробку.
– Не могу надеяться, что тебе понравится, – произнес жених, закусив кожу на костяшке пальца, наблюдая, как Эдди медленно разворачивает подарок в красной блестящей бумаге.
Книга. В красной обложке спереди и коричневой сзади. "Железная волна" Хамомуры Йонасы. "История о любви художника к слепой девушке".
"Мелодрама, романтика, драма. Обожаю" – пронеслось в голове Эдди, и она, оторвав глаза от подарка, посмотрела на Гаару. Он стоял у стола, придерживаясь за него левой рукой, слегка накренившись, и смотрел на Акимо в ответ, все еще держа вторую руку у лица. Такой вид парня уж очень соблазнил Эдди на поцелуй, и она сделала пару шагов к каге. Легко улыбнувшись, в ожидании он опустил руку и чуть присел на стол, когда девушка подошла совсем близко, и не стал противостоять такому приятному для него набегу чувств.
Прерывистый,­ легкий, взаимный поцелуй продолжался не более пяти минут, и казекаге легко оторвался, с целью лишь губы облизнуть и продолжить дальше, но невеста осмотрела помещение, будто забыла, где находится, и тогда парень с крайним интересом, спокойно, оценивающим взглядом посмотрел на нее, заметив красиво улегшееся на ее ключице колье.
– Ну? – произнес вопросительно и, чуть повернувшись к коробке, запустил в нее руку.
Далее знакомство с дарами прошло быстро: четыре флакона лучших духов в двух подарках (как было сказано Гаарой: "выбрать сам был не в силах, поэтому попросил помощи у Темари"); серебряный кулон в виде треугольника с рубиновым камнем посередине, на золотой цепочке; плюшевый медведь персиковой в шоколадное пятно расцветки, на удивление и смущение парня говорящий "я тебя люблю"; и набор эротического нижнего белья, на что Акимо изумленно подняла не верящие глаза на Гаару, а он заметно покраснел и, уводя взгляд, свалил на Канкуро, что, в принципе, уже не удивляло Эдди.

Казекаге приобнял девушку за талию, уже как десять минут стоящую у окна, и зарывшись лицом в ее волосы, вдохнул аромат.
– Тебе понравились подарки?
– Очень. – Акимо коснулась ладонью колье. – Спасибо тебе огромное.
– За предсвадебные подарки спасибо не говорят. – Мягко опустился подбородком на ее плечо. – Последний подарок я подарю тебе позже, ты не против?
– Девятый? – Ее взгляд пробежал по подоконнику. – Разве это не все?
– Нет.
Эдди вздохнула, и наступило молчание, что продлилось в среднем пятнадцать минут.
– У тебя есть какие-нибудь желания?
– В смысле?
– Ну, может, ты чего-нибудь хотела у меня попросить, или что-то в этом роде.
– Да нет, в принципе.
– А если без него?
– Все хорошо. – Девушка медленно развернулась к казекаге лицом и посмотрела в глаза. – Мне даже попросить у тебя нечего. – Улыбнулась.
– Совсем? – Парень сжал свои руки в замочек за спиной Эдди, тем самым слегка подтянув к себе.
Она задумалась. Стоит ли ему говорить, что хотела бы провести Новый Год в заснеженной Конохе? Ведь, вероятно, он хотел бы побыть этой зимой с ней. Она тоже хочет, но, просто не в силах отказаться от мысли, желания увидеть снег, падающий с неба на еще зеленые, желтые и красные деревья. И, даже продрогшего Наруто, в голубом шарфе, оранжевой шапке и такого же цвета куртке, с покрасневшими от холода носом и щеками, синими губами, тянущимися в разные стороны в несуразной его имиджу улыбке.
– Совсем, – проговорила Акимо, улыбнувшись шире, но казекаге заметил в ее глазах редкую печаль, сожаление.
"Почему она снова обманывает? Чего боится?"
– Хорошо. – Он медленно аккуратно повернул девушку к себе спиной и, крепко обхватив талию руками, уткнулся в ее шею носом, как ей показалось, странно прохладным. Замерз, что ли?

Вечером Эдди медленно шла домой из резиденции. На предложение Гаары в просьбе о сопровождении отказалась, посчитав лишним утруждать кого-то ненужной никому работой. Морозный ветер уже перехватывал дыхание, заставлял дышать ртом, отчего бегущий теплый пар превращался в моментально охлажденный, становился белым, колким. Указывал на настоящий холод, в который летом никто не верит.
Внезапно прямо навстречу Акимо, так сказать, по встречной, появился Усура Тохимо.
"Я со всеми этими сюрпризами совсем забыла о нем. Как он еще здесь? Какое у него может быть задание в Суне? И, почему, в конце концов, Усура Тохимо?"
Молодой человек улыбнулся, заметив девушку, и провел рукой со лба до затылка, растрепав длинную челку.
– Как самочувствие, невеста? – спросил знакомый, остановившись сразу, когда Эдди уже успела сделать пару широких шагов мимо него в сторону своего дома, пытаясь не навевать мысли о разговоре и лишь приветственно кивнув парню.
Девушка остановилась и, медленно повернувшись, спрятала руку в карман кофты, будто пытаясь уничтожить все воспоминания у собеседника о кольце.
– Почему "Усура Тохимо"?
– Потому что Суоми Хотару. – Молодой человек улыбнулся, проведя рукой по своей шее, и только сейчас Акимо вновь вспомнила, что ее так сильно привлекало в нем, помимо его сексуального акцента.

0

75

Глава 72.

– Что ты делаешь в Суне? – спросила Акимо, когда Суоми повернулся к ней в шаге, заметив на себе ее взгляд.
– К тебе пришел.
– Да ладно? Тебя послали, чтобы ты меня вернул?
– Нет. Им это нужно? Они думают, что ты мертва.
– Тогда, почему ты здесь?
Повернулся вперед.
– Я уже сказал.
Эдди качнула головой.
– Ты бы не стал идти в Суну из-за меня.
– Это – да. Но, я должен был проверить тебя.
– Проверить на что?
– На живучесть. – Пожал плечами. – Твой организм редкостно слаб к инъекциям.
– Да ну? – Девушка недоверчиво посмотрела на собеседника, прищурившись. – Странно, почему это?
– Не язви.
– Ну, ты сам подумай. Я не подопытный кролик. Эта инъекция для меня первая и, дай Бог, последняя.
– Боишься?
– Угу, – произнесла Акимо и коснулась шеи рукой. – Еще и просверлил во мне скважины.
– Они быстро зажили. – Глянул на Эдди. – За два дня.
– Мне хватило той боли, что они принесли.
– Мм... Сколько в своей жизни ты перенесла цельных операций?
– Эту – одну. Но, может и больше, ведь я не знаю, что со мной делали, пока я была в коме.
– Тебе повезло. – Кивнул, посмотрев в сторону. – Но и не очень. Иммунитета здесь нет абсолютно.
– Не жалею, – усмехнулась девушка, вновь качнув головой. – Так, почему ты не в логове? Ты же говорил, что не выходишь.
Отвернулся­.
– Я ушел из организации.
– По поводу..?
– Это тебе знать не обязательно.
– Хорошо. – Кивнула. – И, как они тебя отпустили?
– Они не имеют права приказывать мне. Доверять дальше, или нет – их дело. Я ушел без обязательства в стирке памяти.
– То есть, ты обязан молчать об их существовании?
– Естественно. Но, даже если я кому-то расскажу – разве мне поверят? Пока сами не увидят.
– Но, тогда они уже и не смогут доказать остальным о том, что видели.
Повернулся, закинув челку назад.
– Ты же смогла.
– Я – да.
– Слишком самоуверенна.
– Разве? По-моему до меня никто не сбегал.
– Сбегал один, но он был поглощен "жаждой свободы" и не подумал о противоядии. Этот пленник был очень опасен собою, и Хотей вколол ему красную инъекцию.
– И, кто это был?
– Ты всех людей знаешь в границах пяти стран? Мир тесен.
– Нет, не знаю, но мне интересно его имя.
– Кольд Шана.
– Да, это имя мне ни о чем не говорит. – Эдди опустила глаза на землю.
Суоми пожал плечами и отвернулся.
– А, чем опасен-то был?
– Он умел по собственной воле мутировать в необычное существо – гибрид козла, мнемозины и гарпии. С тем из его спины появлялись три здоровые пирамиды.
Акимо смотрела на Хотару и просто не могла поверить своим ушам. Где-то в голове промелькнуло воспоминание о нападение на Таки. Сомнений не было – это был тот звуковик-химера, что погиб от руки Эдди.
– И, были сомнения на счет того, что его организм самостоятельно не избавится от того наркотика. У него это было возможно, но Хотей утверждал об обратном.
– Как давно вы его упустили?
– Около года назад.
Девушка посмотрела на собеседника отчужденно.
– Он не умер от инъекции.
Суоми нахмурился.
– А ты откуда знаешь?
– Шиноби его деревни штурмовали деревню Скрытого Водопада, куда меня отправляли на миссию перед тем, как я к вам попала. И, мне случилось встретиться с ним.
– И ты его победила, верно?
– Это не странно?
– Нисколько. Во время свершения трансформации он становится очень медленным, и убить его не составляет проблем, тем более тебе, с учетом твоей скорости. Но, перед ним еще нужно выжить со страхом, что не очень просто. Девчонку, что во время его посещения нас была в лаборатории, парализовало от страха, и она умерла спустя сутки, так и не дождавшись окончания действия синей инъекции.
– Тогда да. Мне тоже было страшно, но я перебила страх, поняв, что у меня есть шанс его победить.
– И правильно. Еще таким уродам поддаваться! И, не факт, что он иллюзиями не пользовался. Ведь, так много наплел перед этим, про психиатрическую тюрьму в частности.
– Вряд ли это была иллюзия. О своей прежней жизни он мне рассказал после того, как свершилась трансформация.
– М-да. Но, в любом случае с пребыванием в нем животной мощи появились значительные минусы: любое повреждение сильно отражалось на нем, и...
– Хватило пары разъяренных пинков по челюсти, чтобы он сдох, – продолжила девушка за парня с редкой злостью в голосе.
Сжала руки в кулаки и тряхнула головой.
Хотару кивнул.

– Суоми, а, ведь я тебя даже не поблагодарила за то, что ты помог мне выжить.
– Даже, – повторил парень, отвернувшись. – Это еще не поздно сделать.
– Ты хочешь, чтобы я что-то сделала в благодарность тебе?
Повернулся, и на его лице появилась легчайшая улыбка, завораживающая.
– А что ты можешь?
– Практически все, что угодно.
– Подтянешь к Земле Юпитер?
– В пределах, ладно?
– Хм... Хорошо, этот вариант отпадает.
Снова отвернулся, посмотрев в сторону.
Эдди немного смутило это действие, а пройденные секунды показались долгим промежутком времени, и терпение начало пузыриться.
– Ну? Так, как я могу тебя отблагодарить?
– Ты хочешь для меня что-то сделать?
– Чтобы это было больше похоже на благодарность, – произнесла раздраженно, так как главное слово начало жутко бесить, – чем "спасибо".
– Переспи со мной?
– Я помолвлена. – Подняла руку, растопырив пальцы. – А ты, правда, готов стать на короткий промежуток времени педофилом?
– Это риторический вопрос был. Я знал на него ответ. – Поджал губы, косо и, даже, как-то надменно посмотрев на девушку. – Я серьезно не знаю, что ты можешь для меня сделать. Мне от тебя ничего не нужно. Скажи "спасибо", и хватит.
– Уверен?
– Ну, поцелуй.
– Еще раз повторить?
– В щеку.
– Зачем тебе это нужно? Тем более в щеку.
– Мне не нужно. – Потрепал челку, вскинув голову. – Да и вообще, не грузись. Я же сам помог, не по просьбе, так, ты еще и о моем существовании не подозревала.
– Тогда, спасибо? – Улыбнулась.
– На здоровье. – Закатил глаза.

Вскоре Эдди рассталась с Суоми практически около своего дома, когда у него (у Хотару) внезапно появились какие-то дела. "Однако" – пронеслось в голове Акимо, и, она, пожав плечами и попрощавшись с парнем, направилась домой.

0

76

Глава 73.

С последнего разговора Эдди и Суоми прошло около двух месяцев – восемь недель. После того раза, культурно попрощавшись, Хотару отправился домой, в Страну Воды, деревню Кири.
Видеться с Гаарой с каждым разом было все приятнее и приятнее. Случилось обсудить с ним дату свадьбы – сезонно. В начале весны, где-то в апреле, когда еще не жарко и уже не холодно. Акимо завела мини-календарь, дабы иметь точный отсчет времени. В кружок обвела очень важные даты: тридцать первое декабря и первое января как Новый год; конечно же, примерные дни, куда могла выпасть свадьба в начале апреля; и не менее важный день в ее жизни и жизней близких ей людей – День рождения Гаары – девятнадцатого января.
Что подарить жениху Эдди понятия не имела, но расслаблялась на основании того, что есть еще достаточно времени что-то придумать. Один лишь месяц.

Двадцатое декабря.
Эдди лежала на животе на своей кровати, в очередной раз перечитывая книгу, подаренную Гаарой "на свадьбу". Несмотря на то, что парень сомневался в симпатии к произведению из-за того, что выбирал сам, Акимо очень нравилась эта книга. История завораживала даже при повторном прочтении. Конец был чувственным и очень вдохновлял, направлял на начало книги, заставляя перечитывать историю вновь и вновь.
Вот закончилась золотая середина – семьдесят третья глава, и Эдди аккуратно закрыла книгу и, проведя рукой по ее обложке, излюбленно – взглядом по корешку, нагнулась и коснулась лбом, потом оторвалась и поцеловала книгу. "Интересно, что помогло ему выбрать именно ее? Ничего лучше не читала. И, как же мне теперь стыдно. Ведь я не смогу подарить ему на День рождения что-то такое, от чего он будет в таком же восторге, как и я от этой книги. А, да, собственно, что мне ему подарить? Фотоаппарат, как первое, что приходит в голову – помогает запоминать о счастливых и иных моментах жизни – нет. Он ненавидит фотоаппараты и фото вообще. Я завсегда доконала его щелчками, фотовспышкой. Какой-нибудь дневник, чтобы записывать что-нибудь о себе, типа личного, или же, ежедневник. Тоже – нет. Во-первых, подобной глупостью он заниматься не будет, а во-вторых, в конце концов, на это у него времени не будет, так же как и на прочтение книги. Для собственного развития кругозора и хоть какого-нибудь досуга ему хватает деловых документов. Но, что тогда мне ему подарить? Туалетную воду? А не слишком ли это мелко? Во-первых, как подарок для казекаге. Во-вторых, от меня, как от невесты. Глупо. – Отложила книгу в сторону и перевернулась на спину, устремив взгляд в потолок. – Может, посоветоваться с Темари и Канкуро? Они-то, наверное, знают, что ему подарить. Может, и мне что-нибудь посоветуют, – подумала девушка и, вздохнув, сложила руки замочком на животе. – Непредсказуемый же мне женишок попался. Я даже не могу представить, чего бы он хотел получить на День рождения от меня, представляя себя на его месте. Как так?"

– Как ты думаешь, что Гаара хотел бы получить от меня на День рождения?
– Черт, я совсем забыл, что у него скоро "дэрэ". – Канкуро тупо уставился на Акимо, почесав затылок. – Не знаю, если честно. Когда он был мелким, наши подарки принимал с улыбкой, а потом, спустя какой-то значительный промежуток времени, уродовал их, тренируя силу воли и песка. У него был один любимый заяц – плюшевый, которого он из рук не выпускал, а потом, подросши, разорвал его на части. Думаю, это зависело от возраста.
– Я знаю, что у человека на каждый праздник меняется вкус в подарках, и каждый раз он хочет чего-то нового. – Эдди посмотрела на кукольника осуждающе. – Но, например, что вы дарили ему на его восемнадцатый День рождения?
– Восемнадцатый? – Провел рукой по шее. – Не помню. А! Я был на миссии, и отправил ему письмо с поздравлениями. Посылку не разрешили из Кусы отправить, поэтому я и не покупал ничего. Темари – не знаю. Была ли вообще в Суне?
– Тоже мне, брат. – Акимо выпятила губу. – Мне было бы обидно.
– Ну, Темари тоже обидно было бы. И все потому, что вы девушки. Я, например, ненавижу свой День рождения, потому что всегда кое-кто вешается мне на шею и висит, пока я не скажу, что рад визиту и тому, что меня поздравили.
– Радуйся, что последние четыре года я тебя не поздравляла! – Девушка зло покосилась на собеседника. – Я тебе еще отвечу!
– И Гаара, сомневаюсь, что любит подарки и шумные вечеринки, – проговорил, посмотрев в сторону, будто прослушав угрозу Эдди.
– Ты этого наверняка знать не можешь. – Опустила глаза.
– Знаешь,..

– ... вообще, мне кажется, что Гаара будет рад лишь твоему присутствию в тот день больше, чем нашему и любому подарку, – произнесла Темари, жестикулируя. – Ты для него – самый желанный подарок.
– Да ладно? – Скрестила руки на груди и нахмурилась. – Вы с Канкуро сговорились, да?
– А что? Он тоже самое говорит?
– Типа "ну, типа да".
– Да нет, как бы. Мы уже дня два не виделись.
– Странно, – без энтузиазма проговорила Акимо.
– Ну, ничего странного в совпадении точек зрения не вижу. – Темари покачала головой. – Ладно, не важно. Просто, понимаешь, я тоже впадала в ступор накануне его дня Рождения. Я, как сестра, как самый близкий на то время человек, должна была знать, что подарить одному из любимых братьев, но я была в негодовании. У него, вроде бы, все есть, и ничего, возможно, не хочет, но, День рождения без подарка – не праздник. Тогда он равносилен каждому дню в году. Но, ведь, мы не дарим подарки без повода, так? Иначе нам нужно как-то отвечать на них...
– О, Боже! – завопила Эдди, схватившись за голову. – Я в истерике! Темари! Он мне подарил восемь дорогущих подарков! Я обязана подарить ему девять, включая тот, что на День рождения! – Стала метаться по комнате, держась за голову. – Темари, убей меня!
– Успокойся! Не надо тебе дарить ему восемь подарков, хватит одного.
– Темари, ты не понимаешь? Ты сама только что сказала, что если подарок без повода, то...
– Дура, повод есть! – Блондинка схватила подругу за руку и больно дернула на себя. – Вы женитесь! Жених обязан подарить невесте девять подарков перед свадьбой!
– Зачем? – Акимо посмотрела на Темари, поморщившись. (Смыл вопроса "зачем?" – узнать, зачем жениху дарить невесте подарки, а не почему обязан).
– Чтобы ты спрашивала. Успокойся, истеричка.
– Ладно. – Смотря в глаза подруге, вздохнула на вид. – Вернемся к старому вопросу. Что мне ему подарить?
– Просто будь рядом и почаще целуй.
Подбоченилась­ и на секунду закрыла глаза.
– Я ему надоем так же, как и с фотоаппаратом.
– Нет уж. С фотоаппаратом – это отдельная история. – Наклонила голову вправо.
– Вот, скажи мне, что ты подаришь Наре?
– На День рождения? Не знаю.
– Пора бы начать думать об этом.
– Еще будет время.
– Я тоже так думала. – Эдди закивала головой, высоко подняв брови.
– Ну, так, время у тебя еще есть, целый месяц. Думай – не хочу. Да и к тому же, куда – месяц? Я тебе уже подсказала самый подходящий вариант – и он доволен останется, и ты сильно тратиться не будешь.
– Да ну?
– Ну да. Если хочешь, мы с тобой даже платье тебе купим. Шикарное!
– Ты уверена, что в платье я ему понравлюсь? – Поморщилась.
– Я не уверена в том, что, не изнасилует ли он тебя, когда увидит. Ведь мы ни за что не купим тебе платье с подолом ниже колена! Да и "чуть выше" будет много.
– Как так?
– Ну, вот. Представь себя в мини-юбке.
– Ты издеваешься?
– Это ты, по-моему, над нами над всеми издеваешься. Когда ты в последний раз юбку надевала? А платье? В платье я тебя вообще не помню, а, вот, юбка вроде была в последний раз на твой тринадцатый день Рождения, и после него пару раз.
– Правильно.
– И, я уверена, все эти три года без памяти ты из бридж и брюк не вылезала.
– Не правда!
– Ой, не рассказывай. Я тебя знаю. Без чужой помощи будешь постоянна.
– То есть, скучна, так?
– Нет, что ты. Ты всегда классная, только, вот, на штанах зациклилась.
– Это потому что в них удобнее и менее палевно.
– Ох, ты ж, какая! Уже боишься, кабы парни под юбку не заглядывали? – Хитро улыбнулась, проведя пальцем по бедру подруги.
– Очень смешно!
– Да-да. – Улыбнулась. – Ладно, ты, думай, а я домой пойду. Есть хочу.
– Подожди. А, у меня ведь...
– Не удерживай меня. Я приду домой и доем лапшу Канкуро, а он вечером придет, и будет орать.
Подмигнула подруге и вышла из ее дома, закрыв за собой дверь.
"Тоже мне подруга. Брат ей дороже меня. – Улыбнулась сама себе и, вернувшись в свою комнату, села у кровати. – Может, к Гааре сегодня заглянуть? Скажет что-нибудь, что ему хотелось бы "приобрести" вообще, и я куплю".

Вечером так и случилось. Выполняя задумку, Акимо пришла к казекаге.
– Как дела?
– Хорошо, что ты решила зайти, – произнес, не ответив на ее вопрос. Что-то писал на практически полностью исписанном листе "А 4".
– Эм, я нужна?
– Всегда. – Усмехнулся и качнул головой. – Подойди ко мне.
Эдди кивнула не смотрящему на нее парню и медленно направилась в его сторону. Обошла стол и встала рядом с каге, пригнулась. Хотела, было, поцеловать его в щеку, но он, взяв со стола лист, на котором только что писал, поднял над столешницей и вывел перед собой, повернулся к Акимо и, коснувшись ее скулы рукой и не отрывая взгляда от документа, прижался губами к ее губам, подтянув к себе. Ошеломленная, никак не ожидающая проявления им инициативы, сначала почувствовала, как по телу льется что-то положительно заряжающее, словно электрический заряд. Волосы, как показалось, стали медленно подниматься под напряжением.
Каге оторвался от ее губ и, легко чмокнув в их уголок, опустил лист на стол, оказывается, после проверки на орфографию, и перевел взгляд на девушку. Сначала его притянули к себе ее поджатые губы, потом глаза, дрожащие, извечно искрящиеся. Посмотрев в них пару секунд, отвел взгляд.
– У меня есть для тебя девятый подарок.
На последнее Акимо не ответила. Ей казалось, что "зачем ты это делаешь?" только раздражит Гаару, и поэтому промолчала.
Разверну­вшись к Эдди в кресле, казекаге оттолкнулся в нем на шаг, поднялся и, положив руку на талию Акимо, развернул ее в противоположную сторону и указал на диван, приглашая присесть. Когда девушка ответила на приглашение положительно, он мягко опустился рядом и, оттянув одну половину своей накидки, запустил руку во внутренний карман. Вынув из него небольшую, аккуратно сложенную бумажку, протянул Эдди.
Девушка, приняла "записку", неизвестно чего выжидая, посмотрела на парня и, опустив глаза на сверток, медленно развернула. И, правда, записка. Написана знакомым ровным почерком. Акимо углубилась в ее содержимое.

Эдди.
Для­ начала хочу передать тебе, что, в связи с тем, что ты пребывала в Конохе в отсутствие многих, они хотят увидеть тебя, и, уж более того, отпраздновать наступающий Новый Год с тобой. Дружно, как раньше.
Поэтому я с уверенностью пишу это письмо, передавая через казекаге-саму.
В честь наступающего Нового Года в Конохе проводится (как всегда, в прочем) праздник. И, поэтому, все мы, то есть, выпускники моего года нашей Академии, а так же многие сенсеи, хокаге-сама, твой друг Айк и, не оставлю без внимания, многие родители, включая моих, через это письмо приглашаем тебя в Коноху. (Уговаривай Гаару как хочешь).
И, помни, мы ждем. Поторопитесь!
Шикамару.

При прочтении "послания" у Акимо просто невозможно перехватывало дыхание, при каждом упоминании Конохи и Нового Года. Она просто разрывалась между своим и желанием Листа, и Гаарой. Как бы горько не было отмечать праздник вдали от любимого заснеженного зимой селения, она прислушается к желанию любимого ею человека и останется с ним. Но, как же, все-таки, это непривычно.
Девушка подняла отрешенный взгляд на парня, надеясь на самое лучшее. В ответ себе она приняла лишь легкую улыбку, даже как-то на редкость хитрую. Посмотрев еще на Гаару пару секунд, Акимо медленно опустила глаза на письмо и пробежалась по последним двум строчкам.
– Ты хочешь к ним? – спросил казекаге, поставив локоть на подлокотник и подперев голову рукой.
Эдди подняла глаза, но ответить не смогла. "Он знает, что я хочу, но спрашивает. Не правильно будет не ответить, но, зачем ему нужно, чтобы я сама это сказала? Он издевается?"
– Ну?
Последнее вывело Акимо из размышлений, и она нахмурилась, потом поморщилась, то опуская глаза в пол, то поднимая на Гаару. Он же смотрел невозмутимо, уже не улыбаясь, вроде бы, серьезно, но так игриво дразня Акимо предложением Конохи. Отчего-то ей захотелось внезапно вмазать ему за издевку, но чувство собственного достоинства не позволяло, да, и, поднимать руку на казекаге было как-то не круто.
– Если скажешь, что хочешь, – в конце концов, начал казекаге, разведя руками, – я отпущу тебя со спокойной душой, но, ты, ведь, не заставишь меня наново предлагать тебе ехать в Коноху на, так излюбленный тобой, снежный Новый Год?
Счастливая улыбка на лице Эдди стала расти с неимоверной скоростью и, когда она, как показалось, стала максимальной ширины, девушка прыгнула на шею парню, практически улегшись на нем, почти сползшем под ней на край дивана.
– Спасибо, спасибо!
Акимо стала целовать парня в щеки, губы, лоб, стараясь как можно меньше давить на него.
Гаара рассмеялся, спустившись на диване еще ниже и упершись затылком в его спинку, приобнял девушку, когда она уже почти полностью лежала на нем, опираясь на его колено.
– Спасибо огромное!
Снова чмокнула в губы и обняла.
Парень вздохнул, закинув одну руку себе за голову, и посмотрел в потолок.
Так Эдди "пролежала" на Гааре пару минут, и, тут, в кабинет без стука зашел Канкуро.
– Гаара, ты... где? – Перевел взгляд с левой половины помещения на правую и поморщился, широко, "от души" улыбнувшись. – Че это вы делаете?
– Я буду праздновать Новый Год в Конохе!
Акимо соскочила с казекаге и помчалась в сторону кукольника.
– Да? – Разукрашенный проводил махнувшую Гааре рукой девушку и повернулся к брату. – Я тоже хочу.
– Иди. – Парень подтянулся за спинку и подлокотник дивана, приняв сидячее положение. – Так даже лучше. Я буду уверен, что с ней ничего не случится. И Темари прихвати с собой. Повеселитесь.
– Ты шутишь? – Канкуро удивленно уставился на брата, медленно поднявшегося на ноги.
– Нет. – Качнул головой. – Не шучу.
– Слушай, я не знаю, как, но она тебя жутко меняет. В лучшую сторону.
– Свали, пока я не передумал. – Каге поморщился, спрятав руки за спиной.
– Как скажешь. – Разукрашенный беззвучно скользнул за дверь кабинета, случайно хлопнув дверью.
Гаара вздохнул, прикрыв глаза. "Наконец-то. Теперь я спокоен, и меня не будет мучить то, что я что-то отобрал у нее. Теперь наша жизнь течет нужным руслом. Старания того стоили. Да, и, отбирать один из любимых праздников в любимых условиях по отношению к ней было бы нечестным. Моя жертва одиночества того тоже стоит. Мне не привыкать быть одному". – Легко улыбнулся и, развернувшись, направился в сторону своего стола.

"Что она творит с ним? Это уже не тот Гаара, которого мы когда-то знали. – Канкуро шел по длинному резидентскому коридору, восхищаясь "работой" Акимо. – Это просто невозможно! Его будто подменили. Сначала он сказал, что я могу идти в Коноху, потом – что я, в каком-то смысле, способен защитить Эдди. Никогда бы не подумал, что он признает меня годным к защите его невесты. И, хотя бы, потому что мы братья. – Качнул головой, причмокнув. – Чудак!"

Следующим утром, договорившись, Эдди, Темари и Канкуро встретились у резиденции, попрощались с Гаарой, пожелали ему счастливого Нового Года и направились в Коноху. Успокаивать Эдди из-за того, что она так радостно оставила своего жениха одного в холодной скудной зимней Суне, пришлось не долго, но по-настоящему пришлось! Первые два километра она винила себя в его неважном утреннем настроении, что, якобы, он остался недоволен ее отбытием и совсем не хотел ее отпускать, но брать свои слова обратно не стал. На самом же деле он снова всю ночь просидел в своем кабинете, редкостно устал, да еще и кое-какие проблемы с погодой в тыльной стороне деревни заставляли принимать быстрые резкие решения и нервничать.
Остально­й же путь прошел спокойно и даже весело. Акимо будто забыла о Гааре вообще и не имела представления о том, кто он и кем является ей. Вся дорога в составлении плана празднования, примерные идеи на Новогоднюю ночь: где гулять, что есть, пить, чем стрелять и светить. Единственное, о чем суновцы не смели думать и строить свои планы, так это была прогулка в компании. За Эдди уже все решили коноховцы: в ту ночь, праздничную, она не будет иметь выбора, с кем гулять по светлой ночной Конохе, ведь там будут ВСЕ!

Из-за очень редких остановок по пути дошли до Конохи за четыре дня, к вечеру третьего, как раз таки. Не оставив без внимания Цунаде, отчитались о своем прибытии и, сняв в гостинице номера, легли спать.
Проснулись, на удивление, только к обеду и, "позавтракав", направились на поиски коноховского народа. По пути к Академии, где был последний шанс встретить кого-нибудь, Темари заметила около парка Шикамару и буквально улетела к нему, а Эдди и Канкуро направились дальше.
Вскоре, придя в Академию, нашли в ней Чеджи, Наруто, Кибу с Акамару и Ино. Все были безумно рады суновцам, и сразу же направились на поиски остальных жителей Листа. Хинату с Неджи с трудом удалось вытащить из дома на улицу. Тентен, Сакуру и Ли встретили по дороге, в отличие от Шино и Сая. Их, как оказалось позже, отправили на недолгую миссию, и хокаге давно пожалела, что отправила их вместе. Они друг друга на дух не переносят: Шино – смазливую мордашку Сая и его глупые шутки. Сай же – постоянство Абураме, его скучность и полную умиротворенность вне зависимости от ситуации.
Через какой-то промежуток времени к компании подключились Темари и Шикамару, и Цунаде посоветовала "бездельникам" помочь ее занятым шиноби украсить главную площадь к празднику, а так же купить и надуть фонари. Кому-то было поручено раздобыть здоровый длинный костюм зеленого дракона, и на это задание добровольно вызвался Ли. Семья Хъюга, Темари с Шикамару, Наруто, Чеджи и Киба с Акамару направились на украшение центра Конохи, а Канкуро, Эдди, Сакура и Ино – в магазины за фонарями.
– И, как их надувать нужно? – спросил кукольник, плетясь по обочине пошатываясь от тяжести четырех здоровенных коробок, перевязанных для удобства декоративными лентами и канатами.
– Как – как? – Акимо уставилась на друга, взяв поудобнее свою коробку. – Расправляешь и дуешь в них, чтобы округлились и были без углов.
– А, ясно. Никогда не украшал что-либо и фонарь-то брал в руки раз в жизни – в самом детстве, когда только ходить научился.
– Эх, деревня, – глянув на парня, произнесла Эдди, после чего он на нее покосился.
– Кто бы говорил-то! Меня хоть на миссии нормальные отправляют, а не селение украшать.
– Ага, например, отнести документ туда, потом сюда. Уж лучше украшать. – Улыбнулась.
– Ой-ой-ой, деловая колбаса! Кому как.
– У. Стой, здесь поставь. – Указала рукой на скамейку, стоящую недалеко. – Девчонки, вы скоро?
– Да-да, сейчас! – крикнула Ино, повесив под крышу торгового центра Конохи желтый фонарь.
– Один есть, – начала счет Тентен, после чего дунула на украшение, заставив его вертеться. – Что-то прохладно. – Поежилась.
– Да ладно? – Канкуро улыбнулся, втянув шею в плечи. – Ни за что не поверю в это.
– Если тебе так жарко, отдай мне свою куртку, – недовольно пробормотала Такахаши, подойдя к уже стоящим у лавки друзьям. – Еще двести два фонаря развесить. – Заглянув в одну из коробок. – Надо бы Гая-сенсея найти. Он быстро развесит украшения.
– Ну, и Ли так же, – вспомнила о друге Сакура, подбоченившись. – Они с Гаем-сенсеем быстро справятся вместе, даже за один день.
Тут далеко позади нее появилась огромная голова дракона из покрашенного в зеленый и желтый цвета пенопласта. Между бумажных рогов на голове кирина паутиной были переплетены атласные ленточки всех цветов радуги. Длинные, больше похожие на лошадиные хвосты, усы дракона свисали с его морды выше торчащих выпуклых ноздрей.
Тут голова стала приближаться: между волнующимися ее усами показались ноги в зеленых комбинезонных брюках, заправленных в синие сапоги, и, когда расстояние между головой дракона и Сакурой сократилось до метра, носитель "маски" немного подался вперед, подтолкнув Харуно носом кирина, на что она резко обернулась и от испуга завизжала.
– Сакура-чан, прости, я не хотел тебя пугать, – раздался из-за маски смех Ли, и он поднял голову дракона высоко над собой.
По его глазам стало понятно, что он улыбается, хотя оранжевый вязаный шарф полностью скрывал улыбку.
– Ли!
– Извини, я случайно.
– Успокойся, успокойся.
Тентен взяла розоволосую за локоть, и она слегка опустилась в плечах, но ее строгий и очень даже смешной взгляд говорил об обратном. Она подняла, было, руку и пригрозила парню пальцем, но не успела и слова сказать, как бровастый опустил маску и зажал рукой, прижав немного к себе, насколько это было возможно.
– Я слышал, что вы обо мне говорили и Гае-сенсее. Вам помощь нужна, так?
– Да, просто, если бы вы по-быстрому развесили эти фонари по деревне, мы могли бы помочь остальным, а так же тебе с туловищем дракона, – начала Эдди, мягко опустившись на скамейку.
– Мм... Думаю, это хорошая идея. Я оставлю вам голову, а сам сбегаю за Гаем-сенсеем. Он сейчас в учительской в Академии.
– Да, мы будем либо здесь, либо немного дальше.
– Это не важно, мы и так вас найдем. – Парень подмигнул и, глянув на кирина, потом на Сакуру, протянул ей маску, улыбнувшись.
Харуно засопела, фыркнула и, выхватив у Ли голову дракона, отвернулась. Тот умчался, хрустя снегом под ногами.
– И, как мы будем праздновать? – спросила Акимо, зажав ладони между коленок.
– Узнаешь. – Сакура улыбнулась, уперев одну руку в бок (второй держала маску).
– Ну-у, так не честно! – Эдди улыбнулась в ответ.
– Все честно.
– Спиртного, надеюсь, не будет? – Кукольник поморщился, скрестив руки на груди для поддержания тепла под курткой.
– Я тоже надеюсь, что не будет. – Харуно кивнула. – Цунаде-сама, наверное, будет пить. Да, даже не "наверное".
– А чего это ты так спиртного бояться стал? – Эдди уперла руки в колени и улыбнулась другу хитро, недоверчиво. – С каких это пор ты надеешься, что спиртного не будет?
– В каком смысле? Разве классно пить на праздник, да и вообще? Чтобы наутро ничего не помнить? Да еще и запах – меня от него тошнит.
– Ах ты, говнюк! Как меня с...
– Тише! – Кукольник закрыл подруге рот рукой и пригнулся к ее уху. – Заткнись. Не нужно им рассказывать об этом.
– Вот ты как. – Акимо медленно убрала его руку от своего лица. – Боишься, да?
– Не нужны лишние вопросы и ругань.
– Да-да-да.
– Молчи, – снова шепнул, пригрозив пальцем, и выпрямился.
Девушек,­ к великому его счастью, не заинтересовал необычный переход в теме Эдди, и они говорили о чем-то своем. Канкуро облегченно вздохнул.
– Ой, а если второй из тройки санинов будет с нами, сенсей Наруто который, то, это будет сущий кошмар. – Произнесла Ино, сунув одну руку в карман своей голубой куртки, вторую в карман Тентен. – Он, говорят, извращенец неимоверный!
– У, прорвемся. – Эдди сжала руку в кулак и подняла ее вверх, устремив в небо. – Я думаю, если мы откажемся пить, насильно они заливать в нас не будут.
– Это тоже правильно, но, я боюсь, что санин-извращенец будет просто так к кому-нибудь приставать. – Такахаши сунула руки в карманы, и, почувствовав в левом тесноту, посмотрела сначала на него, потом уставилась на улыбающуюся ей Йаманако.
– Говорю же, прорвемся. – Акимо вновь сжала уже опущенную руку в кулак и подняла, направив на небо. – В конце концов, мы будем на улице.
– Да. – Произнесли Тентен и Ино в унисон друг другу и переглянулись.
Вскор­е пришли Ли и Гай-сенсей и шустро развесили по всей деревне фонари, примерно за час. Потом суновцы и коноховские девчонки пошли с бровастыми на костюмерный склад, и там началась настоящая борьба между различными персонажами.
– Р-р-рар-р-р!
Эдди выпрыгнула из-за стеллажа в белом обтягивающем халате и здоровой голове кролика с красными глазами и торчащими плотной стеной ушами. На руках у нее были белые пушистые перчатки с пенопластовыми когтями. Тут же за ней вышел Канкуро, почесывая то локти, то колени, спину, бок, шею. На нем был темно-коричневый с рыжинкой бархатный костюм с колючим шерстяным нутром. По округлой голове и рогам стало понятно, что это был бык.
– Прикол!
Акимо села на корточки и дернула костюм кукольника за один из сосков большого, персикового цвета, вымени.
Парень снял голову быка и, выгнувшись назад, посмотрел на вымя.
– Ха-ха, очень смешно!
– Нашел, что надеть.
– Смейся-смейся!
Надел голову и только повернулся, как на него с верха стеллажа прыгнул Ли в черно-белом, мешковатом, пушистом костюме лемура вари, что назывался костюмом обезьяны. Длинный черный хвост и большие белые уши.
– Да ты знаешь, на кого нарвался, макака?! Молочный бык тебе сейчас вставит по само небалуй!
Кукольник откинул от себя лемура.
Тот рассмеялся, но, заметив надвигающуюся на него опасность в виде рогатой скотины, обернулся и взял первое, что попалось в кукольном оружейном стеллаже – самурайский пластмассовый меч.
Так развязалась война между знаками зодиака, в то время как Ино и Тентен нашли оригинальный костюм обезьяны, а сами переоделись в тигра и собаку.
Нажимая на соски на вымени и направляя на соперника, Канкуро имитировал выстрелы, издавая звук в роде "пиу", а Ли, размахивая мечом, – "йа".
Пара стеллажей рухнула из-за столкновения с воинственными персонажами зодиака, что припадали к полу из-за неудобства в кукольных больших головах.
– Я. Тебе. Еще отвечу, – пригрозил лемуру бык, тяжело дыша и пытаясь подняться с коленей.
– Пока ты не познал всю силу Юности, ты не сможешь ко мне и копытом притронуться, – ответил тот, продвигаясь каракатицей к противоположной стене.
– Ползи-ползи. Срал я на твою силу Юности.
Вяло уселся на пятую точку, слегка ударившись затылком коровьей головы об полку стеллажа, и рассмеялся.
– Что-то вы заигрались, мне кажется, – проговорила Эдди, сняв с себя голову кролика, и, прижав ее рукой к своему боку, осмотрела помещение. – Вы свалили несколько стеллажей. Сами будете поднимать.
– Конечно. – Ли снял голову лемура и улыбнулся из-за высокого воротника костюма.
– А где Гай-сенсей? – спросила Тентен, осмотревшись. – Гай-сенсей!
Тут из под одного, поваленного под острым углом, стеллажа меж его полок выпрыгнул вполне-таки прилично выглядящий, относительно происшедшему, бровастый сенсей с длинной, блестящей, зелено-желтой материей в руках и подошел к девчонкам.
– Я нашел туловище дракона. Осталось найти лапу и шар.
Акимо подошла к сенсею и, приподняв в его руках противную на ощупь ткань, поморщившись, осмотрела.
– Шар – это обязательный атрибут, так?
– Желательный. Шар стеклянный, в нем зеленого цвета фонарик. Ровно в полночь его сменяют на желтый, как, якобы, происходит смена Старого года на Новый.
– Да, понятно. – Эдди улыбнулась.
– Ли, поднимайся.
Тентен подошла к сокоманднику и, взяв под руку, сделала попытку помочь встать, но тот, как бы она не старалась, не поддался на помощь.
– А ты чего расселся? – Акимо подошла к корове и потянула за рога вверх. – Тебе не холодно?
– Мне жарко. – Повернулся, уже без головы быка, улыбнулся, ожидая ответа подруги (уже поняв, разумеется, что ее вопрос был сарказмом).
– Да ладно?
– Ты такая предсказуемая.
Медленно поднялся на ноги и, взяв у Эдди голову, снова улыбнулся и медленно направился на помощь Ли, уже подстрекаемому Тентен.

Найдя недостающие дракону компоненты, прибрались на складе и направились во второе, большее заведение "Ичираку", под названием "Чира-Чира рамен".
Поужинав, попрощались друг с другом, и Эдди и Канкуро направились в гостиницу.
День двадцать шестого декабря прошел похоже, за исключением посещения костюмерной. Теперь же все дружно украшали деревню гирляндами и конфетти, хлопушками и цветными украшениями в виде солнца, луны и звезды.
Утром двадцать седьмого декабря в Коноху стали возвращаться многие ее жители, преимущественно шиноби. А с ними и Сай с Шино. Оба были рассерженные, усталые, но по домам не отправились, а стали помогать остальным.
Так, в украшениях, хлопушках, шутках и хрусте снега прошло еще четыре дня. Тридцать первое декабря. Все жители деревни засуетились, как пчелы в улье, как муравьи в муравейнике. Магазины быстро окупились, потеряли весь свой месячный завоз товаров за день: кому подарки, кому продукты.
И, вот, вечер. На удивление теплый. Скорее всего, из-за толпы на главной площади.
Эдди, Канкуро и Темари стояли далеко от сцены, так как, если подойти ближе, то во-первых, ничего не видно, а во-вторых, толпа – это огромное количество людей, которые не смотрят на тебя, не смотрят себе под ноги, которые теснятся, жмутся друг к другу. Толпа – это стадо злых баранов, слонов, которых невозможно остановить, даже когда накануне такой праздник, как Новый Год. И, в конце концов, потому что они не любили толпу, а издалека разглядеть происходящее на сцене куда легче.
Файр-шоу. Неизвестный суновцам шиноби в возрасте крутит на себе огненный шест, заглатывает факел, и все без страховки.
Хореографическое выступление. Две девушки в возрасте пятнадцати лет завязываются узлом и сгибаются, как лист бумаги. Ходят по сцене на руках, делают сальто, мостики, шпагаты.
Танцевально­ хореографическое. Группа людей всевозможных возрастов выполняют танцевальный номер синхронно, слаженно.
Все прекрасно: светло, весело, красиво, но Эдди жалеет, что рядом нет Гаары, что он этого не видит.
Когда выступление приезжих танцоров закончилось, на сцену вышла хокаге-сама с высоким длинно-седоволосым мужчиной в красной накидке хорошего телосложения, своей ученицей Шизуне, и парой ничем не примечательных шиноби и подняла руку, чтобы народ, столпившийся у сцены, замолк. По ее нелепому поднятию руки стало понятно, что она уже выпила.
– Коноха! В первую очередь прошу тебя поприветствовать наших Новогодних гостей – жителей дружественной нам деревни Суны! – Указала на суновцев и, когда толпа дружно обернулась на них, подняла руки и зааплодировала. Эдди, Темари и Канкуро не ожидали, что коноховский народ поддержит своего предводителя и в этом, и, когда в толпе раздался свист, "ура" и "гип-гип ура", улыбнулись и, подняв руки вверх, помахали в ответ.
– Далее поприветствуем этих замечательных и творческих людей, – указала на факира, гимнасток и танцоров, – кто решился выехать из родного селения, чтобы продемонстрировать и порадовать вас своими умениями.
Снова аплодисменты, свист, "ура" и "спасибо".
– Теперь, раскройте глаза шире и наблюдайте за нашим союзом Зеленого Зверя Конохи. Поприветствуем!
Не успела толпа отреагировать на последнее, как на сцену, волоча за собой свое длинное туловище, выпрыгнула голова уже знакомого желто-зеленого дракона, и, как только парой метров тело оказалось на виду, голова дракона со змеиной пластикой стала подниматься над плоскостью, заворачиваясь вокруг своей оси в широкую спираль.
Несмотря на то, что Канкуро и Эдди понимали, кто находится под головой и туловищем кирина, все выглядело невероятно реалистично, и казалось, будто дракон живой, и им никто не управляет.
Тем временем змей, взмахивая усами, стал делать небольшие плавные выпады вправо и влево, открывая пасть и выпуская небольшие струи огня, которые потухали тут же.
Внезапно в хвосте дракона появился блестящий достаточно-таки крупный прозрачный шар с зеленой лампой внутри. Кирин подкинул хвостом свой шар, и тут из под его меха, располагающегося на животе, показалась лапа, больше похожая на руку. Спустя пару секунд геометрический атрибут мягко опустился на ладонь дракона, и зверь стал медленно крутить шар своим хвостом. Где-то за ним послышался легкий, почти неслышный мелодичный звон колокольчиков, а вращение хвоста вокруг шара ускорилось, и, когда стало очень сложно различить движение, раздался оглушающий звон, и оттуда же звериный рык, и тишина. Очень медленно шар перестал вертеться в ладони кирина, и тогда толпа, затаив дыхание, точно смогла различить бывший и нынешний цвета. Зеленый был, и желтый стал.
Народ взорвался радостными аплодисментами, снова свистом, "ура", "с Новым Годом" и тому подобными поздравлениями, и двинулся по улицам деревни.
Эдди, Канкуро и Темари остались стоять на месте, так как у них были другие планы. Спустя пару минут, к ним подошли Шикамару с радостным Айком.
– Ну? Идем?
Суновцы кивнули обоим и, улыбнувшись, направились в сторону освобожденного под заказ семьи Хъюга "Чира-Чира рамен".

– Тост! – завопила Цунаде, пошатнувшись, поднявшись из-за стола и чуть не сбив бутылку саке. – Я поздравляю всех с Новым Годом! Желаю счастья, здоровья, удачи, успехов, чтобы у каждого из присутствующих здесь всегда все получалось.
– Ура! – сдержано крикнул Шикамару, подняв вверх свой стакан с вином, и, когда все остальные поступили так же, но уже хором, сделал глоток. – Желаю, чтобы все, кто выпьет хоть каплю за этим столом, были успешными не только в Новом Году, но и также навсегда, чтобы дорогие вам люди всегда были рядом, чтобы вы понимали, что они рядом.
– Пьем!
Шикаку Нара положил руку сыну на плечо и залпом выпил саке из рюмки.
Все послушно сделали кто по одному, кто по два, а кто и по три и больше глотка спиртного. Кроме Эдди и Канкуро. Оба сидели, осторожно смотря на, помаленьку выпивающих, коноховцев и Темари с ними, и переглянулись.
– Э-эдди. – Цунаде потянулась к ней через сидящих рядом Джирайю, Тентен и Неджи и коснулась руки Акимо. – Удачного тебе брака в Новом Году. Удачно провести свадьбу. – Подмигнула.
Девушка немного отчужденно кивнула и улыбнулась.
– Спасибо.

– Давай, немного выпьем? – Канкуро кивнул на бутылку вина, стоящую около семьи Нара. – Обещаю, лезть не буду.
– Я не этого боялась. – Улыбнулась Эдди и махнула рукой, согласившись с предложением друга.

Прошло около часа. Ли, Гай, Темари с Хинатой и пьющие семьи Нара уже спали, так же как и Джирайя с Цунаде, Тентен, Киба на Акамару, Ино, прислонившись к практически бодрствующему Чеджи, пытающемуся сконцентрироваться на тарелке рамена и не съесть ее из привычки.
Эдди сидела, слегка прислонившись к, пытающемуся не заснуть, Неджи. Шею девушки ломило, так как голова казалась тяжелее обычного, и Акимо как можно реже старалась касаться ею плеча Хъюги. Тут ее запястье обхватило что-то теплое, и потянуло на себя.
Канкуро прислонился к щеке девушки лбом.
– Ты сколько выпила?
– Не знаю. Не много вроде. Я еще вижу.
– А я перебрал вроде.
С размаху хлопнул себя рукой по щеке и завалился назад.
– Понятно, – ответила Акимо и перевела взгляд на стол. Пройдясь по нему глазами, подняла на всех присутствующих. Побродив по всем, заметила сидящих у начала стола Сакуру и Наруто. Узумаки – в позе "по-турецки", подперев рукой голову, а Харуно – взяв парня под руку, почти лежа, буквально повисши на нем. С другой стороны стола – Чеджи держащий повисшую на нем Ино, и пытаясь, не смотря, схватить хлещущий по нему хвост Акамару.
"Эх" – подумала Эдди и медленно легла на спину на пол, между Канкуро и уже улегшимся Неджи. Кукольник интуитивно подтянулся к девушке и обхватил ее талию руками, но она сильно хлопнула его по лбу, издав недовольное "нэ", на что он, не открывая глаз, выставил перед собой руки ладонями к Акимо и проговорил что-то в роде "я шучу", и повернулся на другой бок.
"Юморист" – пронеслось в ее голове, и она повернулась к его спине спиной, тем самым к Неджи лицом. Он, оказывается, не спал, и, подложив по голову руку, посмотрел на Эдди.
– Значит, ты весной замуж выходишь?
Кивнула в подтверждение.
– Пригласишь на свадьбу?
– Конечно. – Улыбнулась.
– Тогда думай, что я могу подарить тебе и жениху.
– Ничего не нужно. Твое присутствие будет подарком.
– Не говори глупостей. – Поморщился. – Я даю тебе немного времени. До конца февраля.
– Послушай, ты...
– И не нужно говорить, что от меня, как от представителя клана Хъюга, ничего вам не нужно.
Слегка прищурился и закусил губу, а девушке показалось, что он посмотрел куда-то в сторону, хотя, по его бесцветным глазам это было очень сложно сказать.
На последнее промолчала.
– В кого ты такая? – Перевернулся на спину и посмотрел в потолок. – Даже Хината так не сторонится подарков.
В ответ Акимо вздохнула и уперла взгляд в пол.
– А, знаешь. – Неджи вновь повернулся на бок. – Казекаге очень повезло.
– Считаешь?
– Угу. – Улыбнулся. – Ты его одним своим присутствием радуешь, и для этого не нужно знать его лично.
– Возможно.
– Мм... А ты хорошо подумала перед тем, как согласиться на его предложение?
– Да. Просто, он не один раз предлагал.
– В первый раз ты отказала?
– Да. Так получилось. Меня что-то напугало. А что – даже не знаю.
– Так бывает. Но, теперь, надеюсь, не сомневаешься в своем выборе?
– Нет. Я понимаю всю серьезность этого предложения.
– Это хорошо. – Снова улыбнулся. – Главное, чтобы когда-нибудь потом ты не пожалела.
– Я тебя уверяю, этого не случится. – Улыбнулась в ответ.
– Надеюсь.

Остаток ночи прошел спокойно, в пьяном сопении, практически выветрившимся запахе спирта, редких толкучках санинов, разговоров Эдди и Неджи шепотом.
И казалось Акимо, что, вот оно, вроде бы, счастье. Рядом друзья: все и не надоедают, как иногда бывает со скуки. Тут же комфорт и жить ничего не мешает, ничего не портит впечатление от прожитого года, месяца, дня, часа, минуты, секунды. Но, для полного счастья ей не хватало лишь Гаары. И, закрывая глаза, представляла, как он может подойди, медленно опуститься рядом, лечь около нее, взять за руку и сжать в своей.
Но сейчас он далеко. Неужели справить новый год в любимом месте без него лучше, чем, пускай, в холодной сухой пустыне, но с любимым человеком?
"Скоро его День рождения, и я непременно буду рядом. Что подарить – я еще подумаю, но, может, Темари, Канкуро и Неджи правы? Ему я нужна больше, чем любой другой подарок? Вероятно, раз они так говорят. Буду рядом".
Акимо заснула, не заметив, как сжала рукав рубашки Хъюги в руке, что не удивило его, а скорее умилило.

0

77

Глава 74.

Эдди проснулась от шороха недалеко. Подняла голову. Недовольно игриво ворча, Акамару тащил Кибу по полу к двери, зажав в зубах его штанину. Хозяин что-то невнятно лепетал, пинался и махал руками, не открывая спросонья глаза, но зверю, видимо, было уже невтерпеж.
Дотащив парня до выхода, пес улегся рядом и положил голову на лапы. Собственно, теперь стало совсем непонятно, чего он добивался, но, стоило Кибе прильнуть к другу и обхватить его заднюю лапу во сне, как с их стороны раздался резкий звук, и по помещению пронеслась волна неприятного запаха.
Акимо вжалась в плечо Канкуро, чтобы не чувствовать смрада. К счастью, запах риса и одеколона полностью перебил душок, но тут же девушку атаковал дурманящий и неприятный запах спирта. К ее сожалению, вновь прочувствовать вонь, испускаемую животиной, не хотелось, и пришлось сильнее прижаться носом к плечу кукольника.
– Акамару! Что за вонь?!
В ответ хозяину зверь что-то тихо прорычал, что стало понятно лишь Кибе, и заскулил.
– Они из-за тебя сейчас все задохнутся! Быстро на улицу!
Далее вновь послышалась возня, быстрые удаляющиеся шаги и хлопок дверью. На улице – лай, недовольное "скотинка" Кибы.
Эдди расслабилась, с чем кончика ее носа коснулся смрад, и, обхватив руку Канкуро, девушка отвернулась к полу, где лежала шапка друга.
"Киба... Окно бы открыл, что ли".

Прошло от силы минут три, как проснулся Неджи и, не успев принять сидячее положение, закрыл рукавами нос и рот.
– Что за отвратительный запах?
– Акамару, – произнесла Акимо, не отрываясь от ушей бедуинской шапки.
– Как я сам не догадался. – Парень сел и закрыл руками лицо. – От этого душка даже глаза слезятся.
– Нужно открыть окно, – в ткань сказала Эдди и, подтянув под себя ноги, поднялась на коленях сначала задней частью туловища, а потом и передней, закрывая головным убором кукольника нижнюю часть лица. – Пойдешь со мной подышать?
– Еще спрашиваешь, – ответил Хъюга и, мигом подскочив, направился за девушкой в нишу снятого зала – курильную.

– Фух!
Эдди сложила локти на подоконнике балкона, слегка накренившись вперед, из окошка. Вдохнула сухой, колкий, зимний воздух и выдохнула, пустив белый пар. Тут рядом появился Неджи и, закрыв глаза, проделал то же самое. Кончики его длинных волос, что выбивались из основного хвоста на плечи, моментально покрылись инеем, а волоски его кисточки у самой талии стали завиваться от перехода температуры.
– Неджи.
– Да?
– Чем ты будешь заниматься далее?
– К двадцати годам женюсь. Так же у меня остается выбор: пойти в сенсеи, либо начать работать в военной сфере Конохи.
– А сам ты чего больше желаешь?
– Я не вправе загадывать. Какую жизнь судьба преподнесет, ту и выберу.
– И ты вечно надеешься на одну лишь судьбу?
– Да. Многие задают мне этот вопрос и удивляются, что я верю в нее. А знаешь, ведь, я ставлю две цели – любые – и одной из них обязательно добиваюсь.
– Это больше похоже на выбор. Выбор и твои возможности. Ты смог добиться именно того, потому что на это ты способен был. А то, что не удалось – либо еще не способен, либо уже. Слишком сложно, либо слишком просто. Так всегда было.
– Возможно, ты права. Но, кто знает, что мне предстоит после женитьбы? Если хокаге-сама поручит мне следить за командой детишек – стану сенсеем. Если на деревню внезапно нападут – само собой, стану военным.
– Я не буду спорить с тобой. – Эдди пожала плечами и повернулась вперед, устремив взгляд на заснеженный задний двор ресторана. – Но, просто, для меня правдоподобнее звучит "выбор". И, в конце концов, если тебя отправят на войну, не дай Бог она случится, и ты выиграешь этот бой – ты ведь не обязан будешь заниматься военным делом. Ты и так сможешь вернуться к генинам и чунинам.
– Смогу, но уже не захочу. – Хъюга прикрыл глаза, вздохнув. – Я быстро увлекаюсь, и не так быстро отвлекаюсь, чтобы всю жизнь провести в выборе пути. Поэтому полагаюсь на судьбу. Что выпадет, как говорится. – Открыл глаза и, глянув на собеседницу, легко улыбнулся. – Судьба.
В ответ Акимо улыбнулась парню, поняв, что в любом случае он не отойдет от своей точки зрения. Что у него хватит слов, чтобы опровергнуть любое ее доказательство того, что судьба – это жизнь, которую человек составляет сам. И потом говорит, что так было предначертано, когда уже ничего не изменить.
В этой жизни нужно все попробовать, ведь, выбрав сейчас то, что тебе нравится, ты обречешь себя на однотонное течение, ты заставишь себя кинуть второй, и третий, и четвертый вариант в бездну. Туда, откуда ты уже не вытянешь, будь то возможно именно сейчас. А потом будешь жалеть всю жизнь, что не выбрал другое. Судьба?

– Что за отвратительный запах?
– Это Наруто сделал!
– Не правда!
– Да ладно?
– Ино, больше обвинить некого, что ли? А не ты ли это?
– Я тебя не спрашивала! Лобастая!
– Ино – свинина!
– Лобастая!
– Свинья!
– Лобастая!
– Пятачок свой спрячь!
– Девчонки, хватит ссориться!
– Они из-за Наруто ругаются?
– Не знаю, Гай-сенсей. Но я хочу их остановить!
– Не лезь! Пришибут и не заметят.
– Что за ор?!
– Да не лезь ты. Пускай девушки разберутся сами.
– Не указывай мне, лягушка. Ты, вообще, что здесь делаешь? Рядом со мной? Уйди!
– Кто видел мою жвачку?
– Где моя шапка?!
– А чего вы все разорались? – закрыв нос рукой, спросила Акимо, зайдя в помещение.
Неджи вошел следом, прикрывая нижнюю часть лица широким рукавом.
– Ты чувствуешь этот ужасный запах? – Сакура помахала перед своим лицом рукой, разгоняя уже равномерно распределившийся по всей комнате и начавший убегать смрад.
– Представь себе.
Девушка глянула на Канкуро. Он сидел на прежнем его месте в позе "по-турецки", собрано, зажав нос пальцами, и снизу смотрел на подругу. Уже заметил в ее руке свою шапку.
– Это Акамару.
– Я тебе говорила, что это не Наруто, свинья!
– Заткнись, рекламный щиток!
– Да хватит уже ругаться! – влезла в их диалог Тентен, скривившись и закрыв нос ладонями.
– Вот именно! – Цунаде оторвалась от плеча Джирайи. – Как в Академии! А ведь, уже в первый раз выпили, и все еще ругаетесь.
– Не в первый, – шепнул ей на ухо санин.
– Тем более! – громко произнесла хокаге, и все удивленно уставились на нее.

Прошла неделя. Коноха постепенно стала терять свой красочный вид – с каждым днем, с каждым часом. Все светлее и светлее, менее красочно, менее пестро.
На двадцатое, двадцать первое и двадцать второе число намеревалась генеральная уборка главной площади Конохагакурэ, и суновцам предложили поработать, но те отказались под предлогом, что отбывают в Страну Ветра где-то в пятнадцатых числах.
– О, нет! Как же мы справимся без вас?
На этот вопрос песчаники пожимали плечами и неуверенно улыбались, где-то в глубине души пытаясь распознать в этом восклицании сарказм.
Однажды, где-то в десятых числах (плюс-минус два дня), солнечным утром Цунаде позвала к себе Акимо. Утро, несомненно, было для Эдди прекрасным, и, вроде бы ничего не могло его испортить. Даже неожиданный сюрприз, чего девушка не очень любила.
– Я, надеюсь, не отвлекаю тебя и не занимаю дорогих минут буднего дня?
– Нет, конечно, я как раз свободна. Вечером хотела сумку уже собирать, и очень рада, что понадобилась вам, хокаге-сама.
Акимо улыбнулась. Весело, мирно. Честно.
– Мне приятно, что ты так ценишь мою компанию. – Цунаде улыбнулась в ответ. – Итак, как я уже и говорила, хочу показать кое-что, что относится к тебе. Но. – Сделала паузу, смотря в глаза девушки. – Также это то, что от тебя некоторое время было сказано скрывать.
Сердце Акимо тревожно застучало, забилось, как птица в неволе. Где-то под ним неприятно закололо, и девушка, попытавшись вздохнуть как можно легче, приложила руку к груди.
– Успокойся, – произнесла хокаге, заметив тревогу в глазах Эдди. – Дыши равномерно. Не нужно беспокоиться. Это всего лишь послание от казекаге, которое было передано через тебя около полутора года назад. Ты должна помнить.
– Когда он сказал, что никто посторонний, никто, кроме вас, не должен его прочесть. – Эдди закивала, вздохнув легче. – Я помню.
В этот момент девушка попыталась своим видом показать собеседнице, что чувствует себя хорошо, хотя, на самом же деле все было хуже. Было очень жарко, дико кололо под сердцем, и волнение.
Сначала Гаара просил Эдди и Наруто составить Цунаде со свитком тет-а-тет. Теперь же хокаге говорит, что имеет право рассказать о содержании послания. И, ладно, это был бы обычный свиток, с обычным деловым содержанием, но! как тогда это "личное" послание относится к ней, к Эдди?
Гаара поделился своей идеей с Цунаде. Это не исключено, а еще то, что идея была связана с Акимо.
"Необычно. Я никогда не принимала участия в делах каге, а теперь, когда я косвенно связана с обоими, чувствую себя золотой срединой. Это так... странно. Но, с какой-то стороны даже приятно. Чувство есть, что меня замечают. Редкое чувство. Приятно".
– Это чудесно. – Цунаде улыбнулась. – Вот, собственно, этот свиток.
Взяла со стола один из лежащих в ряд и, поставив локти на стол, тем самым практически закрыв свитком глаза, посмотрела на девушку.
– Сама прочтешь, или мне сделать тебе одолжение?
– Как пожелаете, – вздрогнув, ответила Эдди, и ее руки со скрипом сжались в кулаки.
– Тогда, слушай, – произнесла женщина и, опустив глаза, медленно развернула свиток.
В висках Эдди застучало, сердце стало рваться наружу все сильнее, причиняя все больше боли, дискомфорта. Захотелось присесть, почувствовать под собой плоскость и уже не беспокоиться, что можно упасть.
– Дорогая, успокойся, – ласково произнесла Цунаде, опустив раскрытый свиток на стол. – Все хорошо. Здесь ничего серьезного, и волноваться тебе не о чем. К тому же, все задуманное, о чем описано здесь – уже произошло по другому – лучше, и теперь я лишь хочу ввести тебя в курс дела, чтобы ты не беспокоилась в дальнейшем, если вспомнишь об этом свитке.
– Цунаде-сама, до этого часа я думала, что содержимое свитка – чисто деловое сообщение, и ко мне не имеет никакого дела. Я бы и не вспомнила о просьбе Гаары – передать без посторонних свидетелей.
– Я понимаю твое положение. – Кивнула. – Но, все же, он попросил, чтобы я это тебе передала.
В ответ Эдди, помедлив, кивнула.
– И. – Хокаге отложила от себя свиток. – Тебе самой прочесть будет легче.
– Вы уверены?
– Он сам попросил меня передать тебе его. – Хокаге оценивающим взглядом пробежала по лицу Акимо. – Прочти.
– Да.
Девушка медленно подошла к столу и, поколебавшись с минуту, взяла свиток. Посмотрев на него пару секунд, подняла глаза на женщину, что в ответ смотрела на нее. Цунаде кивнула, и легкая ободряющая улыбка подняла аккуратные губы хокаге.
Эдди, легко вздохнув, опустила глаза на свиток.

"С уважением от лица казекаге Страны Ветра, селения Песка – Сунагакурэ.
Цунаде-с­ама. Я передаю это сообщение через ваших подопечных, ранее отправленных ко мне, и прошу, чтобы вы прочли его в одиночестве. Свидетели мне не нужны, – временно.
Также я обязан просить вас о сохранении втайне того, о чем написано в данном послании. Ни один человек не должен знать о содержании этого свитка, так же, как и о самом свитке, что, надеюсь, обеспечили шиноби Листа – передатчики.
И даже Акимо Эдди, с чего, собственно, мне и стоило бы начать.
Цунаде-сама.­ Возможно, вы в курсе всех подробностей об амнезии Акимо, но, в противном случае, я готов оповестить вас об этом инциденте.
Эдди потеряла память по моей вине, и я понимаю это, и раскаиваюсь. Тогда я был чересчур молод для принятия важных решений, и поступил необдуманно.
Акимо не знает об этом, в ходе чего я и прошу держать от нее втайне. И втайне от любого другого. Она не должна узнать об этом от постороннего человека.
И теперь я обязан просить вас быть ко мне снисходительнее.
Я не имею ничего против ближайших по времени посещений ваших шиноби моей деревни, но с каждым приходом Акимо ситуация усугубляется. С ней мы были близки с самого детства, и теперь мне становится все сложнее принимать ее как шиноби дружественного селения, сложнее отправлять ее обратно. Я понимаю, что пройдет какой-то промежуток времени, и я не смогу больше сдерживаться и, снова не обдумав деталей, расскажу ей о своей ошибке.
Вы должны понимать – видеться тогда с ней мы не сможем, – тягость и ей, и мне.
Поэтому я просто обязан попросить вас об одной очень важной услуге.
Когда от меня придет подтвердительное послание, я хочу, чтобы вы раз и навсегда запретили Эдди покидать Коноху, т.е. возвращаться в Суну, на миссии, и без.
Прошу понять мое положение и не обвинять в случившемся. Я был еще совсем ребенком, и мало понимал важность ситуации. И, я понимаю, что это не ваша забота. И поэтому прошу: любыми силами, в случае удовлетворительного­­ ответа, задержать Акимо в Конохе. Так будет лучше и для нее, и для меня. И для вас.
Я надеюсь на вас, Цунаде-сама. На ваше одобрение."

Эдди вздрогнула, и эта секундная дрожь отогнала все страхи, все волнения. По телу разлилось приятное спокойствие, хотя, где-то в недрах сердца Акимо что-то все же скрежетало. Мерзкое чувство, под сердцем боль. Терпимая.
Девушка вздохнула и прикрыла глаза.
"Всего лишь предупреждение. Просьба. Он правильно поступил, что предупредил Цунаде-саму. Не сделай он этого – не видать нам спокойного будущего. Молодец".
– Я рада, что ты поняла, что беспокоилась напрасно, – произнесла хокаге и тихо хлопнула в ладоши.
– Да, спасибо, Цунаде-сама. – Эдди подошла к столу и положила на край уже закрытый свиток. – Я поняла, что зря волновалась. Он правильно поступил, что предупредил вас.
– И, даже если бы не предупредил, я бы не отказалась принять тебя в деревню. Конечно, ждала бы краткого объяснения подобного подарка, но так даже лучше.
– Спасибо еще раз. И от меня, и от него.
– Я лишь делаю то, что он говорит. Пустяки, дорогая.
– Я, надеюсь, вы не вечно так ему подчиняетесь? Думаю, не стоит его так баловать.
– Здесь ты права. Мужиков нужно держать за рога, а то сядут на шею. Заставят пахать, а сами будут дома сидеть.
Акимо улыбнулась, спрятав руки за спиной и выпрямившись.
– Сомневаюсь, что Гаара поступит так в противном случае.
– Это тоже правильно. Гаара, конечно, отличается от остальных мужчин, населяющих пять стран шиноби, но, все равно, нужно быть начеку. В любом случае, чтобы не получать за непослушание.
Акимо кивнула.
– Я понимаю.
– Это да. И, все же, ты молодец, Эдди. Редко встретишь таких удачных девушек, как ты.
– Было бы правильно так говорить, если бы все для своего счастья я делала сама. – Акимо улыбнулась. – А, так, – мы лишь пошли навстречу друг другу. Как бы сказал Неджи, "наши судьбы пересеклись".
– Здесь ты тоже права. – Хокаге улыбнулась и откинулась на спинку кресла. – Надеюсь, я тебя не очень утомила. Задерживать тебя больше не в праве. Если у тебя еще что-то есть ко мне – я слушаю.
– Нет, Цунаде-сама, никаких вопросов, просьб, лишь пожелание оставаться такой же великодушной и отзывчивой предводительницей.
–­ Ох, дорогуша, я очень благодарна тебе, но это пустяки. Все для родных и гостей!
Девушка улыбнулась и, легко поклонившись, развернулась и направилась на выход.
– Постой.
Повернулась и глянула на собеседницу.
– Пока не забыла. Хочу встречно пожелать тебе удачного брака. Чтобы ты приносила счастье своему жениху.
– Спасибо, хокаге-сама. – Улыбнулась шире, слегка покраснев. – За повтор пожелания. Огромное. – И вышла из кабинета.
Цунаде нахмурилась, подняв руку ко лбу.
– Повтор?

0

78

Глава 75.

Песчаники взяли курс на Суну, распрощавшись с Коноховскими друзьями, и совсем скоро прибыли, затратив на это минимальное количество времени.
– Не ждал вас так скоро, – устало, изумленно взглянув на прибывших, произнес Гаара.
– Это видно, – ответил Канкуро и осмотрел кабинет.
Помещение абсолютно не изменилось, как бы сильно не хотелось видеть его более или менее нарядным, но чувство, что здесь – родной дом, было у каждого гостившего ныне в Конохе.
– Мы, пойдем, наверное? Нам нужно отдохнуть с дороги.
В ответ казекаге кивнул и, мельком глянув на Эдди, опустил глаза на стол, на какой-то документ, и взял ручку.
Канкуро развернулся и, положив поступившим так же девушкам руки на спины, подтолкнул к выходу.
– Грустный он какой-то, – произнесла Темари задумчиво, когда вышли в коридор.
– Устал. Сразу видно.
Эдди недовольно покосилась на друга.
– Уверен?
– А что, я дурак?
– А что, умный?
Канкуро в ответ фыркнул и отвернулся.
Темари рассмеялась, толкнув плечом Эдди. Та улыбнулась.

Поздним вечером этого дня, приняв ванную, Эдди села в зале на диван и стала есть магазинное малиновое варенье, которое показалось на редкость вкусным. Оказывается, оно оставляет после себя приятное послевкусие, что само собой дает растягивать удовольствие.
И, только Акимо расслабилась, как во входную дверь раздался стук. Незамедлительно поднявшись с дивана с ложкой во рту, девушка быстро направилась в коридор, не поднимая с пола глаз. И, стоило подойти к двери, повернуть ручку и поднять голову, как в глазах потемнело.
"Черт. Как всегда".
Подняв руку к голове, пытаясь все же привести зрение в порядок, Эдди потянула дверь на себя. Когда, наконец, зрение вернулось, Акимо не без удивления посмотрела на гостя.
– Э-э-э, привет, – поздоровалась девушка, вынув изо рта ложку и спрятав за спиной, пристыжено смотря на парня. – Проходи. – Пропустила.
Тот, опустив глаза в пол, вошел в дом, но остановился в коридоре, проследив, как невеста закроет дверь и повернется, чуть столкнувшись с ним.
– Эм, извини, я немного не в себе. – Тряхнула головой и кивнула в сторону зала, приглашая Гаару пройти.
– Присаживайся. – Указала на диван. – Не хочешь чаю? Или кофе?
Парень в ответ покачал головой и чуть отсел, приглашая девушку присесть рядом. Закусив губу, она послушно опустилась на диван, поджав ногу.
– Ты о чем-то хочешь поговорить?
– Если я мешаю, могу уйти.
– Я не это имела в виду. Просто, мне показалось, что ты более, чем серьезный.
Парень легко улыбнулся.
– А ты очень наблюдательна.
– Так, что-то случилось?
– Нет. Я просто пришел к тебе, потому что... – Сделал паузу.
– Соскучился?
– Возможно.
Эдди слабо улыбнулась, опустив глаза.
– Как отдохнули? Как отпраздновали?
– Хорошо. Даже очень. Только, в основном никто практически ничего не помнил с Новогодней ночи, особенно Цунаде.
Гаара нахмурился.
– Пили?
– Да.
– Ты тоже?
– Немного.
Казекаге посмотрел на Эдди из-подо лба, недоверчиво, обидчиво.
– Честно.
Он промолчал, опустив глаза.
– Стала бы я врать тебе теперь, когда ты так много сделал для меня?
– Что я сделал?
– Отпустил меня в Коноху. Пожертвовал своим Новогодним праздником ради меня.
– Это пустяки.
– Думаешь? Я видела, я знаю, что ты не был рад моему отъезду. Нашему.
– Твоему. Но я рад, что ты повеселилась и отдохнула.
– Гаара, мне очень стыдно.
– За что? – Он поднял на нее глаза.
Девушка немного сжалась.
– Что бросила тебя.
– Не реши я отпустить тебя – ты бы не отправилась в Коноху.
– Я знаю. Но, мне все равно очень стыдно. Я должна была быть умнее, и менее эгоистичной.
– Не говори глупостей.
– Я тебя слишком люблю, чтобы оставить все как есть.
Казекаге поднял глаза и изумленно посмотрел на Акимо, смотрящую на него в ответ.
"Она сказала, что любит. Я не ослышался, она сказала это. Я должен сказать то же самое. Должен? Да, должен. Должен был первым ей это сказать. Но не сказал. Отчего? А я люблю ее вообще? Да, люблю, не иначе. Но, почему тогда я до сих пор молчу? Я должен".
– А, вообще, – Акимо пристыжено опустила глаза, немного покраснела, глянула на стол, взяла баночку с ложкой в ней. – Мне очень стыдно за все, что я тебе сейчас здесь сказала, – произнесла без запинки, но со смущением в голосе, мешая малину в баночке.
Тут подняла глаза на парня, улыбнулась, вынув полную ложку.
– Хочешь варенья?
Тот в ответ покачал головой, не опуская глаз с Эдди. Тогда она, поджав губы и подумав секунду, сунула ложку в рот, посмотрев в сторону. Вынула уже пустую и отправила в баночку за новой порцией, как казекаге резко приблизился и поцеловал в ее еще сомкнутые губы, закрыв глаза.
Акимо не сразу поняла, что произошло, и до боли в пальцах сжала баночку с вареньем в руках. А Гаара продолжал тянуть уже чуть приоткрывшиеся губы девушки, настаивая на ответный поцелуй.
Не прошло и минуты, как Акимо все же сообразила, что нужно делать в данной ситуаций, и ответила на поцелуй казекаге, начиная мягко тянуть его губы.
Гаара, медленно перехватив из рук девушки баночку с вареньем, отставил на журнальный столик, что был приставлен к дивану, а сам, еще чуть подсев к невесте, медленно потянулся к ее талии. Она же в ответ подняла руки к его голове и одной приобняла за шею, вторую положила на скулу.
Поцелуй продолжался в среднем минут пятнадцать-двадцать­­, но Гаара все же решил прервать его и медленно оторвался от губ девушки. Тут же облизнул свои, не отпуская ее от себя.
– Хочешь? – спросила Эдди, смекнув, что парень чувствует вкус от ее губ, и быстро подхватила баночку, тут же зачерпнув из нее ложкой порцию.
Улыбнулась.
П­арень улыбнулся в ответ, и, пускай и слабо, но кивнул.

– Что подарить тебе на День Рождения?
– Ничего, – ответил Гаара сразу же.
– То есть?
– Я не буду его праздновать.
– Уверен?
– В любом случае я сообщу тебе.
– Но, я не успею купить подарок.
– И не нужно.
Казекаге улыбнулся и, чмокнув Акимо на прощание в щеку, ушел.

Эдди лежала в постели и смотрела в темный потолок.
"Что подарить ему? Что? Темари сказала, что мы пойдем покупать платье. Господи, как же жуют эти оставшиеся три дня! Я ведь за это время ничего не успею сделать: ни подарок выбрать, ни купить его, ни обдумать, как устроить ему праздник. И все Темари. "Успеешь, успеешь". И, каков исход? Бо-оже! – девушка подняла руку и прижала ладонь ко лбу. – Я сама ужасная невеста и будущая жена! Как мы будем жить дальше вместе, если на его девятнадцатый День Рождения у меня нет идей? А что тогда подарить на двадцатый? На двадцать первый? Снова просить помощи у Темари и Канкуро? Это долго не может продолжаться!"
Акимо­ выудила из-под головы подушку и, вжавшись в нее лицом, закричала.
Спустя пять минут лежала ровно, спокойно, сложив ноги по-турецки и массируя пальцами виски, пытаясь нагнать себе идей, но все напрасно.
Так Эдди и заснула, ничего не надумав.
Утром проснулась и сразу же отправилась в сторону дома Собакуно.
Не успела постучать в дверь, как она открылась. На пороге стоял Гаара, собираясь выходить, но удивленно уставился на девушку.
– Привет, – поздоровалась она, замявшись. – А ты уже уходишь?
– Да.
– Понятно. Я к Темари пришла.
– Ну, проходи.
Парень впустил Акимо в дом, а сам шагнул за порог.
– Удачи, – крикнула девушка ему в ответ, на что он повернулся и совсем легко улыбнулся.

– Привет, Эдди. – Темари вышла из коридора, ведущего в спальни. – Гаара уже ушел?
– Только что. Ты свободна?
– Уже нет. – Улыбнулась. – Ведь сейчас на целый день меня заняла важным делом моя лучшая подруга. Что ты хочешь?
– Ты говорила, что поможешь купить мне платье. Так, мы идем его покупать, или уже не надо?
– Как не надо? Как – не надо? – Блондинка встрепенулась, вскинув руки вверх. – Конечно, надо. Только, давай выпьем чаю, а то что-то я не могу в себя придти.

Весь день прошел в походах по магазинам, чего стоило купить короткое черное платье на бретельках и кожаную темно-серую короткую куртку. Туфли покупать не стали, ибо они, в отместку любви Эдди к балеткам и кедам, стояли в каждом углу ее "логова".
Девушки шли к дому Акимо с пакетами с покупками, чтобы вместе подобрать к наряду обувь.
– Темари, что ему подарить? – поморщившись, вновь стала ныть Эдди, в очередной раз надеясь на положительный ответ подруги.
Та в ответ лишь осуждающе посмотрела в ответ.
– Чего ты смотришь? Скажи что-нибудь дельное, посоветуй.
– Что я могу тебе сказать, если сама накануне праздников задаюсь этим вопросом?
– Но ты же сестра!
– А ты невеста, и что?
В ответ Эдди до хруста в шее запрокинула голову назад и вновь начала ныть.
– Я ведь тебе уже говорила, что хватит твоего присутствия.
– Вместо того, чтобы говорить всякие глупости, спросила бы у него, да так, чтобы он ничего не понял.
– Я еще и виновата осталась!
– Темари, последние четыре года вы были с ним в его День Рождения.
– Но мы ему ничего не дарили! Он отказывался праздновать свой День Рождения, а когда ты была в коме, то мы его вообще не видели. Он все время находился в своем кабинете, и нас к нему не пускали по его же приказу.
– Я не знала.
– Поэтому сейчас я тебе и говорю. И, из этого выходит, что не было смысла тебе со мной спорить, когда я говорила, что он любит тебя.
– Ой, вот только не начинай, ладно? Я сама ему вчера сказала, что люблю его.
– Не может быть! – Блондинка остановилась и уставилась на Эдди. – Ты, правда, сказала ему, что любишь? А он что?
– Он ничего не сказал. Точнее, может быть, не успел, так как я его перебила.
– Засранец!
– Почему?
– Ждет, пока невеста ему в любви признается! Ну, нахал!
– Не кричи. Он не виноват. Я виновата.
– В том, что хочешь, чтобы любимый тобою человек знал о твоих к нему чувствах?
– Давай не будем об этом говорить?
– Эдди,..
– Давай закроем тему?
– Как хочешь. – Блондинка обиженно выпятила губу и отвернулась.

Следующим утром Эдди пораньше отправилась в резиденцию, чтобы уточнить проведение праздника жениха.
– Может, не будем его праздновать? – умоляюще произнес парень, надеясь на согласие.
– Почему?
– Не знаю. Последние три года я его не праздновал, и жив.
– И вижу. – Акимо нахмурилась, недовольно осмотрев Гаару с ног до головы. – Но в этом году я здесь, и можно его отпраздновать, не так ли?
– Для того, чтобы заострять внимание на твоем присутствие на более или менее важные праздники, можно потерпеть до твоего Дня Рождения. Не так долго.
– Значит, мое присутствие для тебя ничего не значит?
– Я не об этом. – Взгляд казекаге изменился, глаза заискрились, накрылись тенью. – Проблема в том, что я не хочу, чтобы кто-нибудь нарушал обстановку, например, такую, как бывает здесь, в кабинете.
– То есть, в одиночестве, – не без досады и осуждения произнесла девушка, скрестив руки на груди и развернувшись к парню спиной. – Извини, что достаю тебя. Но, я думала, что в семейной обстановке тебе будет уютнее, чем одному.
В ответ на это каге глубоко вздохнул, опустив голову и на секунду закрыв глаза.
– Если хочешь, – начал он, не удосужившись окинуть взглядом, отчего-то начавшую дрожать, невесту, – мы проведем этот День Рождения, но только в тишине и покое.
– Я знаю, что ты не любишь шумных вечеринок. – Не поворачиваясь. – Но, ты точно хочешь провести его?
– Если ты этого хочешь – точно.
– Не нужно здесь мои хотелки включать в то, что ты обязан. Если ты не хочешь – пожалуйста, я настаивать не буду. – Повернулась, не убирая креста с груди.
– Но ты обидишься, – произнес парень, дополнив истинную форму вопроса взглядом.
– Ты так не думаешь. Просто, я, правда, думала, что тебе будет приятнее провести его не в одиночестве.
– Будет. – Он улыбнулся легко, не принужденно.
Акимо встала в удобную ей позу, выставив бедро вбок, продолжая держать руки скрещенными на груди. Но тут резко подалась вперед и нависла над Гаарой, заставив его вжаться в кресло и напрячься.
– Я тебе не верю. Но, само собой, этот праздник послужит тебе наказанием, если ты соврал.
– Ты тоже не раз врала. – Улыбнулся, расслабившись.
– И, все-таки, мы не квиты. Я не для себя врала.
На это парень кивнул и, наклонив голову влево, посмотрел на невесту, за что она улыбнулась ему.
– И как мы его будем праздновать?
Казекаг­е тяжело вздохнул и чуть отклонился на спинке кресла, закрыв ладонью глаза.

Все решено. День Рождения в мирной домашней обстановке у Собакуно, без подарков, пускай и с натягом со стороны Эдди. С небольшим опозданием со стороны Гаары.

– В смысле? Как – передумал?
Темари пожала плечами, глянув на вставшего у стены Канкуро.
– Он сказал, что если у тебя есть вопросы – зайди к нему. Он мне ничего не объяснял.
– Мы же все решили, – зло прошипела Акимо и, прыгнув в кеды, пошла в резиденцию.

– Гаара, в чем проблема? – зайдя в кабинет.
– Извини, но у меня нет настроения праздновать его в семье, – раздраженно произнес парень, откинувшись на спинку кресла.
– Как тогда?
– Может, вдвоем?
– Ты и я?
Кивнул.
– А Темари и Канкуро?
– Два года их не заботил праздник. Думаю, и на этот раз не обидятся.
Девушка в ответ промолчала, отведя глаза в сторону.
– Соглашайся.
– Ну, конечно. Да, хорошо. Вдвоем, так, вдвоем.
В ответ парень кивнул, раздраженно улыбнувшись и, подперев голову рукой, опустил глаза на чистый лист бумаги и коснулся его стержнем ручки. Акимо, вздохнув, развернулась и вышла из кабинета.
"Ну, Слава Богу, решил. Хорош, женишок".

Вечером, когда Эдди уже начала размышлять о медленном продвижении к своей комнате, Гаара вновь позвал ее к себе, прислав шиноби.
– Добрый вечер, – поздоровалась девушка, пытаясь скрыть усталость. – Что надумал?
– Может, все же с Темари и Канкуро? – произнес он глухо, закрыв лицо руками.
Девушка улыбнулась, слегка прищурившись от света.
– Да, хорошая идея.
– Прости, что вновь позвал тебя, да еще и в такой поздний час. Я бы сам пришел, но у меня еще много работы. Ночи мало будет, чтобы все закончить.
– Я понимаю. – Акимо поняла, что казекаге тоже за день дико устал и просто не в силах держать себя в руках. – Я могу идти?
– Да. В коридоре должен быть Эйсо. Он проводит тебя до дома. Спокойной ночи.
– Спасибо. – Девушка послала жениху воздушный поцелуй. – Спокойной ночи. – И вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.
Ночью, хоть и тянулась к одеялу весь вечер, спала плохо. Спать мешали: страх оказаться в неловком положении перед Гаарой в День его Рождения без подарка, страх, что ему не понравится платье, мысли о том, по какой причине он передумывал, мысли о резкой смене его настроения и, в конце концов, мысли о том, как же теперь болят ноги от беготни и голова от пары бессонных часов, видно, сильно скажущихся в грядущий день.

Утром Акимо проснулась ни свет ни заря и тут же в дверь раздался стук.
– Доброе утро, – поздоровался вчерашний вечерний провожающий – Эйсо – редкостно бодрый в пять часов утра.
– Доброе, – не без улыбки ответила девушка, пытаясь, наконец, рассмотреть его, но глаза, еще застеленные уже прозрачной пленкой сна, очень подводили.
Между тем девушка ладонью приподняла как всегда запутавшиеся пряди волос на затылке.
– Казекаге-сама просил передать вам, что он отказывается праздновать свой День Рождения, и приносит за это глубочайшие извинения.
Девушка потеряла дар речи. Что-то, конечно, пыталась сказать, шевелила губами, но слов не было. Под ложечкой засосало, сердцебиение участилось. Показалось, что воздух перестал поступать в легкие, и они невольно сжались.
– Э-э-э, хорошо. Чудесно. – Улыбнулась, пытаясь скрыть горечь и разочарование, и глупо закивала. – Спасибо огромное.
– Всегда пожалуйста. – Видимо, купившись на улыбку Эдди, шиноби улыбнулся в ответ, но правдиво, и подмигнул. – Разрешите идти.
– Да, конечно, – продолжая кивать, ответила девушка и медленно закрыла дверь.
Голова закружилась, и Акимо, почувствовав жжение в глазах и как горят щеки, опустилась на пол, прислонившись к двери. Из глаз хлынули слезы и, подняв колени, Эдди уткнулась в них лицом.
"Почему он снова передумал?"

Проплака­в, так, до шести, Акимо поднялась с пола и, умывшись, пошла на кухню. Достав из холодильника новую баночку с малиновым вареньем, села за стол и опустила в нее ложку, но есть не стала. Сложила локти на столе и сидела, смотря в окно. Слезы изредка катились из глаз, но Эдди успевала их стереть до того, как они не упадут на стол.
Девушка и не заметила, как большая стрелка на часах перешла на одиннадцать. Как по команде, Акимо подняла глаза, и, убедившись, что зрение ее не обманывает, направилась в свою комнату. Одевшись, хотела, было, прогуляться до дома Собакуно и погулять с Темари, как в дверь уже второй раз за день раздался сдержанный стук, на один лад.
Подошла, повернула ключ изнутри, потянула дверь на себя. Снова тот шиноби.
– Добрый день, – неловко улыбнувшись и потупив взгляд, произнес он.
Поднял глаза на девушку и увидел ее еще красные глаза. Замялся.
– Добрый день, – на выдохе произнесла она и прислонилась плечом к дверной коробке, скрестив руки на груди и кивнув головой, в ожидании причины визита.
– Казекаге-сама просил передать вам, что передумал, и готов отпраздновать свой День Рождения, но только с вами. Он будет ждать вас у себя в кабинете в семь.
– А вы, случайно, не спросили, сколько еще раз за сегодня он изменит свое решение? – произнесла девушка, слабо поверив в переданное мужчиной.
Тот замялся, потупил взгляд.
– Нет, не сказал. Он был на взводе и, я уверен, сожалеет, что так складываются обстоятельства.
Внез­апно девушка вся засияла, улыбнулась, встряхнула головой.
– Я тоже сожалею. Спасибо огромное за то, что вы помогаете ему.
– Мм... всегда пожалуйста. Надеюсь, вы меня больше сегодня не увидите, а то, чувствую, третий мой визит ничем хорошим не кончится. – Шиноби рассмеялся, слабо поклонился, развернулся и направился в сторону резиденции.
– Подождите! – Эдди ступила босиком на холодную землю. – Не правда! Я приму вас столько раз, сколько нужно!
В ответ мужчина развернулся, сложил кулак к ладони, поклонился, приклонив голову и, улыбнувшись, махнул рукой.
– Я не сомневаюсь! – И ретировался.
Почувст­вовав, как начинают неметь пальцы на ногах, девушка опомнилась и прыгнула за порог в дом, буквально обжегшись об такой горячий пол.

К шести часам вечера Акимо была уже готова к празднованию Дня Рождения Гаары.
Красиво заколотые крабиком волосы не пропускали сквозь свои ряды ни одного вредного и непослушного петуха, что не редко, бывало, торчал и не хотел приглаживаться. Как и на идеальном манекене в магазине, черное платье сидело великолепно, и стильно отдаляющаяся от него темно-серая куртка только украшала фигуру Эдди. Черные туфли-лодочки с высоким подъемом, двухсантиметровой платформой и каблуком в девять с половиной сантиметров делали ноги Эдди если не до безобразия худыми, то с точки элегантности – наистройнейшими. Черные лайковые перчатки с кружевами, черные капроновые колготки для стройности, колье и парфюм, подаренные Гаарой на свадьбу, и, несомненно, колечко, что служило знаком "стоп" всем симпатизирующим девушке мужчинам. (Колечко под перчаткой).
И даже Суновский зимний мороз волновал Эдди меньше, чем это одинокое празднование.
"А что, все-таки, если он что-нибудь хочет в подарок? А я не купила ничего, – тут же кинуло девушку в омут паники. – Что делать? Успокоиться. Раз сказал, что ничего не нужно, значит, так и есть. Блин, как можно быть такой глупой?! – бранила себя девушка, дрожа от холода и раздражения и поворачивая ключ в дверной скважине. – Какой нужно иметь большой мозг, чтобы поверить ему, что ничего не нужно?! Он это сказал из вежливости, или, в конце концов, потому что тоже не знает, что хочет. А я, дура, поверила! И зачем я ему нужна вообще? Я слишком наивная".
Акимо медленно брела по улице, потирая локти и время от времени опуская руки к подолу платья и прижимая его к ногам.
"Тема-ари. Она думала, я буду переодеваться у них с улицы, чтобы нарядно справить? Или хочет, чтобы я задубела и заболела? Подруга".
Спустя минут десять раздраженной, сопящей ходьбы показалась резиденция.
"Аллилуй­я! – с улыбкой подумала Эдди и ускорила шаг, но тут же сбавила скорость. – Идиотка!" – вспомнив о своем положении перед Гаарой.
Так, спустя еще пять минут дошла до здания казекаге и быстро поднялась по лестнице, продолжая поддерживать подол платья.
На удивление, на входе никого не оказалось, что ввело Акимо в заблуждение, но не остановило. Растирая колени и щеки, девушка медленно брела по длиннющему коридору резиденции, молясь о снисхождении Бога к ней.
"Господи, сотвори ему хорошее настроение, подобающее счастью, в этот вечер!"
И вот дверь.
"О, Боже!"
Голова Эдди вновь заболела, с треском переключая мысли на пожелание в случае неудачи сократить вечер.
Дверь все ближе. Совсем. Можно уже рукой дотянуться.
Акимо остановилась перед огромными темными "вратами" в мир ожидаемого спокойствия и блага.
"Думаю, раз шиноби не было, то и никого другого Гаара не ждет, а, значит, я могу войти без стука".
Коснувшись ладонью левой руки стены, правую опустила к ручке, медленно повернула ее, и надавила на дверь, но та не поддалась.
"Не поняла, – пронеслось в голове девушки, и она вновь испытала попытку открыть дверь, но та оказалась заперта. – Его нет?"
Глаза Акимо заслезились.
"Не может быть! – Эдди пыталась отогнать дурные мысли, но это абсолютно не получалось. – Господи, неужели он обманул меня и ушел? Господи, я столько пережила за эти два дня, а он вот, так, вот, обманывает меня и бросает в этот день!"
Девушка развернулась, прислонилась спиной к двери и опустилась по ней на пол, сев на корточки, и, нагнувшись к коленям, обняла их, и вновь заплакала в голос.

– Вы можете идти домой.
– Могу?
– Да, сегодня я вас отпускаю пораньше. И спуститесь по заднему выходу. Жду вас завтра с отчетом.
– Да. – Шиноби поклонился, но Гаара этого уже не видел.
Казекаге быстрым шагом направился по коридору в сторону своего кабинета.
"Это же надо было так задержаться. Она, наверное, уже пришла. Черт!"
Проклиная себя за забытый наказ в адрес Темари и Канкуро, парень ускорился в шаге, потянув за воротник костюма казекаге, так как от волнения стало немного жарко.
Никогда Гаара так не волновался. Никогда так не чувствовал себя виноватым. Конечно, за исключением того случая с обещанием.
"Но, она так беспокоилась по поводу этого чертова праздника! Интересно, другие девушки со своими женихами так же страдают, как она со мной?"
И, вот дверь в его кабинет. И она.
Глаза каге округлились. Акимо сидела, прислонившись к темной двери спиной, склонившись над своими коленями и уткнувшись в ладони руками. Ее плечи содрогались, давая понять о настроении девушки.
В сердце казекаге кольнуло, и он перешел на бег, трехсекундный.
– Эдди.
Не успела она поднять головы, как Гаара схватил ее за плечи и поднял с корочек. Отпустил Акимо и уперся руками в дверь.
– В чем дело? Почему ты плачешь?
– Гаара,.. – произнесла она, и по ее щеке вновь скатилась крупная слеза, и девушка, подавшись к парню, прислонилась к нему, вжавшись в его накидку лицом.
Даже на каблуках Акимо не удалось дотянуть до роста Гаары, не то, чтобы его "перерасти".
Парень опустил левую руку на талию Эдди и немного отстранился, пытаясь найти ее глаза.
– Что?
– С Днем Рождения, Гаара, – в унисон сердечному стону произнесла девушка и вновь уткнулась в его плечо.
– Спасибо, – тяжело вздохнув, ответил Гаара и посмотрел в сторону.

Принеся из кухни резиденции стакан кипяченой воды, Гаара прислонился к столу, смотря, как, сидящая в его кресле, Эдди уже более-менее спокойно смотрит в стакан и разрывается между "попить" и "поднять глаза". Это было понятно по тому, как лихорадочно шныряли туда-сюда ее зрачки: то к Гааре, то к стакану.
Так и не коснувшись губами сосуда, девушка отставила его на стол и медленно подняла заплаканные глаза на казекаге.
Он продолжал удивляться, как сильно его привлекает ее подобный вид: бедный, немного забитый, запуганный, зашуганный. Хотелось ее обнять, приласкать, поцеловать и тому подобное, но, гордость.
Парень не стал спрашивать, в чем дело, ведь, примерно понял, и осуждал себя за это.
"Наверняка она волновалась из-за моих передумок, а тут, придя, меня не обнаружила. Я бы сам в истерику впал. И я, наверное, должен попросить у нее прощения".
– Ты очень красивая.
Глаза Акимо округлились, дыхание перехватило.
"Боже, он никогда не говорил мне, что я красивая. Оказывается, от него это намного приятнее слышать. Господи, никогда".
– Всегда, – заключил парень и немного прищурилcя, смотря на Эдди. – Но, особенно сейчас.
– Спасибо, – наконец, сообразила она и немного покраснела.
В ответ парень кивнул и отвернулся.
Две минуты прошли в молчании, и тут он медленно повернулся к девушке.
– Извини, что я не мог определиться с празднованием. Я понимаю, что для тебя это было важно, но я беспокоился, кабы чего не натворил, будь у меня плохое настроение. Извини.
– Я понимаю. А, где Темари и Канкуро?
– Я отправил их на задание в Таки. Чтобы они нам не помешали.
Эдди пару секунд безэмоционально смотрела на собеседника, потом опустила глаза и сжала руки в замочек на коленях.
– Брат и сестра?
– Понимаешь, они бы тоже пришли сюда, а я хотел провести этот вечер с тобой.
Акимо снова подняла глаза на жениха, но он медленно потянулся к ней и, взяв за руку, вытянул на себя.
– Раз уж ты настаивала на праздновании моего Дня Рождения, то, пускай оно произойдет так, как хочу этого я.
С этим казекаге положил девушке руки на талию и подтянул к себе, прислонившись к столу, и когда она оказалась максимально близко, поцеловал. Легко, непринужденно.
Оторвался и поцеловал в щеку, ближе к уху.
– Я люблю тебя, – почти неслышно, одними губами прошептал он и снова легко поцеловал в губы, потом медленно двинулся к шее.
Эдди улыбнулась.

Много позже Гаара полулежа сидел на диване, и Эдди, лежа на животе и в то же время почти полностью на нем, мягко перебирала пальцами по его накидке.
– А, знаешь, в Суне в ваше отсутствие был снег, – отпустив прядь ее уже распущенных волос, проговорил Гаара, и вновь подхватил ту же прядку.
– Шутишь? – Девушка улыбнулась.
– Нет. Конечно, это было больше похоже на град, но он падал медленно, и, все же, казалось, что это снег. Это было как раз в ночь перед Новогодней, с тридцатого на тридцать первое.
– Это ты сейчас мне это говоришь, чтобы я снова себя виноватой перед тобой почувствовала?
– С чего бы?
– C того, что я оставила тебя на Новый Год здесь, одного.
– Пустяки. Я отдохнул от Темари и Канкуро.
– И от меня?
– Ну, если тебе так хочется.
Акимо улыбнулась, получив в ответ теплую улыбку Гаары.
– Кстати, Цунаде показала тебе свиток?
– Какой свиток?
– Тот, что я просил тебя и Наруто передать ей около полтора года назад.
– Нет. А должна была?
– Скажи, сколько еще ты будешь мне врать, чтобы я попусту не раскрывался?
– Слабо?
– Слабо, – ответил парень безэмоционально, и получил поцелуй.
О другом наказании и подумать не мог.

Рано утром Эдди привел домой тот же шиноби.
"Интересно, Гаара его навсегда ко мне приставил, или так, на какой-то период?" – с усмешкой подумала девушка, качнув головой, и скинув в коридоре туфли, медленно вошла в зал.
Его наполовину освещало утреннее восходящее солнце, такое редкостно теплое для январской зимы. Бежевые стены покрылись золотыми пятнами из-за затемненных занавесок, рыжий пол стал красным, потолок – цвета апельсиновой мякоти. Прозрачный журнальный столик отбрасывал красиво переходящую золотую тень на, молочного цвета, ковер.
Все сейчас казалось Эдди каким-то новым, особо красивым, ровно на половину чужим, но, в то же время, своим.
"Вот и началась новая жизнь. С листа рыжего цвета".

0


Вы здесь » `ID.fanfiction » Аниме сюжеты » Бумажная нить


Создать форум © iboard.ws